Labyrinth Of Dreams

      Они выбрались из штаба, интерес к трухлявой древесине, гнилой бумаге и давно переставшим иметь хоть какое-то значение многочисленным текстам на отсыревших документах угас. Вышли девочки на всю ту же центральную дорогу, огляделись – ни души. Но какая цель теперь? Была идея – побродить по безлюдным улицам, зайти в служебные помещения, где двери не заперты, а бережно прикрыты сталкерами-с-совестью. Но сейчас? Внимание и интерес переключились на чужаков, которые определенно точно, именно в этот час находились с ними тут, на закрытом объекте, в богом забытом городке! Неопределенность сновала в их головах, в их мыслях. Но безжизненные постройки брали свое.       Из штаба отправились дальше по дороге, прямо противоположной воротам, в которые вошли с самого начала. К тому самому памятнику, который еще минут двадцать назад издалека приглянулся светловолосой. То, что это было воздвигнуто в память Ленину, она узнала от подруги. Да и то, что это вообще был памятник – тоже от подруги!       Асфальт дороги заканчивался прямо перед ним: основания у памятника не наблюдалось, а если оно и когда-то было, то ему здорово досталось от времени и отсутствия ухода. Сейчас весь пол услала земля, шишки, сосновые иголки и суетливо снующие муравьи. Среди молодых и не очень побегов высматривался низкий заборчик – такой же, как вокруг плаца. Посередине небольшой территории, предоставленной под этот некогда бывший величественным монумент, стоял широкий памятник-бюст… точнее то, что от него осталось. Самого бюста на месте не было – только его основание, отделанное светлым мрамором; почерневшее от грязи, а за ним возвышалась фигурная бетонная стена со срезанными верхними углами. На ее вершине когда-то гордо висел герб СССР, но и от него осталось почти ничего… а покрас стены – широкий красный в середине, с синими полосками по бокам – давно сполз, облупился… и смотря на эту странную картину, на этот маленький кусочек прекрасного застывшего во времени городка, создавалось ощущение, будто какая-то неведомая сила, заставившая замереть все остальное, внесшая во все под один купол одного настроения, обошла эту память коммунизму стороной, оставила ее рассыпаться, отказалась сохранить ее величие.       От памятника ушли влево. Теперь их окружали неказистые деревянные домишки. Если бетон и смог выдержать, то дерево давно перегнило, дома покосились, у некоторых обвалилась крыша. И подобраться никак – все заросло. Колючие кусты, крапива, в общем, лезть туда – себе дороже. - А там этот… как они называются… - зеленоглазая потерла лоб, - клуб, кажется. - Знаю, знаю… у меня в деревне такой же был, - ее подруга прибавила шаг и вскоре оказалась у дверей. Выделяясь на бледно-желтой краске, висела красная табличка, а на ней надпись, - министерство обороны РФ… гарнизонный офицерский клуб войсковой части […]. Вот так да, как официально.       Послышались голоса. Тут же среагировав, обе девчонки приникли к двум белым колоннам, достаточно широким, чтобы скрыть за собой их худенькие тела. Четыре высокие, элегантные, и в то же время простые колонны – неотъемлемая черта классицизма. Они поддерживали на себе узкую треугольную крышу, обрамленную орнаментом по краям. На это успела заглядеться светловолосая, она продолжала восхищенно вздыхать, рассматривая местную архитектуру, выглядывая в ней самые точечные узоры, представляла, каким это было раньше.       Ей шикнула подруга, и пришлось оторваться от занятия, завлекшего его в свои прекрасные сети на несколько секунд.       Светловолосая затаила дыхание. Голоса ближе, громче, к ним прибавилось шарканье ботинок по асфальтовой крошке. Она поглядела на подругу – та выглядывать не решалась тоже, а в ответ лишь не многозначно пожала плечами. Люди на дороге остановились. - Смотри, может, сюда? - Грубоватый голос затих всего в нескольких метрах от девчонок. - Ага, и на что ты там смотреть будешь? - вяло отозвался другой. - На ряды стульев, пару магнитофонов и пластмассовую елку? К тому же двери заперты, это и отсюда видно. Забей, по-интереснее что-нибудь найдем.       Первый постоял еще немного, разглядывая то, чем минуту назад любовалась светловолосая, а после развернулся и спешным шагом направился за вторым.       Девчонки проводили их чуткими взглядами в спину. - Пронесло, - прошептала зеленоглазая. – И теперь знаем врага в лицо! - Не в лицо, а в спину, - усмехнувшись, поправила ее подруга. – Вроде обычные сталкера, а? - Но мне все равно не хочется попадаться им на глаза, - она боязливо обхватила себя за руки и прикусила губу. – Куда пойдем? - А откуда они пришли? Что там, справа? - Там… эээ… вообще-то, они могли по той дороге откуда угодно прийти. - Значит, просто топаем в ту сторону! – Светловолосая выглянула из-за колонны и еще раз проползла пристальным взглядом по всему, что охватывало ее поле зрения. - А может все-таки уйти?.. – тихонько спросила девчонка, но подруга не расслышала, и вопрос канул в пустоту. И она пошла за своим бесстрашным предводителем.       Эту часть городка, в которую они забрели на этот раз, бывшая его жительница знала плохо. - Я маленькая тогда была, родители не разрешали отходить дальше, чем на два двора, - объяснила она.       В основном их окружали все те же косые деревянные дома, - заросшие, с облупившейся краской и почерневшим деревом. Асфальт местами был избит до грунтовки, а в стороны то и дело отходили еле заметные хозяйские дорожки. Где-то от них остался только след – деревянные настилы, с усердием выложенные каменные дорожки, а где-то совсем ничего – только выглядывала из-за густой травы ржавая калитка.       Снова появилось солнце. Мягкие облака расступились, открывая чистое голубое небо, серая пелена спала и вместе с облаками поплыла к горизонту. Солнышко засияло, ласково поглаживая еще сырую от недавнего дождика землю. Светловолосая подняла голову – небесное светило уже давно перекатилось через зенит, и теперь бросало на их бледные, еще не успевшие загореть под весенним солнцем, лица косые теплые лучи.       В каждой из них загорелось желание забраться куда-нибудь повыше и погреться, понежиться в приятной солнечной ванне, но куда? Тут и там выглядывали из-за деревьев верхушки пятиэтажек, но лестницы у них, что пожарные, что те, которые внутри – не годятся. По какой-то причине здесь было слишком сыро… или городок не успел обсохнуть после долгой холодной зимы и капризной весенней непогоды?       А еще солнце поднимало настроение – как снаружи, так и внутри. Постройки советской давности переставали казаться безжизненными и мрачными (хотя, по сути, таковыми оставались, однако восприятие менялось); что касается самих девчушек – прилив храбрости. Страх к двум незнакомцам исчез, и даже робкая зеленоглазая уверенно шла рядом со своей боевой подругой, не пугалась каждого звука, издаваемого не ими самими, и наперебой предлагала варианты для дальнейшего посещения.       Оставаться на стороне, откуда пришли сталкеры, девчонки долго не стали: частные домишки, то, что от них осталось, и жилые корпуса внимание подруг не заимели.       Чтобы не делать большой круг и не возвращаться обратно, решили срезать путь через недостроенный госпиталь. В общем-то, можно было пройти мимо госпиталем и когда-то жилым домом, но продираться сквозь заросли репейника очень не хотелось. Если на светловолосой была полностью закрывающая тело одежда – джинсы, рубашка, а на ногах еще и берцы, то на ее невысокой подруге лишь болтался на лямочках желтенький топик с небрежно накинутой сверху ветровкой, на худых ногах сидели тонкие, с камуфляжным принтом, штанишки, а на ногах – еле закрывающие лодыжку кеды. Домой еще дорога долгая, перспектива разодрать открытые участки кожи в кровь не радовала…       Они вошли на первый этаж. Тут же и лестница – вела на второй, но лицезреть на белый камень как-то совсем неинтересно, да и выглядела она, как и все лестницы в этом городке, ненадежно.       Внутри оказалось как-то… совсем не пусто.       Идя по длинному темноту коридору, приходилось светить под ноги, чтобы не наткнуться на гвоздь. Но и между делом не забывали разглядывать обстановку – хотя, что тут разглядывать? Груды мусора? Строительный, бытовой – какого только не наблюдалось. А почему темно было – так в комнатах, которые в будущем должны были стать палатами, образовались целые свалки, перекрывающие солнечный свет, слабо сочившийся из щелей оконного проема. - Фу… помойка! – Светловолосая поморщилась, светя то под ноги, то комнаты. – Кто мог столько навалить, городок же нежилой? - Насколько я помню… - она старалась идти шаг в шаг за подругой, внимательно глядя в пол, перешагивала через крупный мусор и все время запиналась, - насколько я помню, его не достроили еще в мое время… тут бомжи жили даже… - Понятно тогда, откуда такой смрад! Вонища… - перебила ее подруга. - Мы, когда постарше стали, годиков в шесть со старшаками ходили сюда, но ничего интересного никогда тут не было… только мусора становилось… все больше. Ой! - Ты чего? – Они почти дошли до конца коридора, светловолосая обернулась к подруге. - Ничего, просто вода, - она кивнула вверх, - капает. Натекло, наверное, после дождя. - Интересно, куда там натекать…       Бетонная коробка госпиталя состояла из двух корпусов, стоящих рядом, почти вплотную, но соединяла их чуть смещенная в сторону небольшая комната. Впрочем, небольшой она только казалась – так много там было мусора. Одеяла, игрушки, шмотки, аккуратно сваленные двери и куча другого хлама – вся эта масса пружинила под ногами, заставляла ступать медленно и предельно осторожно. А еще эта комната оказалась самой освещенной, поэтому мусору уделили внимания значительно больше, чем в других помещениях.       Ну вот, пройти осталось еще один такой же коридор, такой же темный и грязный. Ничего особенного – только вонь сильнее. - Тут жили бомжи, кажется… - озадаченно протянула зеленоглазая, заглянув в одну из «палат». – Крова-атки. - Отвратительные кроватки. – Снова поморщилась светловолосая, - похоже, у них тут и сортир недалеко был. - Бублики! – Со смешком воскликнула девчонка в кедах.       Товарный вид они, конечно, потеряли уже давно, лет эдак десять назад. Под полиэтиленовой упаковкой превратились в серо-зеленые пушистые колечки, и о том, что это именно бублики, говорила лишь выцветшая надпись на упаковке.       Выход за углом, в конце коридора, справа, свет. Они почти выбрались из этого гадюшника, как светловолосая, шедшая первой, запнулась обо что-то. Первые мысли – дохлая туша какой-нибудь дикой скотинки, или же просто мешок с тряпьем. Но нет. Этим «чем-то» оказался предусмотрительно аккуратно поставленный на пол черный рюкзак. - Этот точно и года тут не пролежал… - девчонка обернулась на подругу, - валим?       Стрелой выскочили из второго корпуса госпиталя, оказались на улице – впереди дорога, соединяющая две основные: центральную, по которой они шли изначально, и боковую, по которой пришлось бы огибать госпиталь, если б не срезали.       Спешно огляделись по сторонам – хозяева рюкзака могли опомниться в любой момент, а пересекаться с ними в планы юных исследовательниц не входило. На той стороне дороги смирно стояла казарма, а рядом с ней еще один жилой дом, за ними штаб. В штабе незнакомые сталкеры уже были, а когда их заметили девчонки, парни взяли право, к третьей основной дороге, значит…       Светловолосая в двух словах поделилась этой мыслью со своей подругой, и обе как по команде повернули головы вправо.       Как только они вышли из госпиталя, у каждой из них было желание смотреть именно направо. И что-то толкало именно в тот проем, заваленный ржавой арматурой и заросший крапивой, да такой, что зеленоглазая оказалась ростом ниже самого высокого стебля.       Но выбора особенно не было. Убегать по открытой территории – значит сразу подписать себе приговор быть пойманными. Когда светловолосая первая дернулась в проем, ее подруга чуть замешкалась и успела заметить, что две фигуры, стоящие вдалеке, не спешили гнаться за ними. А может, они и вовсе не увидели их, может, они вообще стояли лицом не к девочкам? Солнце подвело - скрылось, очернило городок, и на него снова будто опустилась пелена мрака незримой, потусторонней жизни. А вдруг это были не люди, а призраки?..       Остановил поток мыслей царапнувший ногу железный прут. Нога в кеде съехала и попала в решетку – пришлось приложить усилия – и на бледной коже выступила кровь. Ей повезло – за секунду до того, как подруга дернула ее за руку, у нее получилось выпутаться. Крапива жгла руки, лицо, ноги, она постоянно запиналась, но продолжала идти.       Выпутались. Они выбежали из узкого прохода, тут же миновав штаб; тяжело дыша, быстрым шагом преодолели сорняковые заросли бывшего огорода – его узнали по остаткам парника – и уткнулись в небольшое здание, обшарпанная надпись у двери гласила: «Баня».       Зеленоглазая нервно переминалась с ноги на ногу и потирала руки: их начали покрывать красные волдыри, а на ногах красовалось множество порезов и царапин. Болели, жгли, но страх притуплял боль. Так, и что они имеют? Ломанулись как лоси через зубастый проем, испугавшись людей… Девчонке в топике и самой это казалось неимоверно глупым: играть в догонялки вместо того, чтобы просто уйти, не рисковать, не подвергать себя опасности, не ранить свое тело…       Наивные детские сознания просили приключений. По возвращению во взрослый мир одну из них ждала школа, вторую – универ, а возможность прогуляться предоставляли только парки, скверы, культурные места шумной Москвы и компании друзей, бурно обсуждающие учебу, отношения и летний отдых.       Это место притягивало. Как ни крути, уходить не хотелось; все происходящее казалось игрой на подобии пряток, заманивала своим азартом и не хотела отпускать. А они и не сопротивлялись.       Черная дверь не поддалась, оказалась закрытой. Светловолосая окинула взглядом уходящую вправо стену: белый кирпич тянулся недалеко, в конце из-за него выглядывал железный лист козырька. Не долго думая, она кивнула подруге и побежала туда.       Замок вяло болтался на гнилой железной петле. «Снова закрыто», - подумала девчонка в берцах, но вторая дернула железную ручку и дверь со скрипом поддалась… вместе с петлей. Видно, открыли ее уже давно, и довольно грубо. Они переглянулись – и нырнули в проем. Дверь тихо прикрыли. - Вопрос, - светловолосая прошла вглубь, распинывая армейскими ботинками отвалившуюся плитку, - зачем мы вообще сюда пошли? Они могут проверить. - А зачем мы вообще остались? – Выдохнула ее подруга и полезла в рюкзак за водой. – Могли бы уйти. Как же все болит… - ожоги и порезы чувствовались уже сильнее, чесались и жгли. - Приключения, друг мой, - хмыкнула светловолосая, - опасные приключения! Фонарик есть? - Да, - вместе с бутылкой воды девочка вытащила небольшой фонарик и протянула его подруге.       Та несколько раз нажала на кнопку, но упрямый фонарь включился только с третьей попытки. Слабый луч света скользнул по полу, натыкаясь на покрытую пылью и грязью всевозможную утварь, прыгнул на замазанное чем-то окно, прочесал потолок. Ничего интересного. Такое же забытое место, как и любое другое помещение в этом военном городке, заросшее плесенью, пылью и тоской. Хотя… вдруг взгляд девчушки зацепился за кусок чего-то черного в полу. - Ну и что тут у нас? – Светловолосая хмыкнула, откинула ботинком фанеру, прикрывающую объект интереса и присела на корточки, - слушай, да это же люк. Там погреб? Или для баньки собственный бункер забабахали? Вот моешься, спинку натираешь, тут хоп – бомбят! А ты сразу в бункер! Мокрый и в пене, зато живой! Зеленоглазая рассмеялась. Но выражение ее лица тут же сменилось, и она прошептала: - Я что-то слышала про подземный бункер… - Она снова замолкла, вспоминая. И продолжила, - кому не положено было об этом знать, не знали, но все равно разговоры ходили. Мол, тот бункер, что на входе – это так, для показухи. Настоящий же был под самим городком. Ну или не «настоящий», а такой – серьезный, большой, который надо было спрятать, прикрываясь другим. Типа, вот, смотрите, у нас есть бункер, в котором можно людей спрятать! А в секретном то ли какие-то особые запасы оружия были, то ли что… В общем, начальство не хотело, чтобы о нем все знали.       На лице ее подруги застыла гримаса интереса. Тупая такая гримаса, с ней обычно выдуманные байки ночью у костра слушают. Зеленоглазая хихинула и хлопнула подругу по плечу: - Да может там вообще погреб. И неправда это все, может быть. И скорее всего, он заварен. - А мы это сейчас и проверим, - ожила девочка в берцах и принялась искать способы проникнуть внутрь таинственного подземелья.       Хорошо сейчас было-бы иметь под рукой фомку или что-то подобное. Ручка или то, что должно было находиться на ее месте, было спилено. Или оторвано, отварено. Не понять. Логично предположить, что если кто-то не хотел, чтобы после запустения туда попали посторонние, крышку либо заварили, либо механизм закрутили до отказа и после этого сняли рукоять.       У двери, под деревянной скамьей, избитой возрастом, аккуратно стоял совок. Вопрос «для чего он здесь?» не продержался в головах юных исследовательниц и секунды, светловолосая схватила его и вернулась к люку.       Под крышку кончик лопатки вошел легко, но поднять ее не смог. Заперто. - Чего и следовало ожидать… - вздохнула ее маленькая подруга. - Вношу предложение пойти и поискать в других помещениях, - загорелась идеей та, - кстати, сколько времени?       А телефон как будто сошел с ума. Часы на нем зависли. Со вторым мобильником та же история. Обе девчонки бросились на улицу, но солнце будто пропало. По небу плыли небольшие облака, которые просто не в состоянии скрыть за собой огненное светило. Теней не было.       По телу прокатилась волна страха, комок застрял в горле. Нет-нет, тут явно что-то не так. В смысле, с ними не так! Наверняка, это они в упор не видят солнца, а мобильники просто взяли да заглючили, оба сразу. - Групповые галлюцинации? – Дрожащим голосом спросила одна. - Не думаю, - в ответ пролепетала ей вторая. - Да на худой конец можно найти тех людей, которые бродят где-то рядом и спросить у них время и… и.. – язык заплетался, и с молчанием вышел дрожащий вздох. - Мне страшно. Вдруг и с ними что-то не то? – Она с опаской оглянулась и прижалась к подруге.       В это место ходили люди. На закрытых форумах висели отчеты. Ни о какой чертовщине никто и словом не обмолвился. В любом случае, можно плюнуть на все это и… - Давай просто уйдем.       Ее подруга кивнула, и они молча спустились с террасы бани. Шли, смотря себе под ноги: разглядывание трещин в старом асфальте и пробивающиеся через них травинки было куда спокойнее, чем рыскать взглядом в поисках пропавшего солнца или болтающихся неподалеку людей. Или не людей. О последнем старались не думать.       Шли быстро, но уверенно, несмотря на то, что каждой хотелось уже бежать. На главной улице свернули вправо, миновав псевдобункер, и постоянно борясь с желанием обернуться или задрать голову вверх.       Знаете то чувство, когда, говоря слово «изумление», употребляете его в совсем не позитивном смысле? То же тяжелым потоком обрушилось и на них. Та короткая дорога меж гаражей, что выводила к воротам с облезшей краской, превратилась в бесконечную тропу, уходящую настолько, что невозможно было разглядеть, что таится в ее конце, если он вообще был.       Вязким, мокрым, холодным страхом подмывалась к сознанию одна единственная мысль:        Дороги. Назад. Нет.