Голос

Луффи понял всё по его голосу. По его, черт подери, голосу, хрипло разрезавшему непонятное шипение и шум на той стороне сотовой связи: – Приезжай. Стрелка на часах перевалила за полночь, дребезжа и упрямо двигаясь к единице. С перепуга и спросонья Луффи почудилось, что Трафальгар при смерти и вещает ему короткое емкое слово со смертного одра, параллельно карябая завещание, но, уже втискиваясь в джинсы, которые он впопыхах пытался натянуть одной калошиной на обе ноги, вдруг вспомнил про сегодняшний мальчишник у Кида. Вечеринка в окружении друзей и бесчисленного количества выпивки – мероприятие само по себе обычно не подразумевающее ничего смертельно опасного. Уже поостыв и взяв себя в руки, Монки Ди сообразил, что надломленный голос Ло, требующий его, Луффи, немедленной явки вовсе не был криком о помощи. Трафальгар был пьян и, судя по тому, что снизошел до звонка своему бывшему – пьян мертвецки. Порыв к геройско-спасательной миссии в Луффи слегка поугас. Ноябрь, погасивший свои пожары, чернел из окна силуэтами деревьев, застывших в обнаженных причудливых танцах. Преддверие зимы, холодная глубокая ночь. И голос Трафальгара в телефонной трубке, до волнения в горле знакомый и родной, звучавший до этого момента будто без перерыва в несколько месяцев, будто не вечность назад, а только вчера. Не то, чтобы у Монки Ди было много поводов для сомнений. Меховые наушники под соломенной шляпой, полосатая красно-белая куртка и перчатки без пальцев – экипированный, словно собирался на Марс, Луффи перепрыгивал через ступеньку, в три шага преодолевая лестничный пролет с седьмого этажа на первый, и летел к нему, к нему. В салоне такси Мугивара корил себя за удаленные номера друзей Ло. Он ехал в центр слепым котенком, лишь примерно предполагая облюбованный Кидом для мальчишника бар, и уточнить локализацию пьяного Траффи было не у кого. Абонент подписанный «Трафальгар Ло» отвечал ему голосом автоответчика, телефон бывшего парня Луффи скорее всего сел еще во время его звонка, прервав так и не состоявшийся разговор. По не забитым в ночное время дорогам такси неслось шустро, но время для Мугивары текло с черепашьей скоростью. Беспокойство услужливо подсказывало ему возможные неблагоприятные исходы особо веселой пьянки, визуализировало страшные картинки от пьяной драки, в которой Ло мог получить ножом в почку, до аварии, как та, в которой Трафальгар чуть больше года назад едва не лишился руки. Рука потом долго болела и ныла от плеча до запястья в дождливые дни, и хоть Ло никогда не признавался в этом, Луффи все знал. И сейчас со скрипом тормозов у пункта назначения сердце Луффи от тревоги тоже останавливалось, трещало ломающимися под его тяжестью ребрами. Видеть заносчивого и никогда не симпатизировавшего ему Юстасса у входа в бар «Сверхновый » Мугивара был необыкновенно рад. Кид выбросил недокуренную сигарету в урну и, смерив парня каким-то насмешливым взглядом, отступил от двери, позволяя ему беспрепятственно ворваться внутрь. В помещении, окутанном голубым тусклым светом, дымились какие-то благовония, стоял спертый запах курева и алкоголя, но, судя по слабой наполненности заведения, время работы бара заканчивалось. Трафальгар полировал барную стойку лбом в компании недопитого бокала пива и своей излюбленной пятнистой шапки, покоящейся в опасной близости от горящей свечи. Руки врача безвольно свисали вдоль туловища, на полоске голой кожи между воротником рубашки и черными, спадавшими на шею прядями волос, выпирали шейные позвонки. Ло был совершенно беззащитен сейчас и пьян, и имевший возможность наблюдать его всяким – мучившимся от болезни и извивающимся от страсти, но только не таким, Монки Ди умилился. В ответ на сжавшую его плечо руку Трафальгар что-то невразумительно замычал и даже отмахнулся. – Пойдем домой, – ласково проговорил Луффи и попытался стянуть мужчину со стула силой, но Ло забрыкался активнее. – Мугивра прийдт, тгда и пой..ду! – не слишком хорошо справляясь с языком пробормотал он, и вновь попытался улечься на барную стойку, на этот раз положив под голову согнутую в локте руку. Появившийся призраком из-за спины Луффи Хоукинс помог поставить Трафальгара на подгибающиеся ноги, молча. Его умение держать язык за зубами в парадоксальных и не терпящих расспросов ситуациях, возможно, и было тем качеством, что сблизило его и связало крепкой нитью судьбы с таким вспыльчивым человеком, как Кид. Самому Луффи он нравился куда больше его красноволосого партнера. Монки кивнул Базилю в знак благодарности и обхватил невменяемого Трафальгара, у которого стремительно разъезжались ноги коленками вовнутрь, за талию покрепче. Осознав неожиданное для себя принятие полноценно вертикальной позы, Ло ожил, покрутил головой в поисках источника агрессии, осмеливавшегося вмешаться в горизонталь его мировосприятия, нащупал Луффи мутным пьяным взглядом и, счастливо улыбнувшись ему, предпринял попытку резко осесть на пол. – Он в дрова, – зачем-то констатировал заведомо очевидную истину появившийся на входе Кид. – И в этом, Мугивара, виноват ты! Слишком занятый своими попытками удержать в положении «относительно стоя» норовившего прилечь на пол Трафальгара, Луффи не ответил. – Он мой шафер, так что делай, что хочешь, но чтобы к девяти утра он был в аэропорту! – прошипел Кид и, гордо вздернув нос, вышел из бара с Хоукинсом под руку, предоставив Луффи решать проблему с пьяным Ло самостоятельно. Луффи раздосадованно цыкнул. Приятели Траффи явно не слишком парились по поводу того, что будет с ним в дальнейшем. Скорее всего, они только потому и не ушли раньше, что дожидались Луффи, упустив из виду тот факт, что более не состоящий в отношениях с Ло, он мог и вовсе не приехать. И оставшись с вихляющимся мужчиной наедине, Мугивара от души костерил безответственных Кида и Хоукинса, так легко доверивших жизнь своего друга фактически постороннему теперь человеку. Но делать было нечего. Он уже был здесь, причем добровольно, а значит доверие парней в каком-то смысле было оправдано. Транспортировать Траффи домой, а затем в аэропорт, по сути, не было миссией повышенной сложности, и Луффи с энтузиазмом взялся за ее исполнение. Для начала, Ло необходимо было одеть, так как даже на столь элементарное действие он был уже не способен. Отказавшись от галантно поданного Мугиварой пальто, хирург нахлобучил на себя шапку и заявил, что к выходу совершенно готов. И, совершая беспорядочные плавательные движения руками, проследовал в неопределенном направлении, но, не согласовав свои намерения с не желающим удерживаться на ногах телом, далеко не уплыл. Зависнув посреди танцпола, как космонавт в невесомости, воспротивиться потянувшей его за шкирку руке Трафальгар не смог. Монки Ди усадил его на барный стул, насильно упаковал в пальто и обмотал шарфом, после чего вместе со стулом, под аккомпанемент душераздирающего скрипа, которым сопровождалось "скольжение" ножек по полу, отбуксировал к выходу. Первый уровень "выйти из бара" был благополучно пройден, но дальше предстояло самое трудное. Против впихивания себя в салон такси Траффи не возражал. Но стоило машине тронуться с места, как он устроил маленькую потасовку, кинувшись на Мугивару с поцелуями — голодными и остервенелыми, попутно пытаясь стянуть с себя то пальто, то штаны, в чем ввиду недостаточности пространства и несостоятельности своих телодвижений, не позволявших ему совладать ни с ширинкой, ни с пуговицами, ни с шарфом, терпел поражение. В довершение всего, метания Ло в пределах пассажирского сидения вызвали у водителя крайне неоднозначную реакцию. Его круглые офигевшие глаза Луффи мог наблюдать в зеркале заднего вида, когда связывал Трафальгару запястья его же шарфом. Хирурга, сейчас опасного для самого себя, нужно было обезвредить. Но, когда они остановились у подъезда, выяснилось, что лишенный возможности свободно двигать верхними конечностями Ло потерял половину и без того недостающих у него проворства и сноровки, так что руки ему пришлось освободить. Луффи расплатился с таксистом и, не дожидаясь пока машина покинет двор, поволок врача к подъезду. Лифт не работал, лестница на третий этаж далась им с трудом. Трафальгар то лип к перилам, от которых его было не оторвать, то пытался усесться на ступени, а когда Луффи попробовал взвалить его себе на спину, дико воодушевился и до самого своего этажа тыкался носом и губами в шею, слепо нащупывая подходящее для засоса местечко. Луффи стоически терпел, но когда рука Ло недвусмысленно нырнула ему под куртку, не выдержал. Отлученный от тела насильно, Трафальгар обиженно скривил губы, по-детски захныкал, взмахнул руками и даже гневно притопнул ногой, что стоило ему немедленной потери равновесия. На подставившего плечо парня он оперся радостно, вновь предпринял попытку сроднить губы с чужой кожей, но Луффи зажал ему рот ладонью. Оказаться за старшего в отношениях, пусть и бывших, ему не нравилось. – Нет! – рявкнул Луффи, отстраняя Ло. – Мы не будем делать это в подъезде! Стой! Трафальгар послушно отступил и неуклюже пошатнулся, но не упал, и даже умудрился установить относительную гармонию с гравитацией, введя тем самым Луффи в заблуждение. Но стоило Монки Ди отвернуться, Ло, издав придушенный коварный смешок, рухнул грудью на его спину, уцепился руками за шею и повис обмякшей тушкой. Других вариантов не было, и Луффи зашагал вперед, преодолевая силу трения – длинные ноги буксируемого волочились по полу сзади. – Это моя привычка висеть на тебе! – прокряхтел Монки Ди, пытаясь двигаться к заветной двери в квартиру, как полярник, продирающийся сквозь снежную бурю. – Не нужно… перенимать… дурное! Трафальгар его увещеваниям не внимал. На спринтерском забеге на дистанцию чуть больше пяти метров в зимней куртке и с горячим телом на спине в качестве довеска Луффи вспотел так, что можно было выкручивать. Безвольный и дышащий перегаром не хуже, чем сказочные драконы огнем, Ло делал дурацкую ситуацию еще более дурацкой, так как по достижению точки назначения отодрать его от себя оказалось задачкой той еще сложности. – Ты можешь просто ровно стоять? – гаркнул Луффи, когда сумел расцепить руки Трафальгара, и тот начал ползти по нему в направлении пола, как гусеница по ветке. Ровно стоять он не мог, и вряд ли мог стоять вообще. Даже придерживаемый Луффи за локоть, Ло переминался со ступни на ступню и путался в собственных ногах, будто хотел связать их в морской узел и попасть в книгу рекордов Гиннеса. Его пляски существенно осложняли поиск ключей от квартиры. Вначале, разглядев в полутьме старый замок, Луффи по чистой наивности порадовался тому, что Ло не успел сменить его на кодовый, так как на связную речь Траффи явно способен не был и назвать пароль все равно бы не смог. Но со смесью удовольствия и нарастающей паники шаря руками по телу бывшего парня, Луффи начинал понимать, что бессменность замка погоды не делала. Допрос никакой ценной информации не дал. Трафальгар улыбался и хихикал, и даже, чего за ним не водилось прежде, пытался пошло шутить, хотя процесс превращения слов в логичные предложения ему давался с трудом. Потеряв, наконец, терпение, Луффи распахнул на мужчине пальто и полез руками по карманам его джинс. Вышло до безобразия эротично. – Оо, полиция? – облизнув губы, протянул Ло, очевидно восприняв происходящее как ролевую игру. – Да, полиция, – поддакнул Луффи, грубо проводя ладонями по ягодицам и бедрам Ло. – Это обыск! Лицом к стене! Трафальгар одобрительно хмыкнул и затоптался на месте в попытке исполнить приказ и найти стену, но, повернувшись вокруг своей оси, видимо, заблудился. Непонимающе оглядевшись и так и не обнаружив искомой опоры, он, чтобы хоть как-то реабилитироваться, положил руки за голову, и это несогласованное с дезориентированным организмом действие придало его телу дополнительную падучесть. Воспрепятствовав бывшему парню в приобретении черепно-мозговой травмы и хорошенько встряхнув его за грудки в пустой надежде хоть частично привести в чувство, Монки Ди тяжело вздохнул. Ключи от квартиры Ло сейчас имели стратегическую важность и должны быть найдены во что бы то ни стало. Еще раз ощупав для достоверности задницу Трафальгара, Луффи принялся стягивать с него пальто. Где-то на изнанке мог быть потайной карман или же дырка в подкладке, благодаря которой ключи могли затеряться между слоями ткани и оказаться в каком-нибудь труднодоступном месте. Высвободив Ло из верхней одежды и прислонив его для устойчивости к стене, Монки Ди занялся поиском этих самых труднодоступных мест. Но поиски не увенчались успехом. Луффи обнаружил все, что можно было: кошелек и разряженный телефон, мятную конфету и проездной за прошлый месяц, но ключи казались безнадежно утерянными. Предусмотрительно переместив найденные вещи в карман куртки своей, Мугивара встряхнул пальто пару раз, но по полу ничего не зазвенело. Тем временем вестибулярный аппарат Ло окончательно утомился выполнять поставленную перед ним задачу и начал сдавать позиции. Траффи, ошалело улыбаясь, стал медленно соскальзывать по стене вниз в навязчивом стремлении состыковать копчик с полом. Обтянутый в светлые брюки копчик с грязным, мать его, полом. Монки Ди, не ругающийся обычно матом, выругался. Подхваченный на середине своего пути Ло повис на Луффи и самодовольно хрюкнул. Ключей нигде не было. – Да ты прикалываешься! – в отчаянию воскликнул Луффи, обращаясь к Трафальгару, на что тот только неопределенно пожал плечами, будто хотел сказать, что не прикалывается, а просто ввиду алкогольного опьянения, временно парализовавшим его красноречие, не в состоянии подтвердить это словесно. В расстроенных чувствах Мугивара пнул дверь. Конечно, он мог бы отвезти Ло к себе. Хотя при условии их разорванных отношений это было не слишком уместным выходом, при любых других обстоятельствах Луффи был бы этому даже рад. Но все портила предстоящая свадьба Кида и Базиля. Парни собирались венчаться где-то в Нью-Йорке или Калифорнии, Монки Ди не помнил точно. Его, совершенно чуждого этой компании, на торжество не звали, да ему, студенту, было и не до разъездов на чужие громкие свадьбы. И пусть сейчас на руках Луффи был Ло, так же как был на его руках почти полгода назад (правда, в тот момент по собственной воле, а не по вине бороздящего просторы его вен алкоголя) и пусть Монки Ди чувствовал себя обманутым и одновременно счастливым, необходимости выполнить предписание доставить Ло в аэропорт сопровождать брачующихся это не отменяло. Счастье Мугивары должно было выветриться уже этим утром, выйти из Трафальгара похмельем, а вот возложенные на него обязанности никуда деваться не собирались. Для Луффи было не в тягость посадить врача в самолет и поднести ему сумки, наверняка уже сложенные. Но вот беда, предполагаемо собранный чемодан и билет на рейс были надежно заперты за дверью квартиры хирурга, попасть в которую ввиду отсутствия ключей никакой возможности не было. А сам Ло разворачивающейся трагедии не понимал. Совершенно не планируя вникать в расстроенное состояние Монки Ди, он обнимал его и утыкался носом ему в шею, как всегда делал сам Луффи, когда хирург был занят или чем-либо озабочен, и Луффи начинал откровенно злиться. По-прежнему горячо любимый человек вызывал легкое, но нарастающее, как зуд, раздражение. И сейчас, когда на плечи легла полнейшая ответственность за жизнь и завтрашний день взрослого и самостоятельного по идее мужчины, Монки Ди вдруг понял высказанное когда-то Трафальгаром желание порвать с ним. Взваливать на себя заботу о другом человеке, не то чтобы было совсем уж невыносимо – в определенной дозе это было необходимо и даже приятно. До тех пор, пока это не подразумевало решать и продумывать за него каждый шаг, следить и оберегать от неприятностей, таких как, например, падение с лестницы. Эта ночь была для Луффи небывало тяжелой, но у Трафальгара таких ночей и дней за время их отношений были тысячи, когда Монки Ди, чувствуя во враче абсолютную опору и поддержку, позволял себе не думать ни о чем. Рядом с Ло таким вот вечно пьяным от влюбленности, постоянно дурачащимся безалаберным балбесом был он сам, и неожиданная смена ролей оказалась для Луффи неприятно показательной. Трафальгару с ним было трудно, и одна лишь пылкость чувств не могла этого компенсировать. Мугивара потратил на размышления несколько драгоценных минут и в конечном итоге пришел к выводу, что если ключей не было при Ло, то, вероятно, они могли быть выронены либо в помещении уже закрытого в это время ночи "Сверхнового", либо в салоне подвозившего их до дома Траффи такси, где врач активно тряс своим пальто в отчаянном порыве оное с себя снять. Решив следовать по пути наименьшего сопротивления, Луффи позвонил девушке-диспетчеру. Отклик застал их на лавочке у подъезда, на которую Мугивара уложил Ло в полный рост. Луффи не был уверен, что сон, в который провалился хирург, на ночном холоде пойдет ему на пользу, но сейчас Трафальгару во вред было все, начиная от него самого. Поэтому все время от ответного звонка диспетчера, сообщившей, что ключи найдены и машина направляется к ним, до приезда самого такси Луффи просто крутился возле Ло, растирая ладонями его замерзающие руки. Повторный подъем по лестнице прошел без эксцессов. Воспользовавшись коротким сном как передышкой, мозг Трафальгара возжелал вернуть себе управление телом. Судя по болезненной гримасе на лице Ло, он не был этому рад. Оказавшись в просторах собственной квартиры, Трафальгар двигался неуклюже, но, тем не менее, самостоятельно, и, не желая травмировать его гордость еще больше, Луффи предоставил ему всю свободу действий. Траффи был медлителен и немного растерян, его голова болела, а желудок требовал немедленного возмездия – Луффи слышал, как его вывернуло в туалете. Будь они столь же близки, как и прежде, Мугивара бы скорее всего рванул к нему и принялся бегать вокруг обнимающего белого брата мужчины и обеспокоенно кудахтать. Но то время было упущено, и Луффи, чувствуя неловкость и неуверенность, отправился на кухню. В аптечке он отыскал аспирин, в недрах тумбочки – черный чай, больше ничего съестного в закромах Трафальгара не было. Луффи поставил чайник на газ, когда в душе зашумела вода, и обеспокоенно прислушался, боясь услышать звук падающего тела, но, к счастью, Ло достаточно протрезвел. С его мокрых волос капала вода, оставляя на коже влажные борозды, проделывала по его лицу и шее путь до воротника свежей кофты, когда Ло опустился на кухонный диван. Он явно нарывался на хорошую трепку, простуду или поцелуй – сумбур в душе Луффи от вида взмокшего и бледного от усталости и похмелья мужчины нельзя было описать словами, и он, проглотив комментарии, вышел за полотенцем. Чемодан Ло, действительно собранный, и билеты в обе стороны были обнаружены в спальне. Не сдержав любопытства, Луффи проверил даты и время, и залез в шкаф. Ло должен был вернуться через неделю, и пусть само по себе это ничего не давало, на сердце стало чуть спокойнее. Траффи безропотно склонил голову, повинуясь вытирающим волосы рукам. Его склеившиеся от влаги ресницы бросали на щеки прозрачную тень, а скулы выпирали, кажется, чуть больше. За эти несколько месяцев их «невстреч» он похудел и лишь за одну ночь посерел лицом, и Мугиваре потребовалась нечеловеческая выдержка, чтобы не коснуться губами его лба. Настенные электронные часы ностальгически знакомо трещали, Луффи и Ло пили чай в тишине. Этот хрупкий момент, будто короткое путешествие в прошлое, или кадр какого-то фильма, демонстрируемый старинным дребезжащим проектором на всю стену, казался чем-то магическим, и нарушать творящееся волшебство бессмысленными фразами никто не смел. Луффи только надеялся, что Трафальгар молчал по этой же самой причине. Они просидели на кухне до семи утра. Химический свет лампы и шум воды из крана, которой Луффи неспешно вымывал чашки, делали их единение почти семейным и глубоко забытым. Ло, откинувшись на спинку дивана, не мигая пялился в окно, за которым на горизонте грязно-розовой полосой блекло ночное небо, а Мугивара думал, сколько утр и вечеров они могли бы провести так, рядом на кухне за одним столом, ни о чем не разговаривая и все понимая, не расцепи они тогда руки и не разойдись по разным своим путям. Не упусти он тогда Траффи, не оттолкни он его своей глупостью и эгоизмом, сколько дней и ночей они могли бы вот так… просто быть? Время сжигало само себя. Ло будто нарочно медленно надевал пальто, а Луффи с сожалением окинул взглядом его квартиру, прощаясь с ней вновь. И вот слишком короткая лестница, слишком маленький подъезд (Монки Ди не мог взять в толк, как ночью эти пролеты казались ему бесконечными) и они плечом к плечу, громыхая по земле колесиками чемодана, двинулись к автобусной остановке. Температура на улице с ночи держалась ниже нуля, не желая менять гнев на милость и повышаться с наступлением утра. Трафальгар не интересовался и не противился обществу Мугивары, не уточнял его желания сопровождать себя, и свой кошелек и мобильник, выуженные Луффи из кармана, принял так же без лишних вопросов. Только шморгнул носом и уткнулся им в свой высоко поднятый воротник. Пахло зимой. Уже у здания аэропорта, сверкавшего синим стеклом входных дверей, Ло остановился и, зарываясь взглядом куда-то в асфальт, выговорил: – Спасибо, – козырек меховой шапки оставлял на лице крыло тени, но не прятал смущенно порозовевших скул. – Тебе было со мной непросто. Луффи прерывисто выдохнул. Изо рта облаком вырвался пар. – Тебе тоже было со мной тяжело, – с грустью признал он и, спохватившись, добавил: – Если вдруг что… звони. Если хочешь... Я приеду. Он не ожидал ответа. Выпустив из себя эти слова вместе с надеждой, он был готов к тому, что Траффи развернется и пошагает прочь, ставя своим уходом финальную точку. Но Ло сказал: – Приезжай. И Луффи понял все по его голосу. По его еще неровному и плывущему, но уже приобредшему адекватность и осмысленность голосу. По его глазам и улыбке. По его дрогнувшим, покрасневшим от мороза ладоням, которые Луффи, переполненный нежностью и любовью, взял в свои. Снег пошел.