Иная. Альтернативная история развития событий.

У каждого, кто на данный момент находился в комнате, на лице можно было прочитать полное непонимание происходящего. Было очевидно, что у Тешигавары в руках находилась кассета. Однако в той коробке, которую с большими усилиями нашли Сакакибара с Макото, такая тоже должна была находиться по логике. Но когда ребята решили ее открыть, то обнаружили внутри обыкновенное яйцо, которые явно было уже несвежим. Макото повторил то же, что минуту назад произнес Коичи: - Че за хрень тут творится? Мисаки, ты можешь это объяснить? Мэй чуть заметно кивнула: - Да, могу. Моя бабушка - любитель деликатесной еды. Она уже пробовала черную икру, белые трюфели и много чего еще. Так же она где-то вычитала, что протухшие яйца так же являются деликатесной едой. Поэтому она спрятала это яйцо в коробке и отнесла в потайное место под лифтом. Может и звучит абсурдно, но все именно так и есть. - Абсурдно, это еще мягко сказано. Без обид конечно, но бабуля-то уже в возрасте. Вряд ли она доживет до того, как это яйцо можно будет считать деликатесом. А мы, блин, только время потеряли, преодолев этот долгий путь и чуть не сдохли, впридачу! А героем в результате оказался этот болван, который наверняка не приложил столько усилий, сколько приложили мы! Коичи захотел его успокоить, но он и сам разрывался между разочарованием и откровенной злостью, хоть и сам толком не понимал, на кого же ему злиться. То ли на бабку, затеявшую эту нелепую идею с яйцом, то ли на Мэй, которая не сказала про это, то ли на Наою, хотя тот, по сути сделал положительный поступок. Наконец, Сакаки взял себя в руки и сказал: - Как бы то ни было, у нас есть то, за чем мы сюда пришли. Судя по скину, это видео-кассета. Собственно, теперь нам остается только просмотреть ее и наконец узнать необходимую информацию. У кого-нибудь есть видик? Юкито слегка зевнул: - Здесь сто процентов, должен быть. Так ведь, Мэй? - Да. В гостинной есть. - Ну так чего же мы ждем? Скорее пошли. Поднявшись наверх, ребята нашли старый маленький телевизор, судя по всему еще симидесятых годов. Он не пострадал от огня, поскольку был закрыт в несгораемом шкафу. Тешигавара слегка удивился: - Нихрена! У вас до сих пор такое старье? Наш телик куда больше и лучше по качеству. Да какого черта он вообще в шкафу забыл? Мэй объяснила: - Мама не любит этот телевизор. Говорит, он портит интерьер. Она несколько раз хотела выбросить его, но бабушка была против. Тогда мама просто убрала его с глаз подальше. Но это ведь к лучшему? Мы теперь можем воспользоваться им. Макото взял кассету и принялся вставлять. Вскоре началась загрузка. Однако длилась она достаточно долго, что в результате, вывело Одзи из себя: - Эй, ты, конченная штука, работай уже, давай! Я щас, состарюсь, блин. - Тише, тише. Ситуация у нас, конечно, не самая идеальная, но это еще не повод разговаривать в вещами - Коичи снова сделал успокаивающую попытку. Макото лишь раздраженно отмахнулся: - И как ты можешь быть таким спокойным? Тебе разве не обидно? - Не то, чтобы. В конце концов, не обязательно же мы должны были ее найти. Тем более, мне не кажется, что наше похождение было таким уж бесполезным. Мы заметно сблизились во время нашей прогулки, не так ли? По крайней мере, нам удалось лучше понять друг друга. - Пожалуй, ты в чем-то прав. - Я тебе больше скажу. Я прав на сто процентов и точно в этом уверен. Неожиданно голос подал Мочизуки Юя: - Эй, ребята, смотрите. Заработало! Все взгляды тот час устремились на экран телевизора. На черном фоне появилась белая надпись "Этот ролик предназначен для учеников класса 3-3 средней северной школы Емияма. Если его просматривает кто-то еще, несвязанный с этим классом, вам стоит это выключить, так как вы не извлечете из него никакой ценной информации. Вскоре надпись исчезла, и вместо нее появилась фотография, на которой было запечатлено тридцать детей и один взрослый мужчина. Судя по всему, это были предыдущие ученики проклятого класса и их классный руководитель. Все они выглядели цветущими и жизнерадостными. Через пару секунд послышался закадровый голос мальчика. Он говорил невнятно, и явно хрипел, но понять, о чем он говорит, было можно. Сначала он прокашлялся, а затем начал свое повествование...