Что спрятано на чердаке

— Ты уверена, что я был в здравом уме и твердой памяти, когда на это согласился? Или хотя бы трезв? — Малдер с тоской в глазах обернулся к Скалли. — Как стеклышко, — безжалостно ответила она. — Не пропусти поворот. Правый поворот, Малдер! — Не мог я в здравом уме согласиться на барбекю. Да еще в присутствии твоего брата. — Когда в прошлый раз мы от него отказались, у нас был чрезвычайно насыщенный и не самый приятный уик-энд, — напомнила Скалли. — Через две мили поворот налево. — Ты думаешь, что я специально сверну не туда? Честно сказать, я сейчас предпочел бы любое дело. Сойдет самое унылое. Я даже готов вычистить мусорную корзину заместителя директора. — Билл в целом вполне нормальный… — начала было Скалли, но Малдер перебил ее: — В целом, нормальный — я полностью с тобой согласен. Но сам факт моего существования создает в его картине Мироздания излишнее напряжение. Кажется, когда ты сказала, что твоя мать пригласила нас на уик-энд, ты не упоминала, что там будет капитан Скалли с семейством. — Билл — зануда, — отозвалась Скалли с отчетливо слышной интонацией младшей сестры. — Но в целом… Когда мама нас приглашала, она сама еще не знала точно, что он будет. — Вот, — кивнул Малдер. — Я, конечно, склонен к безумию, но не до такой степени. Ладно, проехали. — Если ты сейчас не перестроишься, то действительно проедем. Стекло в машине со стороны пассажира было опущено, свежий весенний ветер трепал волосы Скалли, на календаре была суббота, на часах — раннее утро. С каждой милей, остававшейся позади, Малдер мрачнел все больше. — Послушай, — сказала наконец Скалли. — Если дело в Билле, или в том, что тебе не хочется тратить время на такое банальное семейное мероприятие, то мы можем развернуться на ближайшем подходящем для этого месте. Малдер затормозил у обочины, выключил двигатель и некоторое время молчал. Потом протянул руку, взял ладонь Скалли в свою и сжал ее пальцы. — Я знаю, что это нужно тебе. Ради этого я готов потерпеть полдня капитана Зануду. Особенно если получу при этом порцию грудинки. Лучше две. Скалли накрыла его ладонь своей и улыбнулась: — Хоть три, если в тебя влезет. Мама прекрасно готовит. А Билла я обещаю нейтрализовать. Да и вообще он теперь, после рождения сына, стал более терпимым. Малдер наклонился, притягивая Скалли к себе. — Малдер, мы в общественном месте, — напомнила она не раньше, чем через минуту. — Остановись. — Здесь никого нет, — кажется, Малдер не собирался останавливаться. — Это единственное, что может примирить меня с перспективой наслаждения общением с твоим братом. Я искренне надеюсь, что внезапно зазвонит телефон, и мы получим повод внезапно смыться. Скалли улыбнулась и легонько отпихнула его, а потом достала из сумочки влажную салфетку и аккуратно стерла пятнышко своей помады с его нижней губы. — Едем. Мама любит, когда никто не опаздывает. *** Маргарет Скалли давно жила одна. После смерти мужа она не стала уезжать из дома, хотя Билл-младший в какой-то момент предложил ей перебраться поближе к ним, в Сан-Диего. Маргарет не захотела. Она продолжала вести обычную размеренную жизнь — ездила за продуктами, общалась с подругами, иногда принимала участие в благотворительных распродажах и волонтерских акциях. Два или три раза в год она пыталась собрать все свое семейство, и после смерти мужа и старшей дочери делала это даже с большим упорством, чем раньше. Но собраться не удавалось — Билл и Чарли часто не совпадали по отпускам, Дана практически каждый раз виновато отговаривалась делами. Но в этот раз собрались все. Прохладный ветерок заставлял подрагивать головки весенних цветов на клумбах, где-то в листве стрекотали птицы. На лужайке перед домом по яркой, аккуратно подстриженной траве носились дети Чарли — Джерри, Дэвид и Джессика, за ними пытался бегать Мэттью, сын Билла, но постоянно спотыкался и падал. Упав, он не ревел, а поднимался, старательно отряхивал коленки и продолжал попытки догнать кузенов. Тара и Мэй, жена Чарли, сидели возле стола в плетеных креслах и что-то обсуждали. Неподалеку Чарли возился с мясом, укладывая его на решетку. Билла видно не было. — О, Дана, я так рада, что вы приехали! — Маргарет обняла дочь и протянула руку Малдеру: — Здравствуй, Фокс. Она единственная упорно называла его по имени. И оставалась единственной, кого Малдер почему-то так ни разу и не поправил. Тара, Чарли и Мэй поздоровались с Даной и вежливо кивнули Малдеру. Пока Дана разговаривала с матерью, Малдер утащил одно из кресел в тень, под дерево, и, вытянув длинные ноги, приготовился задремать. Никто не стремился с ним общаться, никто не пытался вовлечь его в беседу, чему он в глубине души был рад. — Дана, мне казалось, что я правильно поступаю, приглашая вас вместе, но Фоксу все это… Я чувствую себя виноватой, — Маргарет Скалли с сомнением покачала головой. — Мама, мы все равно уже приехали. Если станет совсем невмоготу или Билл решит поупражняться в спасении заблудших душ, мы просто сошлемся на неотложное дело и уедем, — сказала Скалли, не без тревоги поглядывая на дом — Маргарет сказала, что Билл там и сейчас появится. — Билли я обещаю взять на себя, — улыбнулась Маргарет. — Я его предупредила, что вы… — Что? — сухо спросила Дана. — Предупредила, что вы… что вы и так можете в любой момент уехать … в общем, чтобы он не пытался вести беседы. Он обещал, что не будет. Маргарет провела ладонью по волосам дочери. — Я так рада, что вы все здесь, — негромко сказала она. — Как будто возвращаешься в прошлое. Словно Мисси и папа… — Мам, не надо, — торопливо произнесла Дана, и Маргарет замолчала. Переставила на столе соусницы, поменяла местами тарелки — без всякой необходимости. — Знаешь, — сказала она, — прошлое все равно не оставляет нас. Билл сегодня ворчал, что дом забит старой рухлядью и нуждается в ремонте. Он, как всегда, преувеличивает, но в целом прав. — Это не его дело, мам. Это твой дом, и если тебе хочется жить в окружении тех вещей, которые тебе нравятся — это твое право, — Дана бросила взгляд в сторону крыльца. — Здесь в моей спальне стоит старый комод — отец купил его, когда Билли только исполнилось два года. Мелисса шесть лет спустя нацарапала солнце на стенке нижнего ящика, — негромко сказала Маргарет, глядя куда-то очень далеко — поверх голов внуков, поверх зеленой травы, залитой солнцем, поверх крыши, куда-то далеко за облака. — И патефон в гостиной. И пластинки. И папино кресло. А в кухне наши круглые деревянные табуретки. — Я помню, — осторожно кивнула Дана. — А на чердаке сундук моей бабушки, комод из вашей с Мелиссой комнаты и шкаф из комнаты Билла. И старая кушетка, которая стояла у нас на террасе… помнишь? — Маргарет не сводила взгляда с быстро бегущих облаков. — Мелисса еще придумывала сказки про этот шкаф. А Билл ее высмеивал. — Я помню, мам, — Скалли обняла ее. — Я рада, что мы все-таки приехали. Малдер дремал в кресле (или делал вид, что дремлет). Когда Джессика упустила мяч, и мяч подкатился к его ногам, он, дождавшись, пока девочка подойдет поближе, аккуратным и точным толчком ботинка отправил мячик прямо к ней. Та рассмеялась, поблагодарила, и вприпрыжку помчалась к братьям, прижимая мячик к груди. — Мам, неужели тот шкаф вы с папой привезли с собой? — улыбнулась Дана. — Ты мне не говорила раньше. Комод… У шкафа отваливается задняя стенка, а в комоде перекошены ящики. Я помню. — Я знаю, — кивнула Маргарет. Потом глубоко вздохнула и сказала: — Наверное, Чарли нужно помочь. Скалли оглянулась. Солнце заливало лужайку. Стрекотали птицы. Весенний ветер трепал волосы, края одежды, головки цветов. Картинка казалась яркой, словно иллюстрация детской книги. На мгновение Скалли показалось, что все это — не здесь и не сейчас, а только изображение — словно сценка из немого кино. Голоса отдалились и стали невнятными, шум ветра усилился, откуда-то пахнуло морем и сильным соленым ветром. *** — Я там была. — Ты врешь, — Билл даже не повернул головы. Он уплетал за обе щеки ужин и читал книгу, поставив ее перед тарелкой. Сейчас войдет мама, и ему влетит, решила Дана. — Не вру, — Мелисса сощурила глаза и даже побледнела от злости. — Так не бывает, — Билл перелистнул страницу. — Шкаф — это просто шкаф. Он у меня в комнате уже три года стоит. Я там держу одежду и всякие вещи. И что-нибудь кладу или достаю три раза в день. И ничего не видел. — А ты смотрел? — когда Мелисса злится, у нее глаза зеленеют, подумала Дана. — Зачем? В шкафу кроме вещей может быть только шкаф, — Билл придвинул к себе тарелку с куском яблочного пирога. Чарли молча посматривал то на брата, то на сестер. Противостояние Билла и Мелиссы могло длиться часами. — А вот и нет. Я в книге читала… — Вот и вышла дурочка, — засмеялся Билл. — Книжку автор написал. Придумал и написал. А шкаф — он просто шкаф. Его люди сделали. Из дерева, или из фанерки. Покрасили, склеили, засверлили шурупы. И продали в магазине. И все. А книжка — что, и пофантазировать человеку нельзя? Даже если глупо получилось. — Сам ты… — Так, дети, в чем дело? Билл, убери книгу со стола. Чарли, локти. Мисси, перестань сутулиться. И не злись. Дана, ты почему ничего не ешь? — Мама, а где купили тот шкаф, который стоит у Билли в комнате? *** — Мама, а где купили тот шкаф, который стоит… стоял у Билли в комнате? — спросила Дана, подойдя к матери и помогая ей расставить тарелки. — Дана, милая, я уже просто не помню, — улыбнулась Маргарет. — Кажется, отец купил его у какого-то некрупного торговца мебелью. Кажется, это даже была какая-то маленькая лавка. Она тогда закрылась едва ли не через неделю, как отец купил шкаф. А почему ты спрашиваешь? — Так просто, — невозмутимо ответила Дана. — Это все прошлое, мама. Подошел Билл. Он был неуловимо похож на отца, только еще выше и плечистее, та же военная выправка, гордое независимое лицо, светлые рыжеватые волосы, редеющие на макушке. Только глаза у отца были, пожалуй, мудрее. Он понимал. Понимал, как казалось иногда Дане, гораздо больше, чем показывал. — Привет, — Билл обнял сестру, и миниатюрная Дана почти утонула в его объятиях. — Ты в порядке? Зеленые человечки обещали ничего не предпринимать, пока вы съездите на уик-энд? — Билл, перестань, — укоризненно произнесла Дана. — Да ладно, это была шутка. Я обещал маме, что буду хорошим мальчиком и не стану стукать твоего… напарника ракеткой для настольного тенниса. Я рад, что ты приехала. — Мама выглядит уставшей, — Дана прищурилась — солнце било в глаза. — Да, мне тоже так показалось. Ей было бы неплохо сменить обстановку, — кивнул Билл. — Билл, только прошу тебя… Не нужно лишней настойчивости, — встревожено произнесла Дана. — Не беспокойся. Как работа? — Билл бросил взгляд в сторону Малдера, которого, мягко скажем, недолюбливал еще со смерти Мелиссы. Теперь он был вынужден его терпеть, что стоило ему больших усилий. — Как всегда, — хмуро ответила Дана. Разговаривать о работе со старшим братом ей не хотелось. — Мама случайно проболталась, что год назад ты была ранена. Почему я ничего не знаю? — голос Билла стал холоднее. — Потому что это рядовая ситуация для штатного сотрудника ФБР, — спокойно ответила Дана. — Ранение было несерьезное, я быстро поправилась. — Несерьезное, да, — кивнул Билл. — Брюшная полость навылет, ребро в осколки, селезенка вдребезги, ранение кишечника, вторичное повреждение легкого, две операции. Или три? — Три, — сухо ответила Скалли. — И все прекрасно зажило. И смею заметить — именно на этом деле мне пришлось работать с другим напарником. А с Малдером со мной такого не случалось. Лицо Билла несколько изменилось — видимо, этого он не знал. — Не понимаю, — резко ответил он. — Я все-таки тебя не понимаю. — Я помогу маме, — Дана отошла от брата и направилась к столу. В левом боку закололо, вдруг стало нечем дышать, и ей пришлось опуститься на табуретку. — С тобой все в порядке? — спросила Маргарет, заметив, как у дочери побледнело лицо. Тара и Мэй переглянулись, и Тара что-то прошептала. — Да, разумеется. Странно, но последние пару-тройку лет мы с Биллом с трудом находим общий язык, — горько заметила Дана. — Он беспокоится о тебе. Особенно после Мелиссы. — Я тронута, мам, но мне не пятнадцать и тем более не пять — я в состоянии о себе позаботиться. Папа бы… — Дана хотела продолжить, но взглянула в лицо матери и умолкла. За последний год возраст резче выступил на лице Маргарет Скалли. Морщинки стали чуть заметнее, глаза — чуть глубже, на висках прибавилось седины. Дана смотрела на тонкие руки матери, смешивающие соус, на голубоватые вены, выступившие на тыльной стороне кистей… Прошлое. Это прошлое настигает нас. — Ну как общение с семейством? — поинтересовался Малдер, не открывая глаз, когда Скалли пришла к нему под дерево. — Потрясающе, — ответила та, подтащив кресло. — Билл заботлив и обеспокоен, как и положено правильному Старшему Брату. Хочется куда-нибудь сбежать. — Лучше всего к нам в подвал, — согласился Малдер. — Впрочем, я бы согласился и на любое другое уединенное место. Это дом твоего детства? — Нет. Мы же семья офицера. Мы переезжали с базы на базу, — ответила Скалли, подтащив кресло и усевшись рядом. — Дольше всего прожили в Сан-Диего. В том доме сейчас живет Билл с семейством. Когда отец вышел в отставку, они с мамой перебрались сюда, в Балтимор. Малдер повел носом. Запах дымка и готовящегося мяса будоражил обонятельные рецепторы и воображение. — А может, и неплохо, что мы сюда выбрались, — пробормотал он, и его рука, словно действуя сама собой, сместилась вправо, легла на бедро Скалли и принялась настойчиво поглаживать его через легкую ткань брюк. — Тишина, птички поют, пахнет грудинкой… Жаль, что это не дом твоего детства. Я вдруг подумал, что мне было бы интересно посмотреть, как жила маленькая Дана Скалли… Рука чуть сместилась, и Скалли негромко произнесла (впрочем, не делая попыток эту руку остановить): — Малдер, здесь дети. — Дети гоняют мячик. А сейчас жена твоего младшего брата наливает им сок, и им совершенно наплевать на дядю и тетю под деревом и на то, чем они заняты. — Малдер, остановись, — прерывисто вздохнула Скалли, когда его ладонь сместилась на ее поясницу, проскользнула под блузку и занялась поиском пути вниз. — Зачем? — сонно спросил Малдер. — Малдер! Малдер убрал руку, придвинулся еще ближе и привалился лбом к плечу Скалли. — Твой братец подошел ко мне и целую минуту загораживал мне солнце. Потом сложил руки в карманы, хмыкнул и удалился. — Малдер… — Я знаю, что это из-за Мелиссы. У него есть право меня ненавидеть. — Только не начинай, пожалуйста. Кстати, о детстве маленьких Скалли. Мама сказала, что на чердаке стоят наши старые комод и шкаф. Если очень хочешь, можешь пойти и посмотреть, — Скалли подставила лицо солнцу, сбросила туфли, вытянула босые ноги и закрыла глаза. — Мелисса утверждала, что она нашла в этом шкафу выход в другой мир. Билл ее высмеивал. Малдер задумчиво произнес: — Это как минимум любопытно. Чердак — это замечательно. Ты заметила, что твой братец не спускает с нас глаз? Он блюдет твою нравственность? — Если тебе интересно, спроси у него. Малдер! Куда ты меня тащишь? Малдер сдернул ее с кресла и увлек за собой. Недавно подстриженная трава колола ступни. — Я собираюсь есть мясо, оно будет готово через несколько минут! — воскликнула Скалли. Запах барбекю, казалось, сгустился настолько, что его можно было резать и раскладывать по тарелкам. — Мясо подождет, — прошептал Малдер ей на ухо. — Можешь считать, что я впал в детство и мечтаю посмотреть таинственный шкаф на таинственном чердаке. …На чердак вела лестница — скрипучая и узкая. Как затаскивали наверх шкаф и комод, невольно подумала Скалли, по такой узкой лестнице, на ней же не развернешься… По ней даже нельзя было подниматься вдвоем — только по одному, друг за другом. Здесь было прохладно и полутемно, и они успели подняться всего на полдюжины ступенек. — Мы приехали на барбекю, Малдер, — напомнила Скалли через минуту или две, но Малдер только сильнее прижал ее к стене, сминая блузку. Они стояли на лестничной площадке, где вдвоем можно было находиться, только тесно прижавшись друг к другу. — У вас тут просто замечательная лестница, — прошептал Малдер, целуя шею Скалли и торопливо расстегивая ее блузку. — Ты сумасшедший, — Скалли обхватила руками его шею. — Сюда в любой момент может войти Билл. Или мама. Как ты себе это представляешь? Малдер!.. Чердак оказался темным, маленьким и заставленным вещами. Здесь невозможно было выпрямиться в полный рост и передвигаться можно было только на коленях или согнувшись. Возле люка стоял старый сундук. Его крышку покрывала пыль, а петли и замок ржавчина. За сундуком обнаружился комод, крашеный в белый цвет. Из-под облупившейся краски виднелось старое темное дерево. Напротив комода, у стены, стоял шкафчик — метра полтора высотой, массивный, темного дерева, с исцарапанными дверцами и медными ручками в виде головы льва. Свет попадал на чердак через маленькое узкое окошко под самым потолком — в метре от пола… Сейчас оно было приоткрыто, и сюда доносился голос Маргарет и хныканье Мэттью, который чего-то хотел, но не получил. В потоке солнечного света плясали пылинки. Под окошком стояла кушетка — одна ножка была сломана и подперта обрезком доски. — Вещи сюда составлял гений, — прошептал Малдер, увлекая за собой Скалли и по дороге освобождая ее от блузки. — Мал… Он не дал ей договорить. Скалли казалось, что ей снова пятнадцать лет и что она целуется с мальчиком, провожавшим ее до дверей, спрятавшись за этими самыми дверьми, и мальчишеская рука неумело ласкает ее грудь сквозь тонкую ткань платья, а сверху раздается громкий голос Билла: «Папа, я видел, как они подошли к дому» и шаги отца по скрипучей лестнице звучат все ближе и ближе. Теперь с лужайки доносится голос Билла, утихомиривающего своего сына, а они, спрятавшись за сундуком, словно два подростка, торопливо освобождают друг друга от одежды. Половицы и старая кушетка немилосердно скрипят, не в силах подстроиться под быстрый ритм, в жаркой полутьме чердака с потолка сыплется какая-то труха, а где-то внизу Маргарет спрашивает Тару, не видела ли она запасную решетку… Когда внизу заскрипела лестница, Скалли вздрогнула всем телом. Малдер поднял лицо от ее груди. — Я только собрался задремать, — огорченно прошептал он. — Я был бы не против провести остаток дня именно здесь. — Дана, ты где? — раздался снизу мужской голос. — Господи, это Билл, — прошептала Скалли и улыбнулась. — Как бы он не спустил тебя с лестницы. — Может, если мы будем лежать тихо, он просто уйдет? — задумчиво произнес Малдер. — Не понимаю, как можно быть таким нетактичным. — Малдер, он поднимается по лестнице, — Скалли приподнялась на локте. — Черт возьми, мне совершенно не хочется… Она растерянно огляделась, сгребая в кучу одежду и белье. Но выход с чердака был только один. Малдер тоже привстал и обвел взглядом все вокруг. Шкаф с медными ручками в виде головы льва стоял точно за ними. — Дана, вы здесь? — Билл просунул голову в люк чердака. Здесь было пыльно и пусто, хотя судя по отсутствию пыли на некоторых частях пола, кушетке и боковой стороне сундука, еще совсем недавно сюда кто-то поднимался. Билл влез выше, опустился на колени и добрался до шкафа и комода. Провел рукой по исцарапанным дверцам, взялся за погнутую ручку и приоткрыл дверь. В шкафу висели какие-то старые вещи: отцовские джинсы, чья-то здоровая зимняя куртка, старый купальный халат, какие-то платья. Коричневые. — Это все давно пора вынести, — пробормотал Билл. — Наверное, Дана тоже об этом подумала. Это все слишком напоминает маме об отце. Не теми воспоминаниями, которыми стоит. Он закрыл шкаф и спустился с чердака. *** Мягкая зеленая трава щекотала кожу, от чего все чувствовалось острее и ярче. Пронзительно-синее небо странного, непривычного оттенка, куполом опрокинутое над ними, казалось бесконечно-безмятежным. Лес шелестел изумрудно-зеленой листвой. — У нас есть еще время, — прошептал Малдер, снова притягивая Скалли к себе. Она обняла его за шею и прижалась к нему всем телом. — Еще есть. *** — Где вы были? — спросила Маргарет, когда они вышли из дома. Скалли, осторожно вытряхивая из волос сухие травинки, ответила: — Мне захотелось бросить взгляд на наш старый комод. — Я искал вас там, — удивленно ответил Билл, бросив на Малдера неприязненный взгляд. — Значит, мы разминулись, — невозмутимо ответил тот. — Ваше барбекю, миссис Скалли, просто великолепно. — Садитесь, — она улыбнулась. — Спасибо, Фокс. — Как ты думаешь, что это было? — спросил Малдер, глядя на чердачное окно. — Не знаю, — Скалли улыбнулась. — Наверное, нам приснилось. *** Они возвращались поздно вечером. Когда детей уложили спать, Дана попрощалась с матерью, братьями и их женами, Малдер вежливо кивнул и они, сославшись на завтрашние дела, сели в машину. — И все-таки. Что это было, как ты думаешь? — снова спросил Малдер. — Может, нам все просто показалось? Шкаф достаточно глубокий. — Но в нем не растет трава, — Малдер протянул руку и осторожно вытащил последнюю зеленую травинку, застрявшую в рыжей пряди. — Это действительно выход в другие миры. Что-то вроде пространственного искажения. Наверное, этому есть техническое обоснование. Интересно, что за торговец продал шкаф твоему отцу. Это необходимо выяснить. Не исключено, что шкаф является носителем аномальной зоны. Получается, что твоя сестра говорила правду. — Я помню, как она показывала мне кристалл, который, с ее слов, позволял ей видеть сквозь пространство и сквозь другие миры. Говорила, что нашла его «на той стороне». Честно сказать, я ей не верила, — задумчиво сказала Скалли. Малдер помнил этот кристалл. Кто бы мог подумать. — Я завтра созвонюсь со знакомым физиком, который разрабатывает теорию пространственных переходов, — сказал он. — Но ему непременно потребуется шкаф. Скалли, это же будет грандиозное открытие. Дверь между мирами. Телепортационные или подпространственные каналы. Да это же уникальная штука, черт возьми! Она столько лет стояла в комнате твоего брата и он этого даже не заметил! — Знаешь… Мало кто из людей вздумает отодвинуть джинсы и старый халат, чтобы найти за ними дверь в чужие миры, — со странной горечью ответила Скалли. — Я звоню физику, — сказал Малдер, набирая номер. — Перезвони миссис Скалли, что мы заберем шкаф завтра к вечеру… если, конечно, она не станет возражать. — Думаю, что не станет, — Скалли закрыла глаза. «Я там была». Как же странно почувствовать, как прошлое вдруг касается тебя. *** — Да, Дана. Да, все замечательно, спасибо. Нет, Чарли с семейством уехал утром, а Билл еще здесь, все-таки занялся разбором дома. О нет, не беспокойся! Он каждый раз спрашивает, не против ли я, если та или иная вещь оставит мой дом. Знаешь, дорогая, я думаю, что он прав. Прошлое скорее станет просто воспоминаниями и не будет меня беспокоить. Шкаф? Какой шкаф? А, тот самый, с медными ручками…. Дорогая, жаль, что ты не позвонила раньше. Все вещи с чердака Билл вывез еще с утра… Да, я сейчас спрошу адрес торговца старой мебелью. *** — Там нет никакой лавки, ты представляешь? — Малдер швырнул на стол мобильный телефон. — И это тогда, когда я уже договорился с Уорни Прескоттом, физиком, что он приедет в Вашингтон. Я съездил по этому адресу. Там вообще нет такого дома. С одной стороны ветеринарная аптека, с другой — шляпный магазин и глухая кирпичная стена между ними. И никто ничего не знает! Скалли почувствовала странное облегчение. — Наверное, все так, как и должно быть, Малдер, — сказала она. — Не все вещи поддаются логике, не все можно проверить физикой. Удивительно… — Что удивительно? — буркнул Малдер, сел на свое место и закинул ноги на стол. — Что не ты говоришь мне это, а я тебе, — улыбнулась Скалли. *** — Френк, смотри, какой замечательный шкаф, — молодая светловолосая женщина, держащая за руку девочку лет восьми, потрогала медные ручки. — Словно выпал из детской книги. Прочный. И вообще как новенький, только исцарапанный немного. Скажите, а ведь ваша лавка недавно открылась? Тут еще пару недель назад была просто кирпичная стена. — Да, мэм, — ответил сухонький старичок, не поднимавший от кассы головы. — Недавно, мэм. Я часто переезжаю. Так будете брать? Старик внимательно посмотрел на девочку. — Мамочка, он мне очень-очень нравится! Он как в сказке! — Хорошо, Бетси, — отец девочки кивнул и полез в карман за бумажником. — Я убежден, что это самый замечательный шкаф на свете. Старик тихо усмехнулся и спрятался за кассовым аппаратом.