Преклонение.

POV ***** Утро началось довольно не плохо, правда оно стало бы еще лучше, если бы не проклятый будильник. Нужно пойти позавтракать. Так-с, что есть в моем холодильнике? Подхожу к маленькому белому холодильнику и открываю его: салат, соевый соус, яйца, вчерашнее жареное мясо и… и всё. Впрочем, ничего нового. Беру салат и соевый соус, усаживаюсь на стул, который стоит неподалеку, поливаю салат соевым соусом и начинаю завтракать. Покончив с салатом я встаю из-за стола и, взяв грязную салатницу, отношу ее в раковину. Оставив грязную посудину там направляюсь в прихожую, обуваю свои любимые берцы и смотрюсь в зеркало, нужно поправить прическу. Смотрю на свое отражение и в очередной раз думаю о том, что мне чертовски идет каштановый цвет, да и челка смотрится классно, правда с ней много мороки. С каких это пор я начал беспокоиться о внешности? Ну да, гений, с тех самых, когда решил начать совершенно новую жизнь. А что люди делают в первую очередь, когда хотят перемен? Правильно, меняют свой имидж. И вот я из блондина стал брюнетом. Знакомые даже прозвали меня «Каштанка», конечно прикола ради. Иногда иду с работы весь уставший, а сзади кто-то кричит: «Эй, Каштанка, не хочешь развеяться после трудового дня?» -в этот момент почему-то хочется улыбаться, как кретину. Невольно улыбаюсь, вспомнив свою «неофициальную» кличку. Её я слышу намного чаще, нежели официальную. Почему так? Война закончилась. Поначалу было не привычно, когда меня называли по имени, но потом постепенно стал привыкать к этому. На войне все знали меня только по кликухе, которую я сам себе придумал. Да уж, помниться, когда я только попал на фронт, то меня спросили, как меня называть, и я ляпнул первое, что пришло в голову. Вначале было немного неловко за свое новое «имя», но потом привык. В какой-то момент я даже забыл, как меня назвала мать, ибо мое настоящее имя никто не хотел знать, да и было не до этого. Лишь один человек за всю войну поинтересовался, как меня зовут на самом деле. Помню ту неловкую ситуацию, ведь я не смог сразу ответить на вопрос. Минут пять просто сидел и пялился в одну точку, пытаясь вспомнить свое же имя. А когда я посмотрел на него растерянными глазами, то он так звонко начал смеяться, мне даже показалось, что весь лагерь слышал этот заразительный смех, который я запомнил на всю жизнь. Выключив свет в квартире я закрыл ее и включил сигнализацию. Подхожу к лифту и нажимаю на кнопку «вниз». В моем прошлом доме тоже был лифт, только мы жили пониже и лифт был немного старее. Помнится, что раньше мы с друзьями часто катались на нем с первого на последний этаж и наоборот, а иногда устраивали соревнования «Кто быстрее», суть была в том, что один едет на лифте, а другой бежит по лестнице туда и обратно, выигрывал тот, кто быстрее оказывался на месте старта. Я обычно всегда побеждал в этой игре, но не потому что ехал на лифте, просто очень любил мухлевать. Как только лифт тронется, я пробегаю два этажа, а потом просто топаю ногами на весь подъезд, чтобы тот, кто едет в лифте меня точно услышал. Затем, когда слышал, что лифт спускается, то сбегал на первый этаж и та-да, я выиграл, а потом мы ходили в магазин и проигравший покупал мне мои любимые булочки. Да, в детстве я был щекастиком, но со временем щечки пропали, ведь я увлекся девочками и стал ловеласом. Хах, кого я обманываю? Мне просто надоело, что каждый считал своим долго потискать меня за щеки. Спустившись на первый этаж, выхожу из многоэтажки. Дует прохладный ветерок, и я ловлю себя на мысли, что нужно купить еще лака для волос, иначе от моей укладки ничего не останется. Подхожу на парковку и достаю ключи от своего новенького Land Rover. Отключив сигнализацию сажусь на водительское сиденье и включаю зажигание. Слишком уж все просто. Хотя, после танка мне любой транспорт кажется слишком простым в использовании, но намного комфортнее. Переполненный автобус или поезд в метро теперь кажутся сущим пустяком, ведь им не сравнится с душным и тесным танком, хотя очень даже напоминают его, эдакий симулятор. Выезжаю с парковки и еду по дороге, которая сегодня кажется слишком пустой. Через пол часа я оказываюсь на работе. Эта работа мне определенно нравится: повсюду охрана, датчики движения, камеры. После фронта мне не захотелось становиться тем, кем я хотел раньше, еще до войны, поэтому новая должность заместителя начальника самой страшной тюрьмы мне пришлась по душе. Захожу в свой кабинет и сажусь в удобное кресло. Хм, я только что вспомнил, что начальника не будет целый месяц, а что это значит? Правильно, в три раза больше работы и ответственности. Начинаю разбирать бумаги, которых каждый день становится все больше, и натыкаюсь на заявление об отпуске. Опускаю взгляд в графу «причины» и вижу два слова, от которых, почему-то, хочется провалится. «Медовый месяц». Быстро подписываю и откладываю подальше. Внутри все сжалось. У меня никогда не будет свадьбы и тем более «медового месяца». Но почему все так? У меня есть любимый человек, которого я люблю всем сердцем, но я предал его, еще во время войны, поэтому даже не знаю, где он и что с ним теперь… Я сам разрушил свое счастье и судьбу своего любимого. Теперь это мой крест. Для него я умер навсегда, но другие знали правду. Все знали, кроме него. Моя смерть была хорошо спланирована, даже слишком. После своей «смерти» меня сразу же перебросили на другой материк. Я спрашивал о тебе постоянно и получал хорошие новости. Обычно это было что-то вроде «ему тяжело, но он держится», «ему уже намного лучше, он смирился, но продолжает хранить твою фотографию во внутреннем кармане» или «все хорошо, он выжил», последнее всегда радовало меня, но что-то внутри подсказывало, что не все так хорошо. А потом дошел слух о «секретном оружии» по кличке Кот. Я сразу же начал копать и допытываться, кто же такой Кот, но меня заверили в том, что это не ты, и что у многих бойцов клички совпадают, тогда я успокоился и каждый день перед сном представлял тебя счастливым. Но не со мной. Я всегда представлял тебя примерным семьянином, любящим мужем и заботливым отцом… Но не для меня и не для наших детей. Уже не для наших. После войны я начал все сначала и теперь я тот, кем я являюсь. Помню его в нашу вторую встречу, ведь в первую я молчал, а он смеялся. Так вот, тогда мы сидели после очередного сражения на берегу реки Хан и рассказывали друг другу о своем прошлом и будущем, тогда уже смеялся я. Он оказался таким легкомысленным и пустым в тот момент, что на секунду мне стало его жаль. Одни понты и собственное эго. Его «идеалы» были пустышками, а убеждения ложными. Я всю ночь рассказывал ему правду и раскрывал глаза на реальный мир. Под конец нашей беседы он был настолько потрясен, что не смог сразу ничего сказать. Единственное, что он тогда выдавил из себя было: «Я изменюсь, ради тебя, я изменюсь»,- я только рассмеялся от такого заявления и пошел готовится к очередному наступлению, а он так и остался сидеть возле реки. Через некоторое время он начал меняться в лучшую сторону. Не было такого эгоизма, легкомысленности и понтов, как будто это все смыло водой из реки Хан. Это не единственное, что изменилось в нем… Он стал заботиться обо мне и странно себя вести. Тогда я и подумать не мог, что нравлюсь ему. Все происходило настолько быстро… Мне сложно вспомнить все детали происходящего тогда, но он мне тоже понравился… Прошел год и мы признались друг другу на месте нашей второй встречи. Там же мы провели нашу первую ночь… Она была волшебной и страстной. В ту ночь мы просто слились воедино… Его губы опаляли мою кожу, а движения были такими резкими и приятными… А позже я умер… Все наши грезы и обещания просто исчезли в тот момент. Но я по-прежнему помню каждую нашу мечту и каждое обещание, которые никогда не станут реальностью и не исполнятся. В кабинет заходит Кролик и приходится отвлечься. Он должен показать мне того, кто покушался на наше правительство. Он ведет меня к его камере без каких-либо слов, но я заметил, что он слишком нервничает. Наконец мы у камеры. Кролик заранее меня предупредил, что Кот еще спит. Подхожу близко к камере и окидываю взглядом заключенного. Руки начали трястись, а к горлу подступил неприятный ком, сердце начало бешено биться, а глаза готовы выпрыгнуть из орбит. Это был он. Мой Кот. Мой любимый. Мой ДэХен… Весь в ссадинах и синяках, измученный… Черт возьми, это и правда мой Дэ… Нет, быть не может. Мне же говорили, что это не он тот Кот… Нет, Дэ, мой любимый, он в этом ужасном месте… Я не могу это видеть, нужно быстро уходить. Разворачиваюсь и быстро направляюсь в свой кабинет, закрываюсь там на замок и скатываюсь на пол, оперевшись спиной на дверь. Я весь трясусь, губы дрожат, а слезы просто хлынули из моих глаз. Мой мальчик и есть тот монстр, о котором все говорили… И это моя вина… От автора: в общем как-то так. Надеюсь вам интересно, кто же таинственная персона, от лица которой велась эта глава. Жду ваши комментарии и возможно догадки. Оставайтесь со мной и подарите «Преклонение.» много любви.