violets;

Тэхён любит ходить по крышам небоскрёбов, скидывая вниз порванные листы со словами. А слова складывают из себя "письма в пустоту". Для Тэхёна пустота — это Юнги. Особенно бездонные глаза-полумесяцы. И голос Мина словно яд. А яд растворяется, как чернила в воде, и этими чернилами Тэхён выводит целые поэмы для старшего. А Юнги ходит под небоскребами и собирает обрывки. Сидя в своей халупке, ночами склеивая листы, и до утра читает. Потом ходит днями с серыми мешками под глазами. "...Намджун открыл для меня веселый мир. хэх. Дорожки из белого порошка. Сначала я подумал, зачем ему порошок. Лол. 4д. Так бы меня назвали, но в комнате нас было трое: я, Намджун и целый стол в белом порошке... эх, Юнги-я, хочу в твои объятья..." И днем он, как обычно, старается быть холодным, недоступным, хотя в душе уже пылает желание прижать Тэхёна к стене и влить в него всю свою любовь, даже если младший и будет задыхаться от нее, крича ночами и хватаясь за горло. И хочет врезать белому подонку, ибо "Какого хуя ты ему кокаин предложил?" А ночью Юнги решает постучаться в дверь Тэхёну, и когда тот открывает, у Юнги все мосты сгорают, и птицы врезаются в деревья. Намджун сидит на диване и вырисовывает белые дорожки кокаином. Мин сжимает свои тощие, перерезанные лезвиями руки, и отталкивает Тэхёна, младший врезается лопатками в лампу, падает на пол, задевая спиной косяк. Мин, словно зверь, сбивает стол, позволяя белому порошку полетать в воздухе, а после ставит все точки над "и" левым коронным, правым похоронным. Пока не чувствует на своей талии нежные объятья и обжигающее шею дыхание. Больше он не позволит Тэхёну заполнять себя ядом, Мин посадит в младшем фиалки.