Расколи мне орешек?

Солнце медленно садилось за горизонт, его последние лучи освещали подоконник, стол и все, что было на нем. А было там много чего: ваза со свежими цветами, раскрытая книга, разбросанные ручки и карандаши, чашка с остывшим чаем, а главное – она, мисочка с лесными орехами. Вот только… Луче вздохнула и покатала выпавшие из миски орешки. Они отзывались веселым стуком всякий раз, когда она легонько ударяла ногтем по скорлупе. – Давай попробуем еще раз, – предложила она. Белка, ловко перебирая лапками, спустилась с ее плеча и присела на скатерти среди расколотой скорлупы. Луче достала один орех и протянула его зверьку. Тот, ловко перехватив его, вонзил в скорлупу зубы и начал быстро прокручивать добычу. Едва доспехи упали на стол, и ядрышко оказалось на свободе, белка тут же сунула его в рот и моментально поникла. Ее хвост виновато опустился, и женщина печально покачала головой. – Что ж, я вижу, мне отведать орехов не удастся. Белка вытащила орех изо рта и неуверенно протянула его хозяйке. Но та в ответ снова покачала головой и начала перебирать в мисочке недосягаемые орехи. – Должен же в нашем особняке быть мужчина, способный наколоть хрупкой беспомощной женщине орехи? – задумчиво протянула она. Белка пожала плечами и выловила еще один орешек. Пара секунд – и вот уже снова ядрышко, по инерции, у нее во рту. *** Конечно же, первой жертвой был выбран Реборн. Молодой человек сидел под лампой и внимательно читал вечернюю газету. – Свет должен падать слева, а то зрение испортишь, – заметила Луче, заглядывая в комнату. Реборн недовольно тряхнул газетой, но развернулся так, как ему велели. Немного подождав и даже перевернув для приличия страницу, он потихоньку выглянул из-за газеты. Босс стояла перед ним, скрестив руки на груди. – Что-то случилось? – осторожно предположил он. – Нет, к счастью, все в порядке. – И я ничего не натворил? – продолжал подозрительно Реборн. – Удивительно, но на этот раз – ничего. – Тогда в чем дело? – молодой человек заметно расслабился. – Реборн, ты ведь настоящий мужчина? – А в чем дело? – он тут же напрягся снова. Когда ему в последний раз задавали такой вопрос, боссу требовалось повесить новую очень симпатичную картину, в результате чего Реборну пришлось ремонтировать стену северного крыла. И это не он сильно бьет, это в особняке стены паршивые. – Всего ничего, – Луче ласково улыбнулась и протянула ему миску. – Наколи мне орешков. *** – Эй, народ, в чем дело? Весь дом ходуном ходит! На нас что, напали? – в комнату испуганно влетел Череп, но замер на пороге. Ему открылась крайне интересная картина: босс, прятавшаяся за диваном, и Реборн, как раз в этот момент снова со всей дури выстреливший зачем-то в пол. – А, так вы тараканов травите. Ну-ну. Так я, того…пойду?.. – каскадер попытался было закрыть за собой покосившуюся дверь, но пистолет в руке Реборна мигом переместился, и его дуло почему-то оказалось на одной прямой с головой Черепа. – Зайди внутрь и закрой за собой дверь. – Я лучше с той стороны закрою… – Зашел и закрыл, а то я разнесу твой череп, Череп, да простят меня за этот каламбур. Юноша неуверенно последовал приказу, замешкавшись, чтобы хоть как-то приладить дверь. Пока шла перепалка, Луче выбралась из своего укрытия и что-то задумчиво созерцала на полу. – Ушел, да? – сочувственно спросил мотоциклист, в присутствии босса чувствуя себя явно увереннее – ну не убьет же его Реборн на глазах у Луче? Хотя… – Реборн, ну и как это называется? – женщина, не слушая его, носком туфельки брезгливо ткнула в горстку черного пепла. – Ты сама попросила, – тот спрятал пистолет и обиженно отвернулся и оказался лицом к лицу с Черепом. – Ты ничего не видел, понятно? – огрызнулся он. – Учти, хороший киллер свидетелей обычно убирает. И то, что я пощадил тебя сегодня, вовсе не означает, что я плохой киллер. Это лишь значит, что ты, к своему счастью, слишком мало знаешь. И, оттолкнув Черепа плечом с дороги, он вышел. Дверь за ним натужно заскрипела на одной петле, но удержалась. – Реборн! – крикнула вслед Луче. – Что? – раздался недовольный голос из коридора. – Чтобы к утру в этой комнате был порядок! Дверь покачнулась и с торжественным грохотом рухнула на пол. В коридоре кто-то с чувством выругался, ушибив пальцы ноги о стену. – Босс, а в чем дело? – Череп неуверенно оглядел потрепанную комнату и кучку золы на полу. Луче оценивающе окинула его взглядом. – Череп, ты ведь мужчина? – Э…ну да, – кивнул он, чувствуя смутное беспокойство. Женщина удовлетворенно кивнула, словно подтверждая его худшие подозрения. *** – Ладно, хватит, – наконец, остановила Луче и оглядела результат трудов Черепа. Этот результат предстал в виде длинного ряда расколотых орехов на столе. Единственным минусом было то, что все они представляли собой настолько дружное единение раздавленной скорлупы с раздавленным же ядрышком, что их невозможно было разделить. Череп в замешательстве почесал затылок зажатыми в руке плоскогубцами. На секунду замер в еще большем замешательстве, после чего снял шлем и снова почесал затылок. Шлем он водрузил на стол рядом с орудиями пыток орехов: пассатижами, молотками, тисками, долотом и даже невесть как сюда затесавшимся штангель-циркулем. Луче задумчиво покатала по ладони более позитивные последствия работы мотоциклиста – три целых ядрышка. – Ну что ж, ты хотя бы попытался. – Босс, я почти разобрался, как это сделать! – с напускным воодушевлением воскликнул каскадер. – Еще немного... – Нет, спасибо, – покачала головой Луче, но заметив, как понуро опустились плечи Черепа, быстро добавила. – Я знаю, ты очень старался. Хочешь орешек? Юноша помотал головой и принялся собирать инструменты. Босс поднялась: – Ну, я пойду, – видя, что Череп все еще находится в подавленном настроении, она решилась. – Если что, твой результат ровно на три ореха лучше, чем у Реборна. Мотоциклист поднял голову, с подозрением глядя на нее: – То есть, ты имеешь в виду, что… – Никому ни слова! Тем более, ему! – предостерегла Луче и выскользнула из гаража Черепа. Несмотря на попытку подбодрить его, факт оставался фактом: женщине хотелось орехов, а орехи оставались в дразнящей недосягаемости. Череп с легким непониманием посмотрел ей вслед и, пожав плечами, кинул в рот кусочек неудачного орешка. И скривился: туда оказались вдавлены с десяток осколков скорлупы. *** – Можно войти, профессор? – Это вы, Луче? Конечно-конечно, – Верде впустил босса в комнату и вежливо склонил голову на плечо. – Вы еще не спите?.. – она огляделась, понимая всю глупость своего вопроса: в комнате что-то бурлило, потрескивало и тихо гудело – ученый снова был в научном запое. – А сколько времени? – рассеянно отозвался тот, игнорируя находящиеся рядом пять видов часов, включая временно неработающие солнечные. – Да уж около часа ночи. – Да?.. А вы что не спите? – Я как раз к вам по этому поводу, – Луче решительно нахмурилась. – Верде, вы – настоящий мужчина? – А что, есть сомнения в моей гендерной принадлежности? – приподнял бровь тот. – Нет, но…– женщина протянула ему миску. – Помогите, а? Верде с вежливым интересом выловил один из орехов пинцетом и внимательно осмотрел его со всех сторон. После чего положил его под микроскоп и еще раз тщательно осмотрел. – Ну что? – нетерпеливо поинтересовалась босс. Профессор с неудовольствием обернулся. – По предварительным данным, не имея возможности провести более детальные эксперименты, могу с погрешностью в пять процентов сказать, что это – орех. – Я знаю, что это орех! – возмутилась Луче. – Я хочу, чтобы ты их для меня поколол. – Я?.. – теперь пришла очередь Верде возмущаться. – Луче, я ученый, а не щелкунчик! – Но ты же мужчина, – упрямо повторила та. – Верде, ну пожалуйста! Может, можно подойти как-то с научной точки зрения?.. – Ладно, попробуем что-нибудь сделать, – сдался Верде и снова взял орех. В течение следующего часа орех был подвергнут всевозможным проверкам и экспериментам. Правда, Луче бескомпромиссно отвергла предложение облучить орех радиацией, но в остальном профессору была предоставлена полная свобода действий. Наконец, он откинулся на спинку стула и самодовольно произнес: – Ну что ж, могу с высокой степенью уверенности сказать, что смогу сделать машинку для колки орехов. – Да? – встрепенулась женщина, задремавшая под мерное гудение приборов. – И когда? – Ну, мне понадобятся где-то…сутки, – прикинул Верде. – Хорошо, – пытаясь скрыть разочарование, кивнула Луче. – Не буду тебе мешать. Она закрыла дверь, слушая, как оставшийся в лаборатории ученый деловито гремит, готовясь к очередному открытию. *** Луче вышла в сад, где ее встретила ночная прохлада. Над головой улыбкой Чеширского кота висел узкий месяц. Сейчас разумнее всего было пойти спать, но мысль, что на всей территории особняка нет мужчины, способного расколоть даме пару десятков орехов, повергала босса в уныние. Конечно, сомневаться в мужественности присутствующих не приходилось, но вот что касается приспособленности к бытовой жизни… Тишину ночи не нарушало ничто, кроме периодического уханья совы, стука молотка да редких ругательств Реборна, пытавшегося привесить на место дверь. Идиллия. Неожиданно Луче показалось, что она различает чей-то силуэт под деревом. Она подошла ближе и с радостью узнала припозднившегося человека. Под деревом оказался Фон, сидящий в позе лотоса. Глаза его были закрыты, на лице – безмятежная улыбка. Босс остановилась напротив него и замерла, раздумывая, как бы половчее вывести китайца из состояния транса. Но он сам открыл глаза и с вежливым поклоном встал. – Доброй ночи, Луче. Вы вышли подышать свежим воздухом? – Ну, примерно. Фон, а вы… – женщина запнулась, стоит ли подстегивать всегда готового помочь юношу или он и сам согласится. Ну нет, правила игры одинаковы для всех. – Фон, вы же настоящий мужчина? Тот опешил, но его лицо быстро снова приняло привычное благодушное выражение: – Во всех нас присутствуют женское и мужское начала. Что-то случилось? Я слышал грохот. – Нет-нет, ничего страшного. Просто…вы ведь поможете хрупкой женщине в нелегком хозяйственном деле? – Картошки почистить? – Почти, – Луче протянула ему миску с орехами. К ее удивлению, Фон поник, и даже его коса как-то грустно опустилась. – А может, я лучше с картошкой к обеду разберусь? – На обед макароны. Но если ты так хочешь, можешь почистить картошку и сделать пюре к ужину, – заметила женщина, вспоминая, как мастер боевых искусств одним ударом кулака превращает картошку в бескомковую кашицу. Юноша облегченно вздохнул. – Но ты все-таки орехи мне поколи, а?.. На лице Фона отобразилась покорность судьбе, и он взял из миски один орех и положил на раскладной столик. Отойдя на пару шагов, он встал в боевую стойку: – Ну, вот мы и снова встретились, орех… *** Спустя час Луче наконец сжалилась: – Фон, ну ладно, хватит… Но тот ее не слышал: закрыв глаза и слегка откинув голову, он сделал несколько шагов вперед, и ребро ладони опустилось точно на орех. Когда он поднял руку, по скорлупе прошлась трещина, и на стол упали две абсолютно одинаковые полусферы, освобождая целое ядрышко. Оно покачнулась и укатилось к уже расколотым орехам. Фон сложил руки и вежливо поклонился. Луче задумчиво оглядела добычу: четыре аккуратных ядрышка и ровно десять скорлупок – один орех оказался пустым. Колка орехов давалась Фону нелегко: в двухминутном перерыве он, восстанавливая душевную гармонию, пояснил Луче, что в одном из изученных им стилей борьбы ученик, идеально расколовший орех, считается мастером, поскольку скорлупа ореха тонкая, а ядро должно остаться целым. К сожалению, это накладывает отпечаток на жизнь в целом, поэтому в обычной жизни орехи колоть спокойно не получается. Только с предварительной подготовкой, равновесием инь и ян, а также с помощью строго определенных приемов. Короче, оправдывался. Правда, довольно убедительно и с честными глазами. Хотя у него глаза всегда были честные, как давно заметила Луче. Вот и сейчас эти честные глаза с грустью смотрели в землю, пока пальцы виновато теребили косичку. – Вы уж простите, Луче. Быстрее – никак. – Ну ничего, – кивнула та. – Но чтобы успокоить тебя, могу сказать, что производительность труда у тебя пока самая высокая. – Четыре ореха? – китаец скептически приподнял бровь. – Сочувствую я вам, Луче. – А я-то как сочувствую, – женщина вздохнула. – Хочешь орешек? – У вас их и так мало. И вряд ли еще найдете, – с этими словами Фон снова устроился на земле в позе лотоса. – Удачи вам в ваших нелегких поисках. Луче, сощурившись, посмотрела на вновь безмятежно закрывшего глаза Фона и пожала плечами. Бог их знает, что у этих китайцев на уме…а как только инь со своим ян уравновесит, так и вовсе насквозь всех видит. И даже иногда женскую логику понимает. Брр. Женщина поежилась и решительным шагом направилась к особняку, перекатывая в кармане семь очень одиноких орешков. *** По дороге Луче свернула с дорожки и решила пройтись вдоль ограды. И не просчиталась: в дальнем углу сада раздавалось подозрительное пыхтение и ворчание. Луче нахмурилась: опять этот непоседливый ученик Лар! А еще через несколько секунд – тихий вскрик и звук, словно что-то тяжелое упало в кусты. Кусты?.. *** Колонелло потер ушибы и царапины и с неодобрением снял с головы колючую ветку. Как некстати этот куст!.. – Это был отличный куст боярышника. Я его очень любила. Парень похолодел и медленно поднял голову. Перед ним, скрестив руки на груди и нахмурив брови, стояла Луче. Ее взгляд не предвещал ничего хорошего. – Между прочим, люди уже много веков как придумали калитку. Или это полезное изобретение прошло мимо тебя? – Я…ну…это… – Колонелло, пытаясь потянуть время, чтобы что-то придумать, встал и начал отряхиваться, временами морщась от полученных в нелегкой схватке с колючками смертельных ран. – Попробуй так: «Госпожа Луче, я перелез через стену, поскольку полностью был уверен в своей безнаказанности, полагая, что вы спокойно спите в своей кроватке, а не шляетесь по ночам с неизвестной целью». По-моему, это всецело отражает картину происшествия. Колонелло продолжал смущенно снимать с одежды листики и особо полюбившие его иголки. – Госпожа Луче, мне правда, очень жаль. Но я так понимаю, что для этого куста я уже сделать ничего не могу… – Конечно, я даже под страхом смерти не позволю тебе приблизиться к этому кусту ближе, чем на три метра. Сама все исправлю. – А…а мне что делать? – Это что? – женщина указала на изрядно помятую коробку, которую незадачливый солдат безуспешно прятал за спину. Колонелло покраснел и, не видя иного выхода, протянул коробку. – Так-так…а это не любимые ли конфеты Лар? – Правда, любимые? – воодушевленно спросил парень. – Да, – кивнула Луче, слегка покривив душой. Дело в том, что их амазонка конфеты ела реже, чем Колонелло с завязанными глазами и в подвешенном за ногу к дереву состоянии попадал в движущуюся мишень (а именно этого требовала последнюю неделю Лар от ученика). Хотя когда она ела конфеты, она ела именно такие…поэтому можно предположить, что именно эти конфеты были любимыми. – Луче, а вы ничего не скажете Лар?.. – Что ты нарушил распорядок дня, точнее, ночи, бросил ей вызов, как старшему по званию, тайно дважды пересек границу в неположенном месте и попортил мой любимый кустик боярышника? Колонелло душераздирающе вздохнул, словно наставница уже стояла рядом и выслушивала обвинения в его адрес. Луче с легкой задумчивостью посмотрела на пока темный восток, после чего достала свою любимую миску. – Колонелло, ты же настоящий мужчина?.. *** Восток наконец озарился бледным светом – ночи летом коротки. Робкие лучи еще толком не проснувшегося солнца заглянули в гостиную, с удивлением осветив дремавшую в кресле темноволосую женщину, а за столом – довольно молодого взъерошенного блондина, сосредоточенно коловшего щипцами орехи. Справа уже высилась горка из десятка чистых ядрышек, зато весь пол был усеян раздавленными до однородной массы неудачными попытками. Колонелло взял очередную жертву косорукого щелкунчика и пристально осмотрел: вот и опять, отделить ядро от скорлупы не представлялось возможным. Юноша взял новый орех и сунул его в рот. Одно движение челюстью – и осколков на полу прибавилось, зато во рту оказалось чистое и целое ядро. Колонелло захрустел, печально покачивая щипцами, размышляя, почему зубами разгрызть орех проще, чем любым орудием труда. Из раздумий его вывел возмущенный крик: – Ты почему не на утренней тренировке?? Колонелло с растущим беспокойством покосился на дверь. Там, уперев руки в бока, стояла кипящая от злости Лар. Юноша виновато развел руками и уронил щипцы точно себе по пальцу. Короткий вопль. Лар устало закатила глаза и отправила свое горе луковое на поиски аптечки, после чего повернулась к мирно улыбающейся во сне Луче. – Я знаю, что ты не спишь. Женщина открыла глаза и лукаво посмотрела на капитана. Потом она повернулась к столу и пересчитала результат стараний блондина. – Одиннадцать. Что ж, не густо, но пока это наилучший вариант. – Так ты орехов хочешь? – Лар подняла щипцы, присела за стол и взяла орех. Легкое движение рукой – и, щелкнув, орех раскрылся. – Между прочим, уже давно хочу, – пожаловалась Луче. Щелчок. Орех. – Нашла кого просить, – щелчок, орех. – Он, между прочим, сначала из винтовки по ним стрелял, – щелчок, орех. – Да, я что-то такое слышала, – щелчок, орех. Луче заворожено наблюдала за отточенными движениями Лар. Горка аппетитных ядрышек росла. – Да все слышали! – в дверях показалась сердитая Вайпер. Волосы всклокочены, глаза красные – типичная ведьма, какой она нередко и бывала. – Полночи спать не давали! То стреляют, то орут, то молотком стучат… вы бы еще дрелью попробовали! – А дрелью-то никто и не догадался… – с какой-то грустью протянула Луче. Лар невозмутимо продолжала колоть орехи. Вайпер подошла к ним и с театральным вздохом опустилась в свободное кресло. – А ты бы дрелью сверлила орехи? – Зачем дрелью? – чуть успокоившись, отозвалась та. – Ведь есть дверь. – Что? – капитан даже оторвалась от своего увлекательного занятия. – Это как? – Ну, как-как… берешь орех, кладешь между косяком и дверью, потом закрываешь дверь... – Я не об этом! Чтобы наша утонченная и изящная иллюзионистка колола орехи дверью! Куда катится этот мир? Или… стоп! Тебя подменили ночью! Под шумок, пока шла вся эта катавасия с орехами! – Лар, как раз закончившая с орехами, поднялась. – Я пойду вызывать спецназ. Или лучше сразу скорую? Вайпер собрала горсть скорлупы и обиженно запустила в нее. Луче, пряча улыбку, решительно прекратила препирательства. – Успокойтесь, девочки. Лар, если ты немедленно не пойдешь к своему ученику, тебе все же придется звонить в скорую – кто знает, что он раскопает в этой аптечке! – Лар слегка побледнела и бросилась на поиски не в меру любознательного блондина. – А ты, Вайпер, иди досыпай. У тебя есть примерно часа два, если ты, конечно, не хочешь помочь мне с приготовлением завтрака! – Вайпер моментально выскочила из комнаты, пожелав спокойного утра. – Ну а я, – Луче довольно зажмурилась, – наконец-то получу то, чего так хотела. Эпилог Луче сидела в кресле-качалке и, покачиваясь, с наслаждением грызла орешки. Их осталось не так много, поэтому она хотела растянуть удовольствие. Солнце медленно опускалось за горизонт, и женщина твердо решила, что долгожданного лакомства хватит как раз до того момента, как угаснут последние лучи. День прошел на редкость спокойно. Колонелло вручил Лар конфеты, за что получил пять штрафных кругов вокруг особняка и довольный взгляд вслед, Фон приготовил неплохой ужин, Реборн таки починил дверь и прибрался в комнате, хотя весь его вид кричал о том, что это вовсе и не он. Вайпер все утро ходила пасмурная и в капюшоне, чтобы никто не видел ее лица, потому что она умудрилась проспать, не закрасить мешки под глазами и вообще не накрасилась. А наводить иллюзии на голодный желудок… Сама Луче успела подрезать и подвязать несчастный боярышник, но через полчаса в него врезался Череп. В общем, обычный день. Вот только Верде видно не было. Но тут по коридору разнеслись гулкие торопливые шаги, и в комнату влетел профессор: – Луче! Я ее сделал! – Кого? Машинку для колки орехов? – При чем тут орехи? – отмахнулся тот. – Речь идет об автоматической машине для извлечения и очистки семян подсолнечника! Иначе говоря – Лущатель семечек! – Эээ… – Луче запнулась. – Но ведь ты собирался колоть орехи?.. – Разве? – Верде неуверенно замолчал, потом достал блокнот и пролистал его. – Хм…возможно?.. ну да… а кстати… хотя здесь и… – тут он оторвался от записей. – Что ж, пойду, исправлю это досадное недоразумение! И он резво выскочил из комнаты. Луче, удивленно моргая, смотрела ему вслед. Последний лучик солнца прощально коснулся ее руки, и женщина отправила в рот последний орех, неловким движением задев при этом чашку с недопитым чаем. – Ай, нехорошо как! – Луче сунула руку в карман, чтобы найти платок, но вместо этого неожиданно для себя вытащила горсть черных крупных семян. Пару секунд она сосредоточенно разглядывала их. – Верде, постой! – и бросилась вслед за ученым. Но когда она почти добралась до лаборатории, приглушенный грохот возвестил, что профессор таки начал переделку своей машины…