Гордость

У каждого человека есть слабость. Неважно в чем она выявляется — в страхе потерять себя, друзей, любимого человека или же свое состояние. Важно лишь то, что у каждого человека, как бы он того ни отрицал, есть своя собственная маленькая слабость... Лидия Мартин искренне недоумевает, когда это все началось с ней. Когда она стала медленно сходить с ума по одному единственному человеку? Быть может, еще давно, когда они оба усиленно изображали любовь, или же, когда наконец поняли, что действительно любят. Возможно, вообще, тогда, когда он уехал… Это не столь важно сейчас, ведь понятно лишь, что она решительно не может без Джексона Уиттмора. И она ненавидит себя за это. Лидия всегда презирала слабых ничтожных людей. А теперь, по иронии судьбы, она сама стала одной из них. Запуганная собственными ночными кошмарами, загнанная в угол полусумасшедшая банши с привязанностью к не единожды бросившему ее парню. Звучит далеко не сказочно. Лидия со злостью захлопывает дверцу шкафчика, не желая больше смотреть на свое отражение в маленьком зеркале. Жалкая блеклая тень прежней Лидии Мартин, она определенно не знает с чего все это началось, но мириться со всем также не собирается. "Будь сильной. Ты должна" - мощная установка, помогающая пережить очередной длинный день. Правда, на самом деле, ни капли не помогает… Удивительно, как союз любви и страха умеет ломать даже самых сильных… У каждого человека есть слабость. У кого-то она лишь одна, у кого-то их много, но они есть у каждого. Джексон Уиттмор всю жизнь старался выглядеть сильным, прячась за маской грубости и дешевыми понтами. Из кожи вон лез, лишь бы доказать всем, что он не "ничтожество", не слабак. А сейчас он слаб, как никогда. Слаб и одинок. Он сам до конца не может понять когда именно стал таким: либо когда узнал немного больше, чем все беззаботные сверстники, либо когда стал оборотнем, либо же когда уехал из родного города, с корнем вырвав страницы прошлой жизни. Джексон решительно отказывается принимать свою слабость, списывая все на недружелюбный Лондон и ноющую тоску по дому. Именно поэтому он, напрочь игнорируя все протесты отца, первым же рейсом вернулся в Бейкон Хиллс, вновь возвращаясь к тому, с чего все началось. И вот теперь он видит в дверях кафетерия в компании Стилински ту, ради которой, собственно, и вернулся, пусть и сам того не признавая. И снова хочется стать трусом, убежать, спрятаться где-то далеко, пока Лидия Мартин его не заметила. Но, увы, это непозволительная роскошь, ведь он - Джексон Уиттмор, он не трус и уж точно не слабак, он не будет бежать. И, к тому же слишком поздно - пока он был где-то в своих мыслях, Мартин успела вплотную подойти к нему. Остановившись на расстоянии вытянутой руки от него, девушка испуганно смотрела на него своими, сейчас странно блеклыми, зелеными глазами. Напряженное молчание продолжается, пока не вклинивается Стилински, начиная нести свой вечный бред. Все тот же Стайлз - веселый и раздражающий до того, что хочется разорвать его прямо здесь и сейчас. - Давно ты здесь? - словно проснувшись, глухо спрашивает Лидия. - Со вчерашнего вечера, - отведя взгляд, пробормотал Джексон. - И почему же ты вернулся? Уиттимор ждал этого вопроса с замиранием сердца. Ждал и боялся. У него нет ответа на этот вопрос. Что-то придумать с ходу - не выходит, а сказать правду, кажется, вообще не вариант, ведь он Джексон Уиттмор и он не может прилюдно признать, что даже у него есть слабость. Тяжело вздохнув, парень, наконец, выдал: - Я вернулся потому, что я люблю тебя. На этот раз уже очередь Лидии брать минутную паузу. С одной стороны, она ведь рада это слышать и можно было бы сдаться и, признав собственную слабость, забыть все прошлые обиды, но она же Лидия Мартин и она не может так просто все простить и броситься на шею парню, бросавшему ее не раз и не два. Она не слабачка. Она не станет больше унижаться, страдая по Джексону Уиттмору. - Спасибо, но уже не надо, - резко прозвучавший ответ оглушает всех невольных зрителей картины. Шокированы все, включая саму Лидию, но, по её мнению, это единственный верный вариант. Резко развернувшись на каблуках, Лидия покидает кафетерий, а затем и саму школу, не желая больше здесь задерживаться. Мисс Мартин, в прямом смысле, бежала домой, в свою крепость. Туда, где можно укрыться от всего и всех и, отбросив лишнюю гордость, хоть чуточку побыть слабой. Жаль лишь, что от этих холодных голосов в голове не укрыться за самыми мощными стенами. С каждой минутой, проведенной в одиночестве, голоса становятся все холоднее и громче, словно именно сегодня они твердо вознамерились свести с ума Лидию Мартин. Хотя, осталось ли ей с чего сходить? Банши... Само по себе уже звучит как одно сплошное сумасшествие - чувствовать приближающуюся смерть абсолютно незнакомых людей. А еще хуже - знать, что умрет кто-то близкий. "Как Эллисон, например" - услужливо подсказало подсознание, заставляя, в который раз за прошедшие несколько месяцев, безудержно рыдать, оплакивая подругу. Одиночество лишает последних капель расколотого рассудка. Окончательно сводит с ума, заставляя бесконечно плакать и с трудом делать каждый новый вдох. Становится все невыносимее быть одной в собственной погруженной в полумрак комнате. Что делать? Куда бежать? Кому звонить? Ребятам? Они слишком заняты решением новой проблемы - Благодетеля. Им не до нее и, даже если они и придут, едва ли ей станет лучше. Маме? Совсем не вариант - какой толк от человека, месяц упорно игнорирующего еще более безумные, чем раньше крики дочери? Похоже, единственный возможный вариант - Джексон. Но ведь Лидия Мартин слишком горда, чтобы позвонить ему. Лучше уж стиснув зубы, перетерпеть очередную ночь. И она старается терпеть. Она ведь сильная, она справится. Лишь когда голоса становятся невыносимо громкими, а ужас, с каждой секундой все возрастающий, грозит в клочья разорвать сердце, она не выдерживает. - Джексон, прости что поздно. Ты можешь приехать ко мне сейчас? Поверь, ты последний кому бы я позвонила, но больше некому... - бессвязно бормочет Лидия, стараясь сохранить хотя бы капли самообладания.