Будни слэшера

Сами же Россия и Англия стояли, уставившись куда-то в пустоту; они оказались в беспомощном положении, не зная что теперь и делать: факты говорили за них всё. Точнее говорили те, кто эти факты так любезно преподнёс. - Вам мало доказательств, что ли? – крикнул Джонс. – Ещё подкинуть? Кёркланд занервничал и, сжимая руки в кулаки, поспешил отвернуться от окна, встав к дому спиной. - Сделай одолжение, заткнись, - зло пробубнил он, закрывая глаза, - голова уже болит от вас. Англии попросту надоело всё это, и он уже был готов уйти прочь от этого треклятого места, да вот только что-то не отпускало его, что-то не давало ему и шагу сделать. Он чувствовал, что на него сзади смотрят четыре пары глаз, но только один взгляд Артур ощущал на себе намного тяжелее, чем другие три. Именно этот взгляд, будто бы пригвоздивший британца к земле, принадлежал никому иному как... - Друг мой, ты слишком не терпелив, - тихо обратился к американцу Бонфуа. – В любви надо действовать осторожно, не спугни её. На это Альфред шёпотом ответил: - Так если эти дурни по-другому не понимают, как тогда?! - Я попробую что-нибудь сделать. Эй, Иван! Артур! – закричал француз. – Хотите что-нибудь сказать? - Тебе – точно нет, - был ответ Британии. - Тут и говорить уже нечего, - сказал Федерация. - Нет, ты не прав, - Бонфуа улыбнулся. – Говорить ещё можно очень долго, но ведь никаких особенных докладов от вас не требуется, верно? Только несколько слов, значащих очень многое ~ Англичанин усмехнулся: - Значащих очень многое? – так и не повернувшись в сторону дома, он обратился к союзнику: - Как думаешь, Брагинский, фраза: "Идите нафиг, больные ублюдки" - о многом говорит? Или слабо сказано? - Ну, Артур, ну зачем ты так сразу? – влез в разговор Франциск, не дав ничего сказать Ивану. – Всего три слова ~ - Три? – Кёркланд задумался. – "Катись к дьяволу". - Англия, ты просто полный де…! – начал было возмущаться янки, но Франция ладонью закрыл ему рот. - Я же знаю, вам обоим есть что сказать! Так скажите! - А я понятия не имею, что ты хочешь, что бы я сказал. На секунду Альфреду удалось вырваться: - Ты же лю!.. - Молчи, он сам должен сказать, - снова затыкал тому рот Бонфуа. - Ванька, а Ванька, фотка ведь что-то значит для тебя, да? – вставил свои пять копеек и Байльшмидт. Брагинский только и мог в растерянности смотреть перед собой и пытаться что-то выдавить из себя: - Я… я… - и уже тогда, когда от России перестали ждать слов признания, тот вдруг крикнул: - Я прибью тебя, Калининград! - Вот же упрямые су... - вновь попытался вякнуть Джонс, но на этот раз его затыкал ещё и Гилберт. - Ладно, если вы так уж хотите... Вань, жди на электронную почту видеозапись, а ты, Артур, ожидай снятого Гилом компромата, - вздохнул Франциск. - Да я вас прямо сейчас заткну раз и навсегда! - шипел англичанин. - Артур, ты поступаешь глупо, - мягко возразил Франция. - Возможно, это твой единственный шанс признаться. Почему ты боишься, это же взаимно, в конце концов! - Франц, я тебя на кол посажу, - недобро сверкнул глазами Иван. - А я добавлю! - прокричал Кёркланд. - Тьфу, меня заебало, - сплюнул прусс. - Трусы! - Уж кто бы говорил, не я прячусь на втором этаже, - язвительно заметил Россия. - Это инстинкт самосохранения! А у вас банальная трусость! - Да, конечно, - ехидно фыркнул Артур. - Были бы смелыми - признались бы. Компромат есть и скоро будет оглашён... - АРТИ, ТАК ЭТО ТЫ ТОТ АВТОР-РУСУКЕР?! - Блядь...