Naughty girl

- Мартини, пожалуйста, - бросил бармену Кай, но, поймав мой озадаченный взгляд, вдруг закатил глаза и быстро пояснил: - Ну а что здесь такого? Подумаешь, мартини… Раньше я, между прочим, пил исключительно бурбон. Но ты ведь знаешь, что Люк был геем, да? После того, как мы стали едины, мартини показался мне достаточно неплохим напитком. Будьте прокляты эти гейские предпочтения!.. – Кай раздраженно передернул плечами и фыркнул. – Нет-нет, не подумай, мне по-прежнему нравятся девушки! Но вот мартини… Черт, оно такое сладкое! - Тебе виднее, - ухмыльнулась я. - А что, ты мартини совсем не пьешь? – спросил он, задумчиво меня разглядывая. – А стоило бы. Ты на него похожа. Тоже… - Боже, - взмолилась я. – Ты же не собираешься выдать что-нибудь вроде «Тоже такая сладкая»? Кай зажевал нижнюю губу и хмыкнул. - Именно это я и собирался сказать, но сделаю вид, что имел ввиду, будто ты такая же… одурманивающая, как мартини. Так лучше? - Не уверена, но…Для того, у кого не было женщины двадцать лет, вполне сойдет. - Отлично, - беззаботно улыбнулся Кай и опустил глаза на бокал с напитком, который секундой ранее поставил перед ним на стол официант. – О, даже с оливкой! Надо будет обязательно оставить чаевые. - Кай, - устало вздохнула я, закрывая глаза. Облокотившись руками о стол, я нетерпеливо прищурилась. – Я жду. Зачем ты меня позвал? Было видно,что Кай не хочет об этом говорить, по крайней мере так сразу, но на иной исход я все равно была не согласна. Это не свидание – и он это знал, но, похоже, до последнего надеялся на обратное. И, удивительно, но это даже… мило. Я сжала губы, на миг испытав отвращение к самой себе от подобных мыслей и, вздохнув, снова подняла глаза на Кая. Бокал с мартини был уже наполовину пустым, а сам Кай тщательно дожевывал спелую оливку. Он жевал ее наделано медленно, не то желая растянуть удовольствие от выпивки, не то желая потянуть время и достать меня еще больше. Второй вариант, к слову, казался мне более правдоподобным. Светлые волосы были непривычно взлохмоченны, а щеки покрыты прежде невиданной мною трехдневной щетиной. Он выглядел так, будто несколько дней не смотрелся в зеркало, но при этом глаза у него светились странным огнем и, надо заметить, огонь этот впервые не казался мне безумным и опасным. Этот огонь походил скорее на страсть и воодушевление, нежели на желание убивать, и это не могло не успокаивать, когда напротив тебя сидит убийца собственной семьи, ведьмак и просто социопат, из-за своего срока во вневременной тюрьме выглядящий лишь на двадцать в свои истинные сорок три. Кай с легкостью мог бы сойти внешне за школьника, а лучше всего за студента. Он мог бы прожить ту жизнь, которую у него отняли за его тяжкие преступления. Он мог бы завязать с убийствами и дурными поступками,и по непонятным всем причинам он завязал. Но вместо того, чтобы уехать в другое место и начать новую жизнь, он продолжает ошиваться в городке, полном вампиров и другой нечисти, и упрямо звать меня на свидания. Зачем? Почему? Что за безумие снова на него нашло? - Я не могу убивать. Его голос вырвал меня из собственных мыслей и заставил вздрогнуть. Я удивленно посмотрела на Кая, сначала подумав, что мне послышалось, но, не отрывая глаз от уже опустошенного бокала из под мартини, он повторил: - Я не могу больше убивать. Когда пытаюсь, я… мне становится больно, будто убиваю не я, а меня. Мысли…очень странные. В такие моменты я задумываюсь о том, что вдруг лишаю этого человека его любви, семьи…Может, даже лишаю домашнего питомца своего хозяина. Становится так грустно и… убивать больше не хочется. - Не понимаю, - честно призналась я, шумно выдыхая. – С каких пор отсутствие желания убивать – это плохо? - С тех самых, как я понял, что я – это больше не я! - воскликнул Кай. – Пойми меня правильно, - пробормотал он сбивчиво и, вздохнув, произнес: - После того, как я объединился с Люком, я... Я стал чувствовать все иначе. Я стал чувствовать гораздо больше, чем привык. И еще та эмоция, которую вызывает во мне твое присутствие... - Что же это за эмоция? - Хм... - Кай закусил губу и задумчиво потер подушечками пальцев подбородок. - Похоже на спазмы желудка, только...приятнее. - Может, у тебя просто диарея? - насмешливо предположила я. Кай посмотрел на меня и усмехнулся. - Четыре года из тех двадцати, что я провел абсолютно один в этой иллюзорной тюрьме, я только учился готовить. И все эти четыре года, едва ли не каждый день, меня мучила диарея от собственной стряпни. Уж поверь, я знаю, что это такое, и это далеко не оно, - хмыкнул он. - Может, тогда аппендицит? – снова попыталась отшутиться я. С губ сорвался нервный смешок, хотя смеяться мне не хотелось. Кажется, Кай позвал меня сюда за тем, чтобы поведать о своих проблемах. Но почему мне? И та эмоция, что я, видите ли, в нем вызываю… Что вообще происходит? Я уже начинаю думать, что снова иметь дело с магом-социопатом и то было бы проще, чем с этим новым Каем, вдруг открывшим в себе чувственную человеческую сторону. - Если бы, - ухмыльнулся Кай и, откинувшись на спинку стула, посмотрел на меня. Впервые в выражении его лица я прочла грусть. Похоже, ту самую, про которую он мне только что поведал, и в которую до последнего не хотелось верить. Эмоции и Кай – где тут общее?.. Он ведь напрочь их лишен. Он кровожаден, жесток, хладнокровен, но никогда не грустит. А сейчас… Это что, заклятие такое? Нормально ли это, когда объединение с близнецом так влияет на людей? Я не была ведьмой и тем более не принадлежала к ковену Близнецов, но и без того догадалась, что, нормально это или нет, Кай больше не сможет быть прежним. И это…хорошо, но для него ли? Ведь его боятся. Его ненавидят. Он одинок, и теперь это его пугает. И все, что у него есть – это я и его желание свести меня с ума своими проблемами. Вот только мне это ни к чему. Давно пора встать и, послав его к черту, уйти, оставив наедине с тем, что он сотворил за эти двадцать лет, но… Почему я не могу просто взять и оставить его одного? Неужели мне его просто… жалко? - Ты, наверно, будешь смеяться надо мной, - вдруг протянул Кай. – Но все это время мне правда хотелось пригласить тебя на свидание и…извиниться. За Мэтью. Я знаю, что принес тебе много страха и боли, и так же знаю, что одним ужином этого не искупить, но… Может, ты позволишь мне хотя бы попробовать? На тот момент я и не заметила, что передо мной уже стояла тарелка с обещанным горячим и свежим салатом. Да, Кай сдержал свое слово – роскошный ужин в моем распоряжении, вот только пришла я сюда вовсе не ради этого, пусть и утверждала обратное. Мне хотелось знать, что именно задумал Кай. Вдруг это в будущем как-то навредит моему брату Мэтту? Вот только, идя сюда, я вовсе не рассчитывала на признание в открывшийся человечности и чувствах, а от того в горле у меня встал тошнотворный, непроходимый ком. - Ч-что? – выдохнула я. – Ты…просишь попробовать мне что? Попробовать простить тебя? Я заметила, как у Кая дрогнули губы и, залпом допив остаток мартини, он жестом заказал еще, а затем приглушенно добавил: «Только покрепче». - Ну… - вздохнул он, снова переведя на меня взгляд. – Да. Я не ожидала, что во мне вспыхнет такое бешенство, но оно вспыхнуло. Перед глазами разом промелькнули воспоминания – самые мрачные, самые черные и жуткие, какие можно лишь найти в моей уставшей памяти. Вот Кай хватает меня за горло, сжимает, отбрасывая к противоположной стене от брата, чтобы я не мешала ему упиваться его страданиями… Вот он терзает Елену, а я вижу это, потому что прячусь в школьной кладовой, но не могу и шевельнуться от страха. И Бонни… Потерянная, рыдающая Бонни Беннет, которую он едва не довел до самоубийства. Нет, Кай не заслуживает второго шанса. И прощения он не заслуживает. Большее, чего он достоин – это кухонный нож в сонную артерию. - Попробовать простить… - вдруг зашипела я, впиваясь взглядом ему в лицо. – «Попробовать»? Это тебе что, конфета такая? Или травка? «Давай попробуем покурить спайс» - вот это можно! Попробовать простить же нельзя, Кай! Слышишь?! Ты либо прощаешь, либо нет. Попробуй угадать, к какому «либо» ты относишься. Кай закусил губу и робко произнес: - Ко второму, да? - Да, - рыкнула я и, схватив с барной стойки свою сумку, стремительно спрыгнула со стула. Мне больше ни секунды не хотелось находиться в обществе Кая Паркера, и я рассчитывала, что он с легкостью это поймет, но ошибалась, ведь он тут же подорвался следом и, едва не смахнув рукой пустой бокал из под мартини, сомкнул пальцы на моем запястье, болезненно царапнув мне кожу своими металлическими кольцами. - Нет, Дэнни! – его голос прозвучал на удивление жестко, с нотками металла – так отдаленно мне привычными, но уже позабытыми… Вот он – прежний Кай. Рычащий сквозь стиснутые зубы, с пылающим взором, с искаженным от злости лицом. Я обернулась и посмотрела на него. Буквально на моих глазах прежде сжатые губы вновь расслабились, а гнев, рисующий на лице Кая жуткую гримасу, ослаб. Только поэтому я остановилась и, удивленно заморгав, позволила ему договорить: - Если ты уйдешь, мне не к кому будет пойти. Мне уже не к кому идти! Если ты поможешь мне… Помоги же мне научиться! - Чему? – непонимающе спросила я. - Быть человеком, - Кай сглотнул. – Быть им отвратительно…Все эти чувства, сожаление…Черт побери, меня даже котята начали умилять! Это все мерзко. Я пытался изжить это из себя, но у меня не вышло. У меня больше нет выхода, кроме как смириться и принять это, но в одиночку сделать это мне не по силам, - Я почувствовала, как пальцы Кая ослабевают на моем запястье, и, воспользовавшись моментом, выдернула свою руку назад. Глядя на то, как Кая переполняет отчаяние, даже паника, я должна была испытать сочувствие и понимание…но не испытывала. Он заслужил. Все это заслужил. И пусть он пригласит меня хоть на сотню таких ужинов, но я не смогу его простить. И этого не изменят даже те глупые подарочки в виде странных открыток и прочей фигни, что каждое утро Мэтт выкидывает с моего подоконника в мусорное ведро, рыча о том, что, если Кай приблизится ко мне еще раз, он собственноручно вырвет ему кадык. - Нет. - Что? – переспросил Кай, остолбенев. Глаза его расширились. Он явно ожидал другого ответа, но мне плевать. Не дождется. Я нервно поправила воротник куртки и, крепче сжав сумку в руке, категорично покачала головой. - Нет, Кай. Разбирайся с этим сам. Хватило сил перебить столько людей - хватит сил разобраться и с самим собой. Я развернулась и, больше не говоря ни слова, вышла прочь из бара, сопровождаемая его пристальным, растерянным взглядом. И лишь на стоянке, открыв дверцу машины, я вдруг непроизвольно поежилась. Я оставила его одного – парня, потерянного в собственных чувствах, испуганного просто по той причине, что он чувствует себя человеком впервые за много лет. «Ну и поделом», подумалось мне и, гневно фыркнув, я села за руль.