Особо опасен

Skillet – Whispers In The Dark [Instrumental]

      Узкие коридоры, белые стены, раздражающий запах лекарств, кажется, уже должны сниться мне по ночам. Я, Бен Бекхен, психиатр. Работаю в закрытой психиатрической клинике. Но здесь каждый день одно и то же: обход, выдача таблеток, тупые бумажки. И так весь день. Работа, казалось бы, нетрудная, но количество требуемых бумаг настолько велико, что пациентов, наверно, в больнице меньше, чем приходится заполнять всяких карточек и нелепых бумажек.       Вообще, работа в закрытой психиатрической больнице не такая ужасная, как может показаться на первый взгляд. Я могу спокойно работать один в своем кабинете и не слушать верещания санитарок. Да и вообще здесь тихо. Нельзя же лишний раз нарушать покой кого-то из пациентов.       Кроме того, сама работа с пациентами довольно интересная. Они бывают самые разные. Есть такие, которые ждут, когда их инопланетяне заберут и съедят их мозг, есть те, которые думают, что они роботы, и ведут себя соответственно. Но есть и особо трудные и опасные. Например, есть самоубийцы. Любой предмет для них - это орудие убийства. Таких единицы, но они каждый день лежат привязанные к кровати, и за их здоровьем следит медперсонал. Казалось бы, зачем привязывать, но самое странное, что даже простая стена может их убить. Однажды, услышав глухой звук из палаты, мы увидели, как больной с разгона ударяется головой об стену. Смешно? Но зрелище по-настоящему страшное. Нам было не до смеха.       Иногда я задаюсь вопросом: почему именно психиатрия? Это было спонтанно, ведь лучший студент не психиатрического, а обычного лечебного факультета, где богатый выбор будущих специальностей, вдруг выбирает психиатрию. Но в этом весь я. И я совсем не жалею. Мне нравится наблюдать за поведением людей. А поведение «психов» всегда непредсказуемое: никогда не знаешь, что выкинет пациент в тот или иной момент. Каждого из них я знаю в лицо и полностью изучил истории болезней. Иногда, зная причину, можно обратить следствие, поэтому я изучаю их и по возможности стараюсь помочь. Жаль, помочь всем невозможно…       Вы знали, что у «психов» присутствует просвет между радужкой и веком? Не знали? А попробуйте подойти к зеркалу и выпучить глаза. На кого похоже? На безумного человека… Даже у обычных людей с большими глазами отсутствует этот просвет. Так иногда я определяю: идет ли пациент на поправку. Конечно, это сразу заметно, ведь взгляд становиться более осмысленным и сфокусированным.        — Доктор, там привезли нового пациента. Его перевели к нам…        — Да-да, спасибо. Меня предупреждали. Сейчас иду.        Санитар поклонился и вышел. Так, Пак Чанель. Диагноз: Парафилия*. Статус: особо опасен. Да, не густо. И кто вообще такое писал? «Особо опасен» замечательная характеристика. Придется все узнавать самому.        Я зашел в палату и увидел красивого молодого человека на вид лет двадцати пяти, который спокойно лежал на койке. Одет он в белую майку и такого же цвета штаны. А он довольно красив. Седоватые волосы, высокий, стройный, подтянутый. Немного бледный, но, возможно, в этом вина препаратов, которыми его кололи. Черт. Не сомневаюсь, что его кололи, но об этом ни слова в бумагах. Надо будет запрос на него отправить. Однако не спроста он привязан за руки и ноги ремнями к койке и помещен в индивидуальную палату.        — Чего стоишь? Спрашивай. А если не хочешь, то коли снотворное и проваливай отсюда, — спокойно пробасил парень, не открывая глаз.        — Я Бен Бекхен, твой лечащий врач, — спокойно начал я.        — Убивающий… — тихо проговорил парень, но я его услышал.        — Пак Чанель, я готов вас вылечить, но я не знаю, чем вы больны. Диагноз неоднозначный. Разновидностей бывает много, поэтому вы должны помочь и рассказать о вашей болезни. Так чем вы больны?        — Любовью, — странный парень. Возможно, ничего толком я не смогу от него узнать, но попытаться стоит.        — Простите?        — Любовью. Это не лечится. Я знаю. Так что валите отсюда. Вколите мне свои транквилизаторы, или как они там называются, и не забивайте голову, — так же спокойно продолжал парень. Какой-то он странный. Что он хочет этим сказать? Интересно. Теперь я точно никуда не уйду. Присев на стул, я продолжил.        — Пак Чанель, как вы попали в психиатрическую больницу?        — Ты назойливый. Бесишь. Но так и быть, я расскажу, и ты отстанешь от меня. Меня зовут Пак Чанель. Мне двадцать шесть лет. Попал в психушку из-за любви. Отправил меня сюда отец. Кололи мне разного рода успокоительные, как я понял, так как большую часть времени я нахожусь в отключке. Это тоже приказ старика, не сомневаюсь.        — Вы сказали, что попали в больницу из-за любви. Как это понимать?        — Давай на "ты". Бесит официальность. Ты когда-нибудь любил того, кого нельзя? – странный вопрос, хотя ответ был бы утвердительный. – Можешь не отвечать. Так вот. Я любил. И люблю. Я люблю парней. Удивлен? Я не люблю девушек. Мне нравятся парни. Красивые, невысокие, милые, серьезные, добрые с карими глазами и темными волосами. Я не могу устоять перед ними. В голове что-то щелкает, и я влюбляюсь без памяти. Ну, я могу сказать, что немного преследую их. Надо же как-то завоевывать того, кто в твоем сердце. Не считаю это чем-то аморальным. Отец, узнав об этом, сразу отправил меня в психушку. Более-менее понятно?        — Эээ… Да. А сейчас ты тоже под действием препаратов? Тебе кололи что-нибудь? Просто за весь разговор ты ни разу не открыл глаза и не пошевелился, – глупый вопрос, но я хочу разговорить этого пациента.        — И да, и нет. Мне что-то кололи перед выездом, но я и сам не хочу открывать глаза.        — Почему так?        — Хватит. Я устал, — сказал уже раздраженно парень. Что его так разозлило?        — Пак Чанель, откройте глаза, — мне стало интересно, почему он не захотел открывать их. Я подошел и насильно хотел открыть ему глаза. Но внезапно он сам открыл их, и на меня уставились два ярко зеленых глаза. Стало не по себе. Взгляд парня был изучающий, казалось, он смотрел мне прямо в душу. Дыхание сбилось, я не мог пошевелиться, так и застыл над парнем. Из ступора меня вывел утробный рык. Он издал необычный звук и начал вырываться из ремней. Я, чуть не упав, отшатнулся назад. Парень рвался на меня, не отводя своих глаз, и пытался разорвать кожаные ремни. Он выгибался так, что был слышен хруст позвонков, но он не мог вырваться. Сейчас он выглядит, как псих, но признака, к которому я привык, нет... Его взгляд сумасшедший, но вполне осознанный, с толикой желания(?). Как охотник, рвущийся за своей добычей. Я не переставал смотреть на бьющегося в агонии парня, но, заметив кровь на запястьях, пришел в себя.        — Медсестра! Срочно двойная доза успокоительного! – закричал я из палаты.        Не все так просто. Пак Чанель, неужели ты и вправду опасен?