Гордость

"Гордость превыше всего" - своеобразная мантра, которую Лидия Мартин повторяет себе каждое утро. Именно из-за этого она ежедневно "рисует" себе кукольное личико. Побольше тонального крема, чтоб скрыть огромные синяки под глазами, погуще подвести глаза, чтоб скрыть блеклые "мышиные глазки", нанести 3D блеск на губы для дополнения образа, и готово - блеклая копия прежней Лидии Мартин затравленным взглядом взирает на саму себя. Изо дня в день манекен получается довольно правдоподобным, вот только, если заглянуть в глаза мисс Мартин, можно легко догадаться, что кукла сломана и уже вряд-ли когда-то станет прежней. Но гордость - на первом месте, поэтому Лидия Мартин не станет бить в колокола и просить о помощи, а лишь продолжит уверять всех, что у нее все хорошо.

Не дыши, Наш мир уже не станет прежним, Лишь бежать уже осталось вдаль, Или уж вешаться.

С каждым днем девушка все больше сходит с ума, закрываясь в своих страхах. Днем изображать из себя куклу, а ночью проклинать свое существование, оплакивая всех умерших. Неужели такова истинная судьба банши: провести свою жизнь в страданиях по погибшим? Сколько же их уже погибло? И сколько еще погибнет, прежде чем все это, наконец, закончится и вернется мирная жизнь? Да и вернется ли она вообще когда-нибудь? Едкий разъедающий душу страх снова захватил подсознание. А что, если следующим, чью смерть она увидит, будет снова кто-то из друзей? Или, что еще хуже, Джексон? "Только не думать об этом. Только не думать" - словно набатом стучит в голове девушки, однако, все бестолку, ничего не помогает. По-старинке Лидия прячется от своего безумия под одеялом, уже не замечая что от темноты и нехватки воздуха становится лишь хуже. И как давно из полусумасшедшей банши она превратилась в настоящую сумасшедшую? Которую ночь по щекам девушки текут слезы. Казалось бы, плакать уже давно нечем, но нет - все время откуда-то берется все новый поток соленой воды. Голоса в голове все громче, все отчетливее слышен загробный шепот самой Смерти. Может быть, будет легче отдаться ей, не пытаясь больше противиться? В конце концов, сколько можно терпеть вечную гибель знакомых и незнакомых людей и, стискивая зубы, идти дальше, будто ничего не произошло? Устало прикрыв опухшие от слез глаза, Лидия старается следовать за голосами. Страх, еще более дикий, чем раньше, накрывает с головой, не давая ни малейшего шанса вдохнуть воздуха. Она снова боится - на этот раз за себя. Хочется отступиться от своего решения, но пути назад, похоже, нет. Лидия Мартин окончательно потеряла над собой контроль и с каждым мгновением все больше проваливалась в зияющую пустоту. Как иронично: совсем скоро та, что многие месяцы была на "ты" со смертью, умрет от её когтистых лап. Впору бы смеяться, но Лидии хочется лишь бесконечно плакать.

Сотри меня снова в себе, Так больно быть рядом, Когда в твоем сердце снег, Но не я там

Джексон Уиттмор всегда считал себя сильным и независимым ни от кого человеком. Однако, вот уже которую ночь подряд он несет своеобразную стражу под окнами дома Лидии, только лишь для того, чтобы знать, что она в порядке. Приходить с закатом и уходить с рассветом, не думая ни о чем, кроме безопасности Лидии Мартин стало привычной нормой для него. Каждую ночь он чувствовал страх, витавший над её домом черными воронами. Каждую ночь он слышал её крики, рождающие в его голове все новые и новые вопросы, на которые ни у кого не было ответов. Что происходит? Почему? Кто тому виной? Дни сменяли друг друга, за ними наступали ночи, с приходом каждой из которых Лидия Мартин все больше и больше отдалялась от реального мира. В эту ночь он сразу почувствовал неладное. Разъедающий кожу запах страха встретил Джексона еще в начале улицы. Едкий, перекрывающий кислород, затуманивающий разум он был в разы сильнее той дозы страха, которую в силах вынести человек. Сам того не заметив, Уиттмор бегом кинулся к дому. Не думая ни о чем, кроме безопасности Лидии, он резко дернул на себя дверь, вломившись внутрь.

Ты уходишь опять навсегда, Но чтобы вернуться. Не дыши, не дыши, Не делай глупость

. - Лидия! - исполненный отчаяния крик доносится до девушки "извне". Такой знакомый и родной голос, не похожий ни на один из внутренних шепотков... Вот только, кому он принадлежит?.. - Лидия!! - еще более громко, еще более отчаянно. Словно путеводитель, чей то крик помогает девушке выбраться в реальность. Судорожный вдох, за ним - тяжелое рваное дыхание - попытки как-то совладать с бешено колотящимся сердцем. Лидия резко распахивает глаза, пытаясь сфокусироваться на фигуре перед ней. Джексон еще раз встряхивает девушку, в надежде привести ее в чувство. На этот раз, наконец, получается и мисс Мартин слабым голосом спрашивает: - Что ты здесь делаешь? - Спасаю твою жизнь, - словно это в порядке вещей выговаривает Уиттмор, прежде чем крепко обнять девушку. - И зачем? - безразлично спрашивает Лидия, снова включая, ставший привычным, режим куклы. Даже сейчас Лидия Мартин слишком горда, чтобы признать что ей нужна чья-либо помощь. - Потому что я люблю тебя, - с минутной заминкой отвечает Джексон, с трудом перешагнув через себя. - Не нужно, пожалуйста. Уезжай из города и не возвращайся, так будет лучше, - смотря в пустоту, словно в бреду повторяла Лидия, стараясь убедить в сказанном саму себя. - Я уже уехал однажды. И стало лишь хуже. Больше я такой ошибки не допущу, - отозвался Уиттмор, не желая слушать слабых возражений девушки. - Мне страшно, - тихо прошептала Лидия, закрыв лицо руками, на что Джексон не нашел лучшего ответа, чем просто крепко ее обнять.

Мы взорвемся с рассветом опять, И будем смеяться. Не дыши, не дыши, Не потеряйся

.