Будни слэшера

Утро – самая важная часть дня. Вся жизнь начинается именно в это время: природа, как и человек, просыпается от спокойного сна; каждый рад пробуждению и по-своему встречает этот день. Хотелось бы это сказать и Америке, но у него, к сожалению, этого не получится: даже всегда энергичному до невозможности Джонсу нужно высыпаться, а когда вас рано утром будят настойчивыми телефонными звонками… - Алло, - зевая, наконец поднял трубку янки. - Кому там нужен Герой в такую рань? - Привет, Ал! – раздавался весёлый голос из динамика смартфона. – Какая ещё рань? Сейчас самое время для любви! Вечер – пора романтики… На другом конце трубки мечтательно вздохнули, а американец, кажется, поперхнулся воздухом, затем восстановил дыхание. - А, Франц, ты, что ли? – бесцветно проговорил он. - Я, я, радость моя! – засмеялся Бонфуа. – Чего так долго трубку не брал? - У меня тут пять утра, как бы… - пробубнил Альфред, посмотрев на часы, стоящие на прикроватной тумбочке. Франция начал оправдываться: - Ой, извини… не хотел помешать, но я же не просто так звоню. Можешь рассказать мне, что наш Артур говорил тебе о Ване? - А, ну, много чего, - снова зевнул Америка. – Что-то конкретное нужно? - Нет-нет, рассказывай всё. Мозг Джонса, отчаянно просивший дать ему заслуженный отдых, не мог нормально мыслить (как будто раньше умел), перемешивая все факты из жизни в один большой ком. Ничего дельного из себя Альфред не мог откопать, но одно он знал точно. - Ну… всячески обзывал Россию, проклинал, хоть и говорил, что это "бесполезное дело". Ругательства, надеюсь, тебе перечислять не нужно? А то и до вечера не попрощаемся. - Ругательств не надо, но ты подумай – вдруг ещё чего вспомнишь? Джонс вздохнул: ну, чего тут вспоминать-то? Англия никогда особо рад русскому не был, да он вообще никому не рад. - Ал? Ты там жив? – поинтересовался француз, заметивший, что его собеседник долго не отвечает. - Жив, и я, - запинаясь, начал было говорить тот, - кажется, нашёл… - Что? - Подходящую историю, - на одном дыхании выпал он. -Я тогда ещё был ребёнком, оставалось чуть меньше века до того, как я… ушёл от Англии. - Ну же, говори! - В тот день я как раз был у Артура дома; внезапно к нему кто-то постучал, Англия пошёл открывать, а я проследил за ним. Когда же Кёркланд открыл дверь, на его лицо сначала мелькнуло удивление, а затем уж на смену ему пришло знакомое всем раздражение. Гость говорил как-то странно; нет, это был английский язык, но какой-то другой, что-то было не так в этой манере разговора. Тогда я этого не понял, но сейчас, вспомнив это, я почти на все сто процентов уверен, что это и был Брагинский… - Почему ты так решил? Чего он хотел? - Они говорили о чём-то, но гость не решался зайти, да и Арти бы вряд ли пустил его: не любил в доме посторонних; так и стояли на пороге. Англия так и светился чувством самодовольства, будто он вершит чью-то судьбу, причём судьбу человека, которого Англия считал ниже себя. Потом, немного поконфликтовав с гостем, он что-то снисходительно ответил так, словно согласился с чем-то. А в следующий миг на него с объятиями налетел какой-то человек, он был выше Артура, вокруг его шеи был повязан светлый шарф. Кёркланд отпирался, ругал "несносного… русского", - послышался удар руки о лицо, затем последовал смех. – Да я идиот! Это точно был Иван… - Это всё? - Нет, у гостя в руках был огромный жёлтый цветок, и после того как Россия отпустил Артура, он протянул ему это растение. Англия был в ступоре, - американец снова засмеялся. - Как он тогда краснел от злости, боже мой! Или не от злости... - Чуть меньше века, говоришь… - задумался Бонфуа. – Уж не об эпохе Петра I ты говоришь? Тогда сам царь Российской империи пробыл в Британии три месяца. - Да ладно?! - Да, прибыл туда вместе с Великим посольством; его люди учились различным наукам, а сам Романов - корабельному делу. Хм, - снова замялся Франциск, - "огромный жёлтый цветок"? Подсолнух? Понятно, почему Артур в ступоре был… - Ну, ещё бы: не каждый день тебе мужики цветы дарят! – Альфред разразился громким хохотом. Вспомнив, с кем он разговаривает, янки сразу же замолчал, промямлив: - Блин, извини. - Да ничего, наш Англия ведь тоже цветы любит. Вот только подсолнухов, Ал, - заметил Бонфуа, - у России тогда не было. В то время, о котором сейчас идёт речь, Пётр I как раз таки завёз этот цветок в Россию, где растение стало постепенно распространяться и… - Франц, - опять зевнул Джонс, - ты хочешь о цветах говорить, что ли? - Что-то я действительно увлёкся. Но знаешь, - француз усмехнулся, - это отличная история, очень похоже на начало романа. - Ага, со всеми интригами, скандалами… - Дворцовыми переворотами, - добавил, засмеявшись, собеседник. - Точно-точно, - улыбнулся и американец. Обоснуй чувств Арти найден. Вот только кто же знал, что так внезапно начавшийся день закончится настолько плохо...