Глава 2. "Вещь"
11 ноября 2014 г., 18:30
"Помни, что люди делятся на две категории: хищники и жертвы. Жертвы ходят, дышат и свято веруют в то, что свободны и счастливы, не подозревая, что в любой момент их жизнь оборвёт хищник. Хищник, реющий высоко в небе и властвующий. Нашему роду даны были крылья, острый клюв и когти: так не позволь же им сломаться и затупиться." Запись из дневника Ричарда I Найтмейра за 5 ноября 10ХХ года
Шёл первый месяц весны. Стыдливо кутавшиеся в белёсый утренний туман деревья сонно поскрипывали ветками, постепенно высвобождаясь от остатков сна. Колючий кустарник, покрытый холодно блестящими бусинками росы, едко щетинился на лениво восходящее рыжевато-розовое солнце. Беспутные лучи-озорники перескакивали медными бликами по воде узенькой лесной речушки, облизывали сухие серые ветки, заставляя их гореть от неожиданной ласки стыдливо-розовым цветом. Природа, недоверчиво щурясь, постепенно впускала в себя озорное солнце, позволяя омыть себя озорным оранжево-розовым светом от зимних холодов. Но, как бы не старалось солнце, щедро поливавшее землю теплом и началом весны, долина, без остатка вбирая в себя живые, тёплые краски, оставалась мрачной, угрюмой и опасной. Всему виной был один-единственный дом. Угрюмый, словно бы вросший в край утёса мрачный особняк возвышался над землёй, отбрасывая длинную чёрную тень на примостившуюся под ним долину. Любой бы сказал, что в таком доме самое место для призраков... Однако в нём всё-таки жили люди. На самом деле дом бурлил и гудел как улей с самого утра. Горничные носились между подвалом и чердаком, вытирая пыль, меняя бельё, до блеска начищая паркет и массивные перила лестницы, выгребая из очагов уголь и закладывая туда новые дрова, проверяя, не сплёл ли где паук своё пристанище, и так далее, и так далее… Повара и кухарки на кухне крутились в клубах ароматного пара, тут и там брызгал жир со сковород, а в больших кастрюлях уже варились кушанья. Бригада садовников прочёсывала двор на предмет сорняков, упавших веток, паразитов и прочих неприятностей. Между ними всеми носился немолодой уже, но крепкий и привычный к своему делу дворецкий. Маленькая, тоненькая служанка стремглав мчалась по коридору, неся на вытянутых руках большой серебряный поднос со стоящими на нём кофейником и чашкой. В глазах малютки застыли ужас и безумие, губки почти беззвучно бормотали: - Только бы не опоздать, только бы не опоздать… Резко остановившись у массивной двери тёмного дерева, девушка глубоко вдохнула, переводя дух, и осторожно постучалась. - Господин… - Да-да, войдите, - донеслось из-за двери. Вздохнув ещё раз и попытавшись натянуть на лицо некое подобие улыбки, служанка аккуратно прошмыгнула внутрь. Осторожно закрыв за собой дверь, ловко удерживая поднос в одной руке, девушка поклонилась молодому человеку, сидящему в кресле за массивным письменным столом. Его Сиятельству графу Ричарду Найтмейру. - Г-господин, Ваш кофе… - пролепетала она, безуспешно стараясь скрыть дрожь в голосе. Граф мрачно посмотрел на неё, заставив служаночку вздрогнуть. - Ну… В этот раз, по крайней мере, без опозданий, - молодой человек чуть кивнул на висящие над камином часы, - Ровно десять ноль пять. Хвалю, - однако, несмотря на последнее слово, взгляд графа, пронзительный, прожигающий насквозь, не потеплел ни на йоту, - Ставь. - Д-да, господин, - чуть заикнувшись, девушка торопливо подошла к столу, стараясь быть как можно аккуратнее, поставила перед графом на стол чашечку с блюдцем и осторожно налила в неё крепкий тёмный кофе из стоявшего у неё на подносе кофейника. Ричард Найтмейр аккуратно, двумя пальцами, взял чашечку в руки и чуть пригубил ароматный напиток. Служанка, отошедшая на шаг, опустила взгляд в пол. Граф сморщился. - Скажи мне, милая, по-твоему, что это? Девушка вздрогнула. - К-к-кофе, господин… - заикаясь, пробормотала она. Ричард вздохнул. - Кофе – это благородный напиток с характерным вкусом и ароматом. А это – дрянь несусветная, - граф брезгливо отставил чашечку, отодвинул её от себя подальше и поднял мрачный взгляд на девушку, - Поведай мне по секрету, - кто сегодня заваривал мне кофе? - Н-не знаю, господин, - пролепетала служаночка, всё так же глядя в пол. Ричард Найтмейр явно разозлился. - Да смотри ты на меня, когда я с тобой разговариваю! – прикрикнул он на девушку. Та вздрогнула и тотчас же встала ровно, выпрямившись, глядя прямо на графа. - Так лучше, - удовлетворённо протянул Найтмейр, - Ещё раз. Кто варил кофе? - Я-я правда не знаю, - дрожащим голосом пролепетала девушка, - Правда… Мне только отнести сказали… - Кто сказал? – Ричард чуть прищурился. - Я не помню… Правда… господин, - служанка дрожала, как осиновый лист. - Не знаешь? Ладно… Разберёмся, - граф откинулся на спинку кресла, - Иди отсюда. И дрянь эту забери. - Как прикажете, господин, - девушка торопливо собрала на поднос кофейник и чашечку с блюдцем и попятилась к двери. Случайно подняв взгляд на господина, служанка невольно вздрогнула и побелела ещё сильнее. Губы Ричарда изогнулись в странной издевательской полуулыбке, не предвещавшей ей ничего хорошего. От неожиданности девушка споткнулась и чуть не упала. Граф рассмеялся. - А не наведывалась ли ты, случаем, в мой винный погреб, милочка? Смотри-ка ноги не держат уже… А ведь узнаю – накажу… Служанка покраснела и залепетала что-то о том, что никогда не посмела бы, и вообще знает своё место. Ричард жестом остановил этот бессвязный монолог. - Достаточно. Я сам во всём разберусь. И виновные, - на этом слове молодой человек сделал акцент и усмехнулся, - Будут наказаны. Обязательно. Иди. Её раз поклонившись, служаночка поспешила выйти из комнаты. Когда дверь за девушкой захлопнулась, граф встал со своего места и повёл затёкшими немного плечами. Поправил тонкий чёрный галстук, пригладил волосы у большого зеркала в деревянной раме и, взяв в руки свой непременный атрибут, с которым не расставался никогда – чёрную трость с навершием в виде головы ястреба - пошёл на свой обычный утренний осмотр особняка. Там, где он проходил, становилось неожиданно тихо, а работа начинала идти ещё быстрее и тщательнее. Горничные при виде его бледнели, повара и кухарки торопливо вытирали с губ рукавами крошки и капли только что попробованных кушаний, садовники пытались отряхнуть покрытые пылью и грязью перчатки и штаны и, как умели, вставали по стойке «смирно». Ричард Найтмейр, чуть прищурив странного сиреневого цвета глаза и нехорошо улыбаясь, обводил всех и каждого ледяным, пронизывающим, казалось, насквозь взглядом. Подойдя к вытирающей пыль с полки горничной, граф остановил на ней свой взгляд и подошёл, словно удав, собирающийся съесть кролика. Несчастная начала дрожать, как осиновый лист, понимая, что будет дальше. Подойдя к ней, Ричард протянул: - Учитывая проделанную тобой работу… Ты ведь не надеешься на жалование в этом месяце, верно? – и нехорошо улыбнулся. Девушка нервно сглотнула. - Как закончишь с этим, пойдёшь помогать конюхам выгребать навоз. Имей в виду – я сегодня же наведаюсь в конюшню и узнаю, работала ли ты там и как тщательно. Если результат меня не устроит – значит, будешь работать там постоянно. Заманчивые перспективы, не правда ли? – и, развернувшись на каблуках, Ричард пошёл проверять дальше. На кухне граф заметил, как из кармана пятнадцатилетнего поварёнка выпала выкраденная из буфета конфета. Быстрым шагом подойдя к нему, Ричард резко саданул по спине мальчугана тростью. От удара тот упал. - Крыса. Терпеть не могу мелких грызунов, - сморщившись, сообщил граф тут же застывшей кухне, - Возьмите этого крысёныша, отведите в конюшню и выдайте ему десять плетей. И смотрите, чтобы били как следует – я проверю, и каждый удар, который я посчитаю недостаточно… эффективным, появится и на ваших спинах, - граф развернулся и пошёл к выходу из кухни. В образовавшейся тяжёлой тишине раздался тихий, приглушённый всхлип. Мать того поварёнка, пухлая, конопатая кухарка, зажала рот рукой, не в силах сдержать слёз. - Ах да, и ещё, - обронил Ричард, даже не оборачиваясь, - Маме-крысе за то, что так и не научила своего отпрыска знать своё место, жалование в этом месяце не положено, - и вышел, захлопнув за собой дверь. Больше в ревизии примечательных случаев не было. Ричард только сослал недостаточно, как ему показалось, тщательно чистившую ковёр горничную в помощь предшественнице, да саданул по спине незадачливому садовнику за неровно подстриженный куст. Граф заметно заскучал и, решив, что на сегодня с проверкой покончено, направился к себе в кабинет. Вскоре туда к нему прибыл дворецкий. - Господин, напоминаю, что Вам пора собираться. Вы хотели сегодня посетить бал и… аукцион на нём. Если желаете успеть к началу, то Вам стоит поторопиться. Ричард отмахнулся: - Главный гость всегда приезжает последним… Не хочу тратить своё время на лишнее общение с этими идиотами и просмотр всякого ширпотреба. Лучший товар появляется в самом конце. Так что просто иди и подбери мне костюм на вечер. Дворецкий вышел было, но на полпути оглянулся. - Господин… Вы уверены, что стоит?.. Последняя купленная вами девушка так закончила… Ричард закатил глаза. - И что с того? Подумаешь, попалась психически неуравновешенная… И ещё какая чёрная неблагодарность – ей ведь повезло, что её купил я, а не какой-нибудь старый извращенец. Я даже работу ей дал и выплачивал жалование. А она – с крыш прыгать. - Но, господин… - Никаких но. Готовь мне костюм и экипаж. - Как скажете, господин. Выйдя из кабинета, дворецкий пробурчал себе под нос: - Чёрт бы побрал эти аукционы невольников…* * *
Аукцион невольников. Место, где продаются людские души, жизни и судьбы. Дорого, дёшево? Кто его знает, сколько же на самом деле стоит человек… Есть покупатели, желающие получить этот товар, есть продавцы, безжалостной рукой отнимающие чужую свободу, и есть те, кто всем этим заправляет, не забывая подставлять и без того уже тугие кошельки под безостановочно текущий золотой ручеёк. Аукцион обычно проводился в поместье некого барона, настолько старого, что мало кто вспомнит, когда тот в последний раз выходил в свет. По неизвестным причинам он одалживал один из своих домов для торгов. Или просто не знал, что творится в старом особняке. Одно из первых правил аукциона – полная конфиденциальность. Люди, проводящие аукцион, пользовались чаще всего прикрытием бала-маскарада. Внизу, в большом зале, аристократы танцевали и пили, спрятанные друг от друга за вычурными костюмами и масками. В просторной гостиной на втором этаже у стены было установлено небольшое возвышение, на которое по одному выводили товар, а громкоголосый аукционист с пышными, как-то неестественно густыми напомаженными усами стоял рядом за трибуной, объявляя начальную цену. Разодетые господа, прячущие лица за изящными, изукрашенными драгоценными камнями и позолотой масками, устраивались на небольших диванчиках. За спиной каждого истуканом застывал закутанный в чёрный плащ со скрывающим лицо капюшоном слуга. Торг уже подходил к концу. Осталось всего лишь три непроданных жизни: веснушчатый мальчишка лет тринадцати, рослый мужчина с густой чёрной бородой и, как сказал, раззадоривая, аукционист, жемчужина сегодняшнего торга, юная девственная дева, чьё лицо пока скрывали под холщовым мешком. Ричард Найтмейр прибыл в тот самый момент, когда одурманенного мальчишку уже приобнимал за плечи, странно улыбаясь, дородный мужчина в бордовом камзоле. Бросив взгляд в их сторону, юноша сморщился и, подав сопровождающему его слуге знак встать за его спиной, опустился на стоящий с самого края диванчик. - Дамы и господа! Наш следующий лот! - на возвышение выпихнули еле держащегося на ногах довольно молодого бородатого мужчину. Женщины, присутствовавшие на аукционе, представленные по большей части вдовами лет так пятидесяти, уже потерявшими привлекательность, но ещё желающими страсти, заметно оживились – всё-таки красивые и сильные мужчины ввиду тяжёлой их поимки и последующего содержания попадались на аукционах не так уж и часто. Широко улыбаясь, аукционист подал знак выводившим его людям в ливреях, и те сдёрнули с товара прикрывавшую его тряпку, обнажая сильное, мускулистое тело. Дюжина пар тщательно подведённых глаз тут же загорелась алчной похотью. Затянутые в яркие перчатки руки сжали веера. - Мужчина, возраст - двадцать пять лет. Молод, силён, вынослив, прекрасно сложён, и дефектов, как вы можете убедиться, нет. Кстати, абсолютно нем и, похоже, с рождения совершенно не соображает, посему может не только стать прекрасной цепной собачкой, но и согреет Ваши постели в холодные ночи… Аукционист назвал начальную цену, и тут же в воздухе зашуршали те самые пёстрые веера. Поначалу цена росла настолько быстро, что разрекламировавший его продавец не успевал даже выговорить своё бодрое и раззадоривающее «Кто больше?». Но в какой-то момент ажиотаж начал постепенно затихать, пока, наконец, не осталось лишь две возможные претендентки на владение мужчиной. Пышная, неестественно-рыжая дама в кричащем бордовом платье с безвкусно расшитым лифом и ярко-алой маске мрачно уставилась на последнюю свою соперницу - сухую, худощавую женщину в золоте, чьи тощие шея и запястья были густо увешаны драгоценностями. Худая искривила ярко накрашенные тонкие губы в презрительной усмешке, ещё больше раззадорившей её соперницу. Один за другим взлетали веера – украшенный перьями красный и резной золотой. Ричард Найтмейр откровенно скучал. Наконец та, что была в красной маске, сжала губы и опустила руку, а её соперница торжествующе улыбнулась, и поднявшись со своего места, прошествовала к возвышению, дабы демонстративно принять свою покупку, сопровождаемая злым и завистливым взглядом проигравшей. Когда она села, торг продолжился. - Дамы и господа, а теперь позвольте представить лот, который вы все так долго ждали! Настоящая жемчужина нашего торга! Дева совсем ещё юная, и, отмечу, девственная. Кротка, нежна и послушна, вы сами сможете обучить её своим предпочтениям, сделать её именно такой, какой вы, и только вы желаете её видеть! И просто какой желаете... Девушку, чьё лицо до сих пор скрывали, была выведена на возвышение. В этот раз аукционист лично поднялся следом за ней и эффектным движением сдёрнул мешок. Она была совсем ещё юна – на вид не дать больше пятнадцати лет. Каскад густых чёрных волос обрамлял свежее, как-то по-детски невинное личико с маленькими, аккуратными губками, сейчас расслабленное под воздействием дурмана. Аукционист движением не менее эффектным, чем раньше, развязал тесьму на вороте широкой белой полотняной рубахи, в которую была одета девушка, подпоясанной простой верёвкой, после чего опустил верх, открывая жадным глазам зрителей чистую светлую кожу, не слишком большую, аккуратную округлую грудь и тонкую талию. - Как вы видите, девушка прекрасно сложена, каких-либо дефектов на теле не присутствует. Ах, это нежное очарование юности… Замечу, что такое милое, хорошенькое личико – одно на миллион! А кожа… Ах, за такую тонкую, прозрачную белую кожу, можно убить… Нежнее, чем у младенца. Вы сможете убедиться в этом, купив сию красоту. Обратите внимание на волосы – такой шевелюре позавидовала бы любая! А фигурка – ну просто статуэтка, нежное видение, грёза… И цена за эту красоту – всего-навсего двадцать тысяч! Ну разве это так много? Особенно учитывая то, что дева эта чиста и непорочна, словно ангел. Итак, дамы и господа, начинаем же торг! Начальная ставка дана. Кто больше? Зал загудел и оживился. Руки вздымались ввысь чуть ли не каждую секунду, ставка росла, как на дрожжах. Но, в отличие от случая с мужчиной, ажиотаж не утихал – даже наоборот, казалось, что чем больше даётся цена, тем сильнее она раззадоривает толпу. Облапывая тоненькое тело девочки жадными взглядами, мужчины всех возрастов и даже парочка женщин один за другим вздымали веера, наращивая цену всё больше и больше. Ричард, брезгливо сморщив нос под маской, презрительным взглядом окинул людей в зале. Эта стая разгорячённых шавок, перед которой покрутили соблазнительный кусочек мяса, в красках расписав его перед этим, уже ему наскучила. Наверняка не будь такого ажиотажа вокруг девчонки, за неё не дали бы и десяти тысяч… Но у Найтмейра выбор был невелик – либо покупать её, либо возвращаться домой с пустыми руками, признав, что всё же ехал зря… Вздохнув, Ричард лениво поднял руку. - Даю сумму, в два раза превышающую последнюю ставку. По залу пронёсся возмущённый шёпоток. Какая-то женщина визгливым голосом заявила: - Это просто наглость! По правилам аукциона запрещено самому заявлять такую ставку! Однако, аукционист, человек в этом деле опытный, рассудив, что, пожалуй, эту ставку всё равно не перекроет никто, широко улыбнулся и воскликнул: - Раз, два, три! Продано мужчине в чёрно-фиолетовой маске! Ричард лениво поднялся со своего места, дабы забрать покупку. Проигнорировав всё и вся, первым делом Ричард взял девушку двумя пальцами за подбородок и повернул её голову сначала одной стороной лица, потом другой, придирчиво осматривая. - Годится,- Ричард подождал, пока на плечи девушки снова натянут рубашку и за локоть повёл её к своему месту, прожигаемый мрачными, завистливыми взглядами. Кажется, его настроение поползло вверх. - Уилфред, ты помнишь, что я говорил? - Да, господин, - слуга Ричарда, пожилой мужчина в простом чёрном фраке, поклонился ему, - Пойду, проверю, не подъехал ли экипаж. А тем временем аукцион подошёл к концу. Участники, около тридцати пяти «избранных» людей, отсылали новые приобретения в особняки, а сами по одному спускались обратно на бал, стараясь оставить незамеченным факт своего отсутствия, либо уединялись с покупками в специально отведённых для этого комнатах, дабы сразу же «опробовать» товар. Ричард не торопился делать ни то, ни другое. Молодой человек поднял задумчивый взгляд на своё новое приобретение. Мила. Но можно было бы и лучше. Жаль, что он прибыл так поздно – всех уже раскупили... Задумавшись, Найтмейр не заметил, как к нему подошёл широко и подобострастно улыбающийся аукционист. - Господин, позвольте мне поздравить Вас с приобретением самого лучшего нашего сегодняшнего лота! Право, я немного удивился, когда вы, проигнорировав правила, сами заявили о ставке, но, исходя из нашего глубочайшего к Вам уважения… - Точнее, из суммы, которую я заплатил за девчонку, - перебил его граф, - Вы просто прекрасно поняли, что никто за это, - Ричард скептически хмыкнул, - Таких денег больше не даст. Аукционист опешил. - Господин, ну что вы… Всё только ради Вас… Неужто… Вы не очень довольны товаром? Это ведь наша лучшая… - Лучшая? – вновь перебил Ричард, и откинулся на спинку дивана, - Если эта – лучшая, то я боюсь представить, каковы были остальные… Неужто вы занялись продажей кикимор? Мужчина заметно занервничал. - Господин, неужели Вам что-то не нравится? - А что тут может нравиться? – молодой человек усмехнулся, - Только посмотрите на неё – ноги тощие, рёбра торчат, груди практически нет… Ну, - Ричард скосил взгляд на ягодицы девушки, очень даже неплохо видимые сквозь ткань рубашки - Вид сзади получше, признаю… И на лицо симпатичная. Зубы хоть все? - К-конечно, господин, а как иначе… Вы же знаете, наш товар всегда… - Не всегда. Последняя ваша умалишённая меня разочаровала, - граф сморщился. - Как же так, господин? Мы всегда проверяем… - А вот так. Ладно, иди уже отсюда, - Ричард махнул рукой, и мужчина, низко поклонившись, поспешил ретироваться. Как только аукционист скрылся за дверью и зал окончательно опустел, граф лениво поднялся со своего места и медленно обошёл вокруг своё новое приобретение. Чуть сморщился, посмотрев на еле выпирающую под белой тканью грудь и, аккуратно развязав тесёмки на вороте рубахи и подпоясывавшую талию верёвку, спустил её с тела девушки. Ричард провёл затянутыми в чёрную перчатку пальцами по тонкой белой шее. Пробормотал: - Всё же слишком худа… - и чуть сжал небольшую аккуратную грудь. Удивлённо приподнял одну бровь. - Не так плохо, как я предполагал… Аристократ провёл тонкими пальцами по немного выпирающим рёбрам, плоскому животу и аккуратному, округлому бедру девушки. - Не так плохо… Всё-таки прав был тот прощелыга – тело красивое, хоть и не совсем развитое, - пробормотал Найтмейр и за талию притянул своё приобретение к себе. Девушка не сопротивлялась. Она всё так же спокойно стояла, прикрыв глаза и чуть открыв ротик, явно мыслями находясь сейчас не здесь. Но сношения с бревном графа никогда не привлекали. А потому, несмотря на лёгкое возбуждение, электрическим разрядом прошедшее по его телу, Ричард Найтмейр со вздохом опустился на диван и, оперевшись на подлокотник и подперев щёку рукой, стал дожидаться возвращения слуги, изучающе оглядывая девичье тело. Вскоре дворецкий вернулся, неся в руках нечто длинное из плотной чёрной материи. Развернув оказавшуюся простой мантией с длинными, широкими рукавами и капюшоном вещь, слуга набросил её на худенькие плечи девушки, ловко продел тонкие белые ручки в рукава и аккуратно запахнул худенькое тело, обернув после вокруг талии широкую чёрную же ленту. Найтмейр, встав, поправил складки на мантии, начавшие его раздражать по причине исключительной любви молодого человека к порядку и аккуратности. - Экипаж готов? – осведомился граф и заправил как-то совсем уж неэстетично выбивающуюся смоляную прядь за ухо девушки. - Да, господин. Дальнейшие приказания? - Как будете в поместье – позовите доктора и скажите, чтобы провёл полный осмотр. Потом всё доложишь мне – как всегда. - Как прикажете, господин. Позвольте узнать, как скоро Вы сами прибудете в поместье? - Я думаю, пробуду здесь часа… два-три, не больше. К моему приезду всё должно быть готово. - Разумеется, господин, как же иначе. Позвольте удалиться. - Иди, - кивнул Ричард. - Приятного вечера, господин, - поклонившись, дворецкий взял девушку за локоть и повёл её из зала.* * *
А аристократы тем временем самозабвенно кружились в вальсе, не замечая ничего вокруг. Как единое тело танцевали они под стройные звуки небольшого оркестра, словно бы связанные единым биением сердца. Пышные юбки дам легко шелестели при каждом движении, самоцветы на затянутых в перчатки пальцах и запястьях, и гордо вытянутых выбеленных шейках таинственно мерцали под светом множества свечей. Мерцали и очаровательные, будто бы невзначай брошенные улыбки, и горящие страстным возбуждением танца глаза. Очаровательные аристократки, таинственно скрывающиеся за масками, пленяли и очаровывали. Кавалеры, молодые и старые, низкие и высокие, полные и тощие, восхищённо смотрели на разгорячённых музыкой и движением дам. Там, широко и гордо улыбаясь, старик кружил в вальсе новую молоденькую женушку, а рядом юноша страстно, как бы невзначай прижал к себе сорокалетнюю вдову, многозначительно глядя в начинающие уже терять былую краску глаза. А в комнатушке, примыкающей к залу, виконт припал губами к шейке испуганной служанки, разносившей в зале напитки. А в давно уже пустующей кладовой молоденькая, не так давно замужняя баронесса предалась страсти с очаровательным графом, забыв о муже, который прямо сейчас наверху методично раздевал только что купленного мальчика, растянув толстые губы в похотливой улыбке. Наконец, Найтмейр, с выражением глубочайшей скуки спрятанным за маской, спустился вниз, к тем самым весело кружащимся парам. Всё же он хотел получить от бала хоть что-то… Натягивая на ходу вежливую улыбку на тонкие губы и чуть кивая проходящим мимо аристократам, молодой человек неспешно брёл по залу, на ходу поймав у кого-то из слуг и опорожнив пару бокалов вина. Молоденькая, пьяная от танцев и вина аристократка кокетливо улыбнулась Ричарду из-под изящной розовой полумаски, украшенной страусиными перьями. Ричард подошёл к девушке и, постаравшись как можно очаровательнее улыбнуться в ответ, подал ей руку. Судя по хмельному и возбуждённому взгляду девицы, вечер обещал стать куда интереснее... - Позвольте пригласить вас на танец, прекрасная леди. Звонко рассмеявшись, девица положила свою затянутую в атласную перчатку ручку на ладонь Ричарда. - Как же не отказать столь галантному кавалеру… - блестящие от хмеля, но всё ещё цепкие глазки быстро оглядели Ричарда с головы до ног. И похоже, что вид его девицу устроил. Граф повёл аристократку к самозабвенно кружащимся парам. Рука в руке, глаза, обещающие так много, и дистанция для танца уже неприличная… Ричард словно бы невзначай провёл свою партнёршу подальше от танцующих пар, на самый край зала, к коридору… Девушка словно бы и не заметила этого. - Ах, знаете, - шепнула аристократка, как только они оказались достаточно далеко от танцующих, - Моя голова уже раскалывается от этого шума… Давайте уйдём в более… тихое место? - девушка взяла Ричарда под руку и как бы невзначай прижалась к его локтю грудью. - Как пожелает моя леди, - чуть улыбнувшись девушке, Ричард повёл её по коридорам в одну из комнат, условно предоставленных для развлечений гостей. Всю дорогу девица, пользуясь отсутствием посторонних глаз, как могла, жалась к Ричарду. Придя, наконец, на место, аристократка первым делом потянулась к надетой на юношу маске. - Нет-нет, моя леди, - остановил её граф, перехватив тонкие запястья, - Это бал-маскарад, так давайте же не будем нарушать его традиций… Девушка нахмурилась. - Ничего нельзя снимать? - Почему? Можно, - Ричард провёл рукой по ряду застёжек на спине платья аристократки, - Начнём, пожалуй, с вас… - А вы? девица снова потянулась к графу с явным намерением снять с него камзол, но вновь была остановлена. - Нууу, - девица капризно надула губки, - Так нечестно… Если вы не будете раздеваться, то и я тоже не стану! - и отвернулась, сложив ручки на груди. Ричард негромко рассмеялся. - Как скажете, моя леди. Поднять сзади пышные юбки, прижаться, одной рукой нагло и грубо сминая грудь, а потом доставить себе и заодно подвернувшейся девице удовольствие и разойтись. Всё по старой схеме. Всё как всегда. Кажется, когда они вернулись в зал, уже через несколько минут случайная партнёрша Ричарда уже флиртовала с каким-то молодым мужчиной… Найтмейру было всё равно. Он получил от неё то, что хотел, и теперь уже выходил из особняка. Сиюминутное удовольствие всё же не сумело хоть немного поднять настроение графа. И он, пребывая в расположении духа отнюдь не радужном, направился домой.
