Невозможность

      Барри называет Кейтлин «Кейт», произносит ее имя мягко, с совершенно недружеской нежностью и смотрит пристально, не моргая, с расширенными зрачками. Так смотрят на людей, которые нравятся, думается Ронни, и пальцы как-то сами собой сжимаются в кулаки. У Ронни взрывной характер и жена – личный врач городского супергероя.       Барри смотрит на Кейтлин с придыханием. У него губы распахиваются, и он втягивает воздух резко, мучительно, пока сверлит ее хризолитовыми глазами, пока ждет, когда она обернется, посмотрит в ответ. С таким благоговением не смотрят на просто друзей, думается Ронни, и ему и больно, и отвернуться не способен. У Ронни горечь на основании языка, которую никак не получается проглотить.       Барри до скрипа зубов милый. Он жертвует собой каждый день ради людей, с которыми даже незнаком. Он, абсолютно не задумываясь, отдаст жизнь и за малознакомого ему Ронни. И только за это Ронни не может его ненавидеть. Барри смотрит и смотрит на его Кейтлин с восхищением и капелькой обожания. И только за это Ронни готов сломать ему нос. Все равно исцелится за пару часов.       Ронни не может с собой ничего поделать, когда наблюдает за тем, как Кейтлин в очередной раз лечит Барри. В этот раз он врезался в витрину во время битвы с Капитаном Холодом, и его жена вытаскивает из щеки Аллена осколки стекла. Барри морщится и ойкает, а Ронни кажется, что спидстер немного преувеличивает испытываемую боль, лишь бы Кейт пожалела. Черт, да он бы и сам так поступил на его месте. И это срабатывает. Кейтлин чуть ли не дует на бесконечные ранки, а Барри купается в ее заботе, жмурится (от боли) и улыбается (чтобы она не хмурилась). Ронни остается только скрипеть зубами, сглатывая ревность, которая змеиными кольцами оседает в желудке.       Кейтлин пугается до чертиков, когда Аллен замолкает во время задания, когда Аллен заваливается в помещение с побледневшим лицом, когда Аллен просто сбегает на помощь кому-то, оставляя после себя лишь порыв ветра. Кейтлин чертовски неприлично сильно переживает за своего передруга, как кажется Ронни, но при этом по-прежнему с нежностью целует его перед сном и крепко-крепко прижимается ночью. Ронни совершенно запутался, уверенный лишь в том, что чересчур близкие отношения Барри и Кейтлин не похожи на дружеские.       У Кейтлин привычка засиживаться допоздна в лаборатории, ночевать на узком диванчике в комнате отдыха, от которой невозможно избавиться. У Кейтлин потребность оставаться на ночь с Барри, если ему необходимо провести ночь на больничной койке. И Ронни просто не может с этим ничего поделать. Она смотрит на него непонимающим, обвиняющим взглядом, стоит ему лишь заикнуться об уходе домой. Барри честно пытается помочь, говоря ей, что и сам способен провести ночь без приключений, тем более ребра еще болят. Кейтлин знает: Барри не способен, а потому отрицательно качает головой, скрестив руки на груди, и уходит изучать рентгеновские снимки. Ронни знает: Кейтлин останется здесь до утра, в лучшем случае подремав за рабочим столом, и уходит ночевать в пустую квартиру, где каждый уголок стойко пропитан запахом ее духов.       Ронни чувствует себя взведенной миной: неверный шаг – рванет. И вскоре взрывается.       Он видит Кейтлин, сидящую на кушетке. У нее распорота ладонь, а кровь капает на белоснежную юбку. Когда Ронни хочет подойти к ней, даже делает шаг, то замечает Барри, суетящегося рядом, похожего на одно смазанное пятно. Кейтлин смотрит на него с почти осязаемой нежностью и хочет спуститься на пол, но он не дает. Подходит к ней преступно близко, кладет руки на плечи и не дает встать, сжимает пальцы.       – Я вполне могу справиться с этим сама, – твердо говорит она, все еще намереваясь встать. Барри не смотрит – прожигает глазами. Барри произносит ее имя так, словно в словаре есть только оно.       – Кейт, – он выдыхает его, дышит им вместо воздуха. – Ты столько раз заботилась о моих ранах, что я давно потерял счет, поэтому позволь мне позаботиться о тебе.       Барри замолкает, и они смотрят глаза в глаза, едва дыша, разделяя только им доступный немой разговор, пока она не кивает несмело, а он не начинает судорожно искать антисептик. Ронни становится не по себе, словно не он ее муж, а Барри, словно он увидел нечто настолько интимное, что не предназначено для чужих глаз. У него сил нет смотреть на то, как Аллен трясущимися руками обрабатывает ее рану, как накладывает мазь, как забинтовывает бережно и осторожно, едва касаясь. Ронни просто уходит, потому что внутри клокочет ревность и гнев, а драться боится: вдруг Кейтлин не встанет на его сторону?       И уж совершенно точно он не способен сдержать себя, когда глубоко за полночь ее доставляет домой Барри, когда у ее поцелуев вкус текилы, а на языке оправдание-обвинение:       – Циско позвал нас в бар. Я пыталась дозвониться тебе, но ты не отвечал. Что-то случилось?       Он не может ничего ей поставить в упрек, потому что она звонила – десять раз. И он не может обвинить ее в измене, потому что у них с Барри лишь чересчур интимные взгляды и по-дружески целомудренные касания. Ему остается только врать о том, что срочно понадобилась помощь профессору Штейну. И спрашивает про руку. Кейтлин безоговорочно честна: порезалась, когда убирала осколки расколотых по неосторожности пробирок. И даже говорит о том, насколько Барри был любезен, когда помог обработать рану. Она засыпает быстро, запечатлев традиционный поцелуй на его губах перед сном. А Ронни спать не может. Он не понимает: она просто что-то ему не договаривает или сама не понимает, насколько двусмысленно выглядят их с Барри отношения со стороны.       Утро выходного дня встречает его блинчиками с кленовым сиропом и звонком от Барри с приглашением к Джо. Кейтлин соглашается за них двоих.       У Джо день рождения, и Кейтлин сидит на коленях мужа, потому что места недостаточно, и все со стороны идеально в их отношениях, но Ронни никак не может заставить себя не следить за направлением взгляда Барри, который нет-нет, да и соскользнет по лицу его жены, а то и замрет где-то на ее губах, стоит ей начать что-то говорить.       Профессор Штейн знает его слишком хорошо, чтобы не заметить напряженность в позе и ревность в глазах.       – Что происходит, Рональд? – он отводит его в сторону, когда все разбредаются по дому и образовывают маленькие группки для разговоров: Кейтлин вместе с Барри внимательно выслушивают очередную безумную идею Циско. Она даже держится за руку Аллена, когда возникает необходимость вытрясти что-то колющееся из туфли. Барри накрывает ее руку сверху и сжимает пальцы для более надежной опоры.       – Я же просил не называть меня так, – Ронни пытается перевести разговор, да профессор не дает.       – Я пробыл в твоей голове слишком много времени, чтобы не заметить странностей в твоем поведении, – Мартин прослеживает направление взгляда Реймонда, и искра понимания проскальзывает в его глазах. Ронни смотрит на Кейтлин, которая уже надела туфлю обратно на ногу, но предплечье Барри еще не отпустила. – Это связано с Кейтлин и Барри, я так понимаю?       – Откуда вы…       – Признаться, в свое время отношения этих двоих тоже показались мне немного… необычными, но даже если между ними что-то есть, то они сами не осознают этого. В любом случае Кейтлин не стала бы твоей женой, не будь она уверена в ваших отношениях. Тем более и она, и Барри слишком благородны, чтобы обманывать, – он хлопает Ронни по плечу и, прежде чем вернуться к остальным, добавляет. – Однако если тебя это так волнует, Рональд, то почему бы тебе просто не поговорить со своей женой об этом?       Ронни не успевает толком подумать о его словах, как к нему подходит Кейтлин и тащит за собой: Циско поспорил с Барри об усовершенствованиях их костюма, и им срочно нужно мнение еще одного человека. Кейтлин держит его руку, переплетя пальцы, смотрит горящими глазами и заразительно смеется. И Ронни начинает задумываться о том, что ему все это просто показалось. Он перестает так думать, когда Кейтлин целует Барри в щечку на прощание, а он улыбается смущенно, счастливо, стискивая его жену в объятиях, утыкаясь носом в ее плечо.       Кейтлин замечает нарастающую замкнутость и раздражительность мужа, но не может понять причину таких перемен. Она спрашивает Циско и Барри об этом, но и они ничего не знают. Она пытается поговорить с самим Ронни, однако он увиливает от разговора, уходит из лаборатории, в очередной раз сославшись на необходимость помочь Штейну. Когда она звонит Мартину, тот говорит, что не разговаривал с ним несколько дней. Кейтлин боится думать о том, что Ронни ей изменяет, однако именно эта мысль весь день вертится в ее голове.       Вечером Барри каким-то чудом добирается до лаборатории. У него сломанная рука, растяжение лодыжки и бесконечные ушибы – неудачная стычка с Пикабу. Кейтлин не может дозвониться до мужа, а потому просто оставляет предупреждающее СМС. Она привычно остается с Барри на ночь и старательно избегает встреч глазами: у нее полопавшиеся сосуды вокруг радужки из-за рыданий в туалете и недосыпа. У нее истерзанные губы и небывалая усталость, накопившаяся за последние дни. Барри смотрит на нее испытующе. Он видит, нет, чувствует, что с ней что-то не так. Только не знает, как бы спросить об этом.       У Кейтлин трясутся руки, когда она вставляет в его руку иглу от капельницы. Она слишком сосредоточена и игнорирует его обычные шутки-извинения за то, что снова куда-то вляпался.       – Кейт, – Барри сжимает ее пальцы в своей руке и не дает уйти. Она наконец смотрит на него, а у Барри дыхание перехватывает и сердце замирает, когда видит заплаканные глаза и глубокую печаль на дне зрачков. – Что случилось, Кейт?       Она мотает головой, но он смотрит заботливо, усаживает рядом с собой и греет ледяные пальцы. Он тихо повторяет ее имя и берет за подбородок, разворачивает ее лицо к себе.       – Ронни ведет себя очень странно в последнее время, он отдалился от меня, где-то пропадает, врет, что помогает Штейну, хотя профессор сам с ним несколько дней не виделся. Я боюсь, я боюсь, – она прячет лицо в ладонях, боясь произнести роковые предположения, словно они тут же станут правдой, если сорвутся с ее губ. – Я боюсь, что он мне изменяет.       Кейтлин скороговоркой выплевывает эти слова и тихо всхлипывает. Барри непонимающе моргает: как она вообще может так думать? Как вообще кто-то может изменять ей? Он бы на месте Ронни…       – Уверен, такому поведению есть логичное объяснение, – Барри поднимается на кровати и обнимает ее. Кейтлин прижимается к его груди, стараясь не тревожить сломанную руку. Барри задыхается от запаха ее волос и успокаивающе гладит по спине, выводит круги. – Ронни слишком сильно любит тебя, он бы никогда не поступил так с тобой. Тебе следует с ним поговорить, прежде чем делать такие поспешные выводы.       А если бы поступил… Барри даже придумать не может того, что он бы сделал с ним за это. Просто Барри чертовски завидует Реймонду. Кейтлин затихает, а Аллен из последних сил сдерживается, чтобы не начать целовать ее макушку. Просто прижимается подбородком к ее голове и глубоко вдыхает такой дорогой сердцу запах.       Ронни приходит в лабораторию, чтобы проведать Барри, когда убеждает себя, что все его догадки – бред. Но когда он видит, что Барри обнимает его Кейтлин, так бережно прижимает к себе, гладит по спине с закрытыми от наслаждения ее близости глазами, то чувствует, как терпение улетучивается в одно мгновение. Он не для того возвратился из мертвых к своей Кейт, чтобы так просто отдать ее другому, пусть даже этот другой – герой, спасший бессчетное число жизней.       – Что происходит, Кейтлин? – она тут же вскакивает, поспешно вытирая еще влажные от слез щеки.       – Я бы хотела спросить у тебя тоже самое, – у нее немного хриплый голос, но губы сжаты, а руки скрещены на груди. Она смотрит на него суровым взглядом, как на провинившегося щенка. Он переводит взгляд с нее на Барри, спустившего ноги с кушетки, но еще не вставшего. – Что с тобой происходит, Ронни?       – Со мной? Это не я милуюсь по углам с ним! – Ронни указывает на Барри, отчего тот непонимающе моргает и встает, подходя к Кейтлин, вставая за ее спиной.       – Причем тут Барри? – Кейтлин тоже не понимает, к чему клонит ее муж.       – Да ладно вам притворяться, вы как два голубка – воркуете и переглядываетесь постоянно! – у Ронни сжимаются кулаки и он делает шаг вперед. Барри, повинуясь инстинкту, хромая, выступает вперед тоже, оставляя Кейтлин за своей спиной.       – Ронни, с чего ты это взял? – Кейтлин говорит грозно. – Ты подумал, что я и Барри…       Ронни смотрит на удивленное лицо жены, на не менее удивленное лицо Аллена и думает о том, что ведет себя как полный идиот.       – Ронни, послушай, мне, конечно, нравится Кейтлин, она потрясающая женщина, гениальный ученый и просто замечательный человек, но я не люблю ее. В смысле, люблю ее как друга. То есть, не влюблен в нее. Не как мужчина в женщину. Мы с ней друзья, я ей обязан своей жизнью. И между нами ничего нет! – Барри смотрит немного испуганно, говорит быстро, заглатывая слова, и переглядывается с Кейтлин, явно не понимая, какими словами объяснить все Ронни. Кейт же просто начинает смеяться, чем увеличивает недоумение, царящее в комнате.       – Простите, безумный день, – она подходит к Ронни и берет его руку. – А я уже было начала думать, что это ты мне изменяешь.       Ронни шокировано моргает, а потом тоже начинает смеяться. Кейтлин смотрит на него счастливым взглядом и целует в уголок губ. Барри улыбается, смотря на примирение этих двоих, стараясь не обращать внимание на некоторое разочарование, разливающее внутри. Он перемещает вес на поврежденную ногу, о растяжении которой уже успел забыть, и не может сдержать стон даже мгновенно стиснутыми зубами. Кейтлин тут же отрывается от Ронни:       – Ты должен немедленно лечь. И чтобы даже не думал вставать до утра! – она помогает ему улечься на кушетку. А после уходит за дополнительным пакетом со льдом.       – Эм, Барри, послушай, я… – Ронни не знает, как извиниться, однако Барри улыбается широко, надеясь, что выглядит естественно.       – Ничего страшного. Я просто рад, что мы все выяснили до того, как ситуация стала еще более неловкой, – они пожимают руки, Ронни желает ему хорошей ночи и уходит. Барри думает о том, что Реймонд действительно хороший парень. Кейтлин заслужила это. Барри думает о том, что это уже не смешно – влюбиться в очередную недоступную девушку.       Кейтлин обкладывает пакетами со льдом его лодыжку, улыбается сладко-нежно и целует в лоб, благодаря его за поддержку.       – Спокойной ночи, Барри, – она ласкова и мила. И она уходит, обещая, что придет сразу же, если ему что-нибудь понадобится.       – Спокойной ночи, Кейт, – эхом отзывается он. И думает о том, что она все равно не сможет дать ему то, что необходимо. Она принадлежит другому.       Кейтлин не может не думать о произошедшем. Ей кажется все произошедшее каким-то нелепым фарсом. Как Ронни вообще мог подумать, что у нее роман с Барри? Барри ведь ее друг. Друг, у которого очень соблазнительные губы, красивые глаза и россыпь кокетливых родинок-созвездий на спине. Она привычно гонит подобные мысли, привычно повторяет «Барри – друг» снова и снова, словно после тысячного повтора это станет правдой. Но это невозможно.       Барри не хочет обманывать себя, думая, что Кейтлин всего лишь друг. Ему достаточно смотреть на нее, слышать ее смех и видеть радостную улыбку. Он просто счастлив от того, что она счастлива. Барри засыпает, думая об ореховых глазах Кейтлин, каждую крапинку на радужке которых он знает наизусть. Не любить ее – невозможно.       Ронни теперь уверен, что Барри тайно влюблен в его жену, даже если не признается себе в этом никогда. Он лишь надеется, что это не взаимно. И чувствует – до невозможности взаимно.