Наблюдение с близкого расстояния

По крайней мере девять раз Гарри Харт закрывал глаза с полной уверенностью в том, что больше никогда не откроет их снова. И, что уж тут говорить, каждый раз он был неправ. Он просыпался привязанный к стулу или к столу, или к чему там сейчас привязывают шпионов, чтобы выпытать из них информацию? Хотя многие просто хотели этого идиотского театрального эффекта, как и Валентайн, наставивший пистолет прямо в лицо Гарри - понятно, почему, придя в сознание в этот раз, Гарри впервые испытал настоящее удивление. В голове у него стучало. Но он не чувствовал никаких ограничений в движении. Поверхность под его спиной была скорее мягкая, чем твердая, температура вокруг нейтральная, не было никаких звуков, по которым можно было бы судить, что он в самолете или в поезде - странно, но, поверьте, у Гарри уже был такой печальный опыт. Агент держал глаза закрытыми в ожидании какого-нибудь комментария от его похитителей: "Мы можем сделать это или по-хорошему, или по-плохому" был самым типичным, Гарри от него клонило в сон, и "Твоя жизнь полностью в моей власти" тоже был в списке типичных фразочек маньяков с манией величия, который они с бывшим Ланселотом составили в пьяном угаре, сидя в баре отеля Ритц. Однажды он услышал даже "Я настаиваю на том, чтобы ты сказал мне имя своего портного", от этого Гарри аж подавился собственной кровью, пока его противник привязывал его лодыжки к стулу, задумчиво проводя пальцами по нижнему шву на брючине. Но сейчас он услышал только мурлыкающий женский голосок с акцентом, мягкий и тихий, будто через колонки. - Ты прав, довести меня до оргазма первой - по-настоящему джентльменский поступок. А вот это что-то новенькое. Удивленный, Гарри открыл сначала один глаз, а затем другой. Он был в маленькой комнатке, не богато, но со вкусом обставленной, сам он лежал на двуспальной кровати, стоящей прямо у стены. Без окон. И без камер наблюдения. На двери было окошко и огромный засов, само его существование кричало "Ты в тюрьме", не помогала даже мягкая кровать и странная картинка, в основном веселого василькового цвета, которую сюда повесили, руководствуясь дрянной книжонкой о психологии цвета, в уверенности, что их гостям/клиентам/заключенным/пленникам (нужное подчеркнуть) просто необходимо внушить доверие сквозь сетчатки. - Это Галахад, проверка связи, - пробормотал Гарри, садясь. На ответ он особо не рассчитывал: все-таки при нем не было его очков. А еще - опираясь на быстрый осмотр - у него не было телефона, ремня, зонта, часов и запонок. Валентайн и его приспешники извлекли свой урок из драк с агентами Кингсмэн. - Ну, мир не висит на волоске. Больше нет, - послышалось из-за стены слева от Гарри. И это был голос Эггзи, запыхавшегося и довольного после оргазма, и этого уже было достаточно, чтобы разрушить все спокойствие, что было у Гарри благодаря васильковым стенам. - Да и времени у нас не особо много. Могу хотя бы возместить качеством, - добавил Эггзи. - Может, еще раз расскажешь о том как ты... Как ты это назвал? Разоблачил заговор? - попросила женщина. Ее голос был знаком, но память Гарри вела себя как сучка и никак не хотела вспоминать. - Ага - сказал Эггзи. - Разоблачил заговор, зарезал злодея и все такое. Гарри почувствовал, как поднимаются уголки его губ. Он никогда и на секунду не сомневался, что сделал правильный выбор, и Эггзи будет отличным агентом Кингсмэн. И мир снова спасен. Спасен этим парнем. - Только я лучше вылижу тебя, чем буду повторять это снова и снова, - ответил Эггзи, и Гарри застыл с гордой улыбкой на лице. - Да, я... ох. О, да. - А затем еще что-то низко и чувственно на другом языке. Гарри не мог разобрать, но он поставил бы все свои деньги на то, что это было нечто неприличное. - Только очки сниму. - Ага, - сладко пропела девушка, - а ты без них не заблудишься? Сам того не желая, Гарри издал веселый смешок. - Солнышко, - сказал Эггзи, с вежливостью и легкой ноткой "я ебал", Харт мог поклясться, что это он перенял у него, - твой клитор я найду и в темноте с закрытыми глазами, не волнуйся - Мне они нравятся, - решила она. - Оставь их. - Так точно, - ответил Эггзи, и на какое-то время он больше не слышал их речи, только... звуки. Гарри зажал уши руками, ради сохранения их приватности и своего джентльменства, но потом почувствовал себя полным идиотом и опустил их. Будто бы он никогда не слышал, как люди занимаются сексом. С его-то работой. Но он представлял. Не мог не представлять. Изогнутую спину девушки и разведенные ноги, ладонь Эггзи плашмя на ее животе, другой он, дразня, ведет по ее бедрам, а потом наклоняется и проводит языком. Эггзи пристально следит за ее реакцией, своими красивыми потемневшими глазами, на каждый ее отклик он меняет свои действия: ведь он прирожденный агент Кингсмэн - не сдается в трудных ситуациях и ко всему находит оригинальный подход. На Эггзи его... что? Его собственные тряпки или костюм? А может вообще - ничего, учитывая то, чем он сейчас занимается? Но очки на нем, значит, Гарри может предположить, что кто-то позаботился нормально снарядить его для миссии. Гарри даже на секундочку был благодарен этому неведомому кому-то на другой стороне видео-трансляции, но если этот кто-то - Мерлин, то нет, нихуя он не благодарен. Потому что Мерлин - высокосортный мудак, и, исходя из жизненного опыта Гарри, будет наблюдать за всем процессом, а позже будет попрекать едкими замечаниями, оо, он точно прибережет их для какого-нибудь удобного случая, например, когда Эггзи будет перепрыгивать с крыши одного поезда на другой. И оба поезда будут ехать. А у него будет сломана ключица. А еще будет лить дождь. Памятный вышел вторник. Гарри в жизни не ругался так громко и так непристойно. По другую сторону стены, стоны женщины уже были в темпе аллегро и стали выше на пол-октавы, пока она не сорвалась на громкий крик, сопровождаемый сбитым дыханием. - Хватит, - выдохнула она, - прекрати, уже достаточно. - Серьезно? - сказал Эггзи. - Уже? - Его голос хрипел. Наверняка, его губы сейчас были влажные и припухшие, на щеках играл румянец, а волосы были в полном беспорядке из-за того, как беспорядочно она вскидывала бедра, пока он своим языком... Гарри прикусил щеку и мысленно обматерил себя пару раз. - У меня три недели не было секса, - сказала девушка. - Да. Уже. - Я, конечно, слышал, что вы, скандинавские девицы, на все готовы, - ответил Эггзи, - но чтобы настолько. Так вот откуда Гарри ее знает. Он винил свою травму головы и откровенно странные обстоятельства, из-за которых он не признал принцессу Тильду раньше. Настолько подробные детали акта порнографического характера в паре метров от Гарри, как ни странно, спокойствия ему не добавили. - Думаю, тебе уже пора трахнуть меня в зад, - сказала Тильда. О, так еще хуже. - Да, блять, о, даа. - Спешно ответил Эггзи. Гарри мог представить его широко-раскрытые глаза, довольную улыбку, чистая эмоция сладкого предвкушения, такую же получил он сам несколько месяцев назад в примерочной ателье, как раз перед тем, как пол под ними начал опускаться. - Черт. У тебя есть... Ну ты поняла... да, спасибо. Агент воспользовался наступившей тишиной, чтобы встать и еще раз проверить дверь, надеясь на магический авось, что открыл бы ему путь на свободу, но дверь все так же была заперта. Даже несмотря на то, что у него с собой не было примочек Кингсмэн, он бы смог открыть ее минут за десять. Но каждый раз, когда он пытался сосредоточится на предметах в своей комнате, его разум подкидывал ему новые картинки того, что могло происходить в соседней камере. Эггзи обмакивает пальцы в смазке. Эггзи держит одну ладонь на ягодице девушки, а другой раскрывает ее для себя. Эггзи раскатывает презерватив по члену, проведя рукой пару раз по всей длине, и при этом прикусывает нижнюю губу. - Большинство мужчин не тратят так много времени на подготовку, - отметила Тильда. - Они думают, что две секунды, два пальца и готово! Ты уже занимался этим раньше? - Всё-то тебе и расскажи, - ответил Эггзи. Даже самый низкоквалифицированный шпион нашел бы этот ответ интригующим и достойным дальнейшего расследования, но Эггзи сказал это таким пошлым голосом, что Гарри, к своему стыду, очень отвлекся. Харт сел обратно на свою кровать и сжал губы. Тильда вновь завела свою симфонию: счастливые смешки, прерываемые довольными хмыками и низкими вздохами. Господь милосердный, королевство за беруши. Не то чтобы он чувствовал себя как тюрьме, но вряд ли Валентайн планировал такие развлечения для гостей. Да и вещи ему упаковать не дали. Он будто снова в своей частной школе, соблюдает негласный кодекс всех юношей, которые сосуществуют вместе в самый разгар пубертатного периода: если ты делаешь вид, что не замечаешь, как парень на соседней кровати дрочит под одеялом, то он окажет тебе услугу и тоже не будет тебя замечать. - Да, - выдохнула Тильда. - Ну же, двигайся... Да, вот так. - На этот горный склон крутой, - тихо пропел Гарри, - ступала ль ангела нога? Но он не хотел напевать слишком громко. Если он мог слышать, как Эггзи по самые яйца вставляет в зад шведской принцессе, то они наверняка услышат его тихий "Иерусалим". У Гарри не было сомнений (ладно, немного он сомневался, мало ли что взбредет Эггзи в его до чертиков упрямый лоб), что Эггзи тут же прекратит все действия, если узнает, что его наставник находится рядом. Было бы неловко испортить ему все удовольствие. Быстрый перепихон после спасения мира был давней традицией в Кингсмэн, даже если сам Гарри давно уже от нее отказался. - Черт побери, - выдохнул Эггзи. - Ты... аах. Тильда издала звук, который можно было расценить и как одобрение, и как нетерпение, но точно не как осмысленную речь. Гарри допел "Иерусалим", после перешел на "Правь, Британия!", а затем начал вспоминать глупейшие песенки, которых он нахватался на первом году обучения в Кэмбридже. Мелодии навеяли ему грустные воспоминания о молодости, у него будто заныли старые раны: автобус из Гоулди, выходные в Или, прохладные утра на озере, шлепок, шлепок... Внезапно он понял, что напевает в том же ритме, что и удары плоти об плоть в соседней камере. Гарри задержал дыхание как раз в то время, когда Эггзи издал длинный и громкий стон, а затем послышался негромкий удар, будто у юноши после оргазма отказали колени, и он свалился на кровать, придавив Тильду. - Спасибо, - раздался ее голос вскоре. - Было неплохо. Эггзи рассмеялся. В мягком, послеоргазменном тоне, от которого у Гарри все тело свело непонятной болью. Внезапно он отчаянно захотел увидеть лицо Эггзи. - В любое время, милая. Гарри выдохнул. Наконец-таки. Сейчас обязательно кто-нибудь явится, чтобы освободить всех остальных заложников. А он и его мигрень могут пока просто свернуться калачиком на кровати и попытаться вернуть себе честь мундира, которую он чуть не растерял, хах, пока Эггзи совершал свой... - А сейчас, - сказала Тильда, - хочешь я тебя трахну? - Ебанаврот, - чуть ли не пропищал Эггзи, - откуда у тебя, блять, дилдо? Почему ты взяла с собой... или, погоди, это Валентайн что ли?.. Что за ..? Вопросы Гарри посчитал весьма дельными, он сидел с абсолютно прямой спиной на свой кровати и у него даже не было чертовой пары чертовых затычек для ушей. - Любрикант и презервативы у тебя вопросов не вызвали, - возразила Тильда. - Почему у тебя... - У меня всегда с собой небольшая коллекция секс-игрушек, - сказала Тильда с таким апломбом, что позавидовала бы сама королева. - Мне разрешили взять с собой свою дорожную сумку. Перед тем как меня похитили. Видишь? Последовала небольшая пауза. Гарри уставился на успокаивающий васильковый цвет и проклял свое богатое воображение. - Мда, - пробормотал Эггзи. - Ты точно не скучала здесь три недели. - Так да? Или нет? Гарри позволил себе небольшое путешествие по реке воспоминаний, дабы воссоздать череду событий, которая по божьему промыслу привела его к этой утонченной агонии. - Да, давай, - согласился Эггзи. За свою жизнь Гарри убил многих, а покалечил, наверное, и того больше. Но и мир спас пару раз. Он не был уверен, то ли это карма решила воздать ему по заслугам, и это его наказание, что-то вместо того, чтобы быть прикованным к скалам, а вокруг грифоны жрут твою печень и прочее, то ли это его награда. Высшее образование подвело его, и он не смог вспомнить ни одной бескорыстной награды во всей древнегреческой мифологии, только стонущий за стеной Эггзи. Видимо, в вопросе и был его ответ. - Как ты хочешь? - спросил Эггзи. - Как тебе удобно, - невозможно вежливо ответила Тильда. - Отлично. Оближи. Гарри вновь обратился к своей памяти, вспоминая разговор с Мерлином, много лет назад, о том, что ни один рекрутский набор не проходил без того, чтобы ученики не назвали координатора нехорошим садистом, и да, нехороший - это не то слово, что они обычно употребляли. Мерлин лишь поправил очки, невероятно довольный собой, и сказал: - Знаешь, Галахад, только тогда ты понимаешь, что они стоят затраченных на них усилий. - Когда? - уточнил Гарри. - Когда они начинают тебя оскорблять вербально? Мерлин ответил: - Нет, когда твое желание сломить их сильно. Когда ты смотришь на них тяжелым взглядом и думаешь, что выкинул бы каждого с самолета. Тогда Гарри решил, что это чушь собачья. (Ну если не брать в расчет невыносимого Руперта, который пробыл Гавейном целых восемь месяцев, пока не умер на поле боя, и которого Гарри от всей души хотел прибить всем, чем только можно). Но Гарри никогда не выставлял кандидатов, в которых был бы хотя бы на восемьдесят процентов уверен. Он убеждал себя, что ему просто не везет в таких вещах. Но это было до Гэри Анвина. Сейчас он понимал, что имел в виду Мерлин. Как только он увидел Эггзи, у него сразу же появилось жгучее желание достать зонт и столкнуть им юношу с лестницы, только чтобы потом с удовольствием смотреть, как он забирается обратно. И это чертово желание не прекращалось. Он все еще хотел зажать Эггзи в углу, чтобы посмотреть, как он вздернет подбородок, обнажит зубы и выгрызет себе свободу. Это было жестоко и нелепо, но именно в этом Гарри был уверен как ни в чем в своей жизни. В этот момент в соседней камере Эггзи будто бы подавился, за тем последовал долгий вздох сквозь зубы и небольшой кашель. Разум Гарри плавно перетек к чему-то, вроде: "Да, я могу понять, как кто-то - не я, конечно же, просто гипотетический кто-то - в определенном контексте пожелает засунуть что-нибудь Эггзи в рот так, чтобы его глаза расширились, и посмотреть, как глубоко он сможет взять." - Ты не ответил на мой вопрос, - вновь повторила Тильда. - Я спросила, делал ли ты это раньше. - Знаю, - ответил Эггзи, по крайней мере попытался. Он закашлялся, будто от судороги. - Знаю. Та часть мозга, которая отвечала у Гарри за теорию распознавания образов, внезапно выдвинула интересную мысль: если Мерлин - извращенец по ту сторону видео-сигнала, то кто он? - О, великий герцог Йорка, - в отчаянии начал Гарри, - имел он десять тысяч мужей. О нет, лучше нет: ему сейчас не стоит думать о том, как кто-то может иметь мужей в любом смысле этого слова, спасибо. Кроме того, у него в горле пересохло. Он отставил попытки петь и провел руками по бедрам, сжимая в ладонях ткань брюк. - Подними задницу, - командовала Тильда. - Да. Отлично. С девушками пробовал? Или с мужчинами? - Джентльмен, - низко протянул Эггзи, безбожно скатываясь в свой уличный акцент, - не трезвонит о своей личной жизни. Блять. Просто охуительно, вот так. Ну же, еще один, вставляй. Сколько уже было пальцев? Тонкие женские пальцы, он наверняка отдавался им легко и красиво, как и всему что мог предложить Гарри и тренировки в Кингсмэн. Эггзи, как полотно для будущей картины, был превосходен. Как сексуальный объект, он - искусство. Блестящий от пота, с румянцем на золотистой коже, умоляющий, чтобы его коснулись, чтобы его берегли, как сокровище, чтобы его сделали своим. - А что? Неужели стесняешься? - предположила Тильда. - Не стоит. Мы больше никогда не встретимся. Я очень рада, что ты спас мир, и все это очень весело. Но как только мы закончим, я вернусь в Швецию. - Не в этом дело, - сказал Эггзи. - Просто, аах, меня ведь тренировали, чтобы я не разглашал никакой личной информации. Ох. Сука, блять. Твою ж маать. Гарри вновь был полон гордости за мальчика, как и в тот раз, когда он смотрел, как Эггзи кричит в лицо стучащей по рельсам смерти, натягивал веревку на запястьях, а глаза сияли упорством и страхом. Принцесса Тильда захихикала. - Просто потрясающе, - ответила она. Весьма продвинута в языке, однако. Ее слова как десерт, сладкие на губах. - О, я уверена, твои хозяева были бы горды тобой. Гарри думал, что Эггзи возмутится, услышав хозяева, но в ответ последовали только втянутый обратно вздох, а затем - гортанный стон. - Прекрасно, - восхитилась принцесса. - Ох, ты очень хорош. Хочешь больше? - Просто подожди немного, - хрипло отозвался Эггзи. - Господи, это слишком. Черт. - Подожду, - ответила Тильда. Гарри легко мог вообразить ее, с розовевшими полосками от ремней, смотрящую вниз с невозмутимым самообладанием, глядя на Эггзи, растянутого у самого кончика дилдо. Вежливо, как может только тот, кто привык к вежливым беседам в нелепых ситуациях, она продолжила: - У тебя красивая задница. "Только заметила?" - пробормотала часть сознания Гарри, которую он изо всех сил пытался заглушить новым гимном. Правь, Британия, волнами! Эггзи издал странный звук, похожий на смех. - Ага, спасибо. Твоя тоже ничего. Еще будучи новичком в Кингсмэн, на миссии где-то во Франции - в Тулузе или все-таки в Ницце? - Гарри провел три часа, замурованный в сушильном шкафе, только тонкая плетеная дверь отделяла его от главарей местного черного рынка, в отношении которых он вел расследование. Тогда он получил свой суровый урок в наблюдении. Самое главное, естественно, оставаться абсолютно недвижимым. Не издавать ни звука, несмотря на судороги в ногах и спине. Спустя час у него получилось отделить чувства от тела и все свое внимание сосредоточить на их словах, запоминая имена и прочие мелкие детали, отпечатывая их голоса в сознании так, чтобы он мог узнать их в первую же секунду, как услышит. Гарри, сам того не желая, сейчас был примерно в том же, почти гипнотическом состоянии. Если до этого он пытался отгородиться от звуков из соседней камеры, то теперь его слух был так напряжен, что он мог слышать абсолютно все. Он мог слышать каждый влажный шлепок плоти, каждый рваный вдох и слабый скрип кровати, говорящий о том, что кое-кого сейчас втрахивают в дорогущий матрас. - Разве твои хозяева не гордились бы тем, как ты принимаешь член? Если бы они только могли увидеть тебя такого, с поднятой вверх задницей, такую жадную до члена дырку. Вот он. В этот момент картинка впечаталась в голову Гарри так ярко, как горящие склады с оружием в полночь в России, и он больше не мог врать самому себе, что это странное чувство, которое сеет в его мыслях хаос, заставляет кровь кипеть, а сердце биться чаще - привязанность или гордость. - Блять, - простонал Эггзи совершенно другим тоном. Гарри уставился вниз на собственную эрекцию, натягивающую плотною шерстяную ткань брюк. Как не вовремя. - Никакого поощрения ты не получишь, - сказал он, глядя вниз, самым суровым и самым тихим шепотом, на который только был способен. - О дааа,- задыхался Эггзи, - ты не... Я... О, черт бы тебя побрал, вот так, вооот так. Внезапный толчок кровати буквально эхом отозвался в его животе, они были так близко. Кровать Тильды билась о стену. Эггзи выругался так тихо, что Гарри не смог разобрать ничего, кроме нескольких фрикативных согласных. Кровать вновь ударилась об стену. Харт изо всех сжал простыни, будто он держался за карниз, за веревку, за единственную вещь, что отделяла его от падения в пропасть. Он упрекнул себя в отсутствии контроля и заставил себя разжать пальцы. Ему хватало и одной, весьма конкретной части тела, который он не мог управлять. - Ты такой чувствительный, - восхитилась принцесса. -У тебя почти встал. Наверное, ты моложе, чем я думала. "Подними задницу," - сказала она. Гарри помнил, что Тильда была высокой девушкой, даже стоя на коленях. Одна ее рука, наверное, оставляет полумесяцы от ногтей, впившихся в бедра Эггзи, другой рукой она кружит вокруг члена Эггзи, едва задевая, дразня. - Или ты думаешь о ком-то другом? Какой-нибудь англичанке, что ждет тебя дома? - она замолчала, будто бы ожидая от него ответа, но он смог издать только приглушенный всхлип, который скорее звучал как жалоба, чем ответ. - Оо, нет, о ком-то с настоящим членом, чтобы он вжал тебя в матрас и зажал тебе рот рукой вот так. Харт десятилетия потратил на то, чтобы научиться сдерживать любые животные звуки, что он мог издать. Это значило, что полузадушенный выдох, чуть ли не оглушивший его, принадлежал Анвину. Гарри представил член Эггзи, темно-красный и чертовски красивый, вновь почти твердый, и как он бесстыдно и жадно трется об ладонь Тильды. - МмфБоже, ох, чертчерт, ну же. - Значит, мужчина. - Тильда была довольна ответом. Она даже не запыхалась: Гарри вновь некстати вспомнил моменты из ее досье, например, что однажды ее практически отправили на Олимпиаду, представлять свою страну в лыжном спорте. - Скажешь кто? Или мне придется тебя пытать, шпион? Я могу быть очень настойчивой. - Какая разница? - грубо ответил Эггзи. - Его ведь здесь нет. - Ну, мальчик-шпион, - сказала Тильда, будто бы обидевшись. - Подыграй мне. Это будет весело. - Твою же мать, - на выдохе простонал Эггзи. Он продолжил говорить, но внезапно его слова звучали приглушенно, будто он уткнулся головой в подушку, или он рукой - ведь так сказала Тильда? - вновь зажал себе рот. Наверное, он прикусил ладонь, а может ему просто нужно было засунуть что-то в рот, занять язык, пока дилдо растягивал его задницу. Именно в этот момент, Гарри решил послать все нахуй, и эта мысль была ясной и немного отрезвляющей, как кубики льда в хорошем джине. Нахуй. Он закрыл глаза. Гарри чуть не умер. Кингсмэн вновь спасли мир. И пусть заголовки газет не будут такими посредственными, как нравилось Гарри - взять к примеру хотя бы целую церковь мертвых людей, не говоря уже о том, что еще могло произойти, пока он был без сознания, - если судьба решила, что он будет сидеть здесь, в цитадели порока и разврата, и слушать, как кто-то хорошенько вытрахивает из Эггзи все мозги, то он тоже может позволить себе сделать все так, как ему хочется. Гарри двумя пальцами зацепил петлю галстука и потянул, широким движением развязывая шелковый узел. - Ты... Почему ты остановилась? - возмутился Эггзи. Как только Гарри снял галстук, он приступил к пиджаку, осторожно сложил его на противоположной стороне кровати. Он начал закатывать рукава рубашки, которые и так болтались, не закрепленные запонками. Три осторожных заворота. Главное - не сильно измять ткань. - Выдохни, - как-то по-доброму сказала Тильда. - Ты слишком напряжен. Все твои мышцы. Вот здесь. Где она его касалась? Вела ладонью по позвоночнику? По широкому развороту плеч или по бокам, напряженным как провода? По его бедрам, дрожащим от усилия удержать самого себя на месте? Гарри закрыл глаза, расстегивая ширинку. Он мог незаметно выцепить самую маленькую деталь из разобранного пистолета, мог опустить яд в бокал так, что поверхность не пойдет рябью: его пальцы были как тихий шепот любовника вокруг очерченного тканью и напряженного до боли члена. Но даже слегка задев его ногтем, Гарри почувствовал, как желание спиралью скручивается внизу живота. Там, где все мышцы были напряжены. - Блять, да ладно, пожалуйста. И тут Гарри задумался, что это, наверное, последнее, на что способен его умирающий мозг, вуайристические фантазии, вместо райского сада или света в конце туннеля. Черт побери, пора признать: как только он увидел Анвина, он захотел не только столкнуть его с лестницы, но и привязать мальчишку к чему-нибудь - к железной дороге, к столу, к ободранной батарее или дорогущей кровати - и заставить его умолять; захотел разрушить его до основания и выстроить заново среди простыней своей кровати, чтобы после никогда из нее не выпускать. Гарри шпион, ради всего святого. Он всегда считал сады скучными. - О, нет-нет, - сказала Тильда с леностью принцессы, привыкшей к власти, - убери руку от своего члена. Гарри перетянул простынь себе на колени. Он не стал спускать брюки слишком вниз, но и пачкать их он тоже не хотел. На них и без этого уже был влажный след, оставленный истекающим смазкой членом. - Держи руки рядом с головой, - продолжила Тильда. - А ты и в этом хорош. Делаешь то, что тебе говорят. - Что ж, это - аах - открытие для меня, - ответил Эггзи с легким смешком. - О нем ты думаешь? - внезапно спросила Тильда. - О том, кто отдает тебе приказы? - Он... Он не отдает мне приказы. Больше нет. - А затем вместо ответного огня, Эггзи мудро решает сдаться на милость врагу, видимо, он тоже решает послать все нахуй и не хочет останавливать эту игру. - Но он помогал меня тренировать. Вообще, это он меня выбрал и все такое. Гарри чувствовал себя словно лобовое стекло машины, в которое, будто в замедленной съемке, влетела пуля: невозможное напряжение, треск, а затем взрыв осколков. Его член дернулся, и еще раз, когда он наконец освободил его от давления резинки белья, отчаянно нуждающийся в касании. Он чувствовал, как его дыхание становится все тяжелее. В голове не осталось ни одной мысли, только порочные желания, и его кожа покрывалась мурашками. - А, - выдохнула Тильда, будто решила головоломку. - Понимаю. У меня такое было с учителем английского, когда я была еще совсем юной. - Даа? - протянул Эггзи, и звучал он искренне заинтересованным в этой интимной подробности, будто акула, учуявшая кровь. Должно быть Эггзи, в отличие от Гарри, еще и сам не понял, как легко он может переключиться в шпиона, потому что он тут же начал прерывисто смеяться из-за силы толчков Тильды. Часть разума Гарри, которая была на сто процентов агентом Кингсмэн тщательно проанализировала эту информацию об учителе английского и отложила на полочку, мало ли, вдруг понадобится в будущем: никогда нельзя быть на сто процентов уверенным в королевских особах. Зато теперь понятно, откуда в ее лексиконе такие слова, как любрикант. - Ты хочешь, чтобы он трахнул тебя, чтобы научил тебя делать это правильно, так, как он хочет... - Иисусе, - простонал Эггзи, и первые гласные вообще не разобрать, настолько измученными они вышли, будто прошли через мясорубку, три бара на окраине и, наверное, зацепились за забор по дороге, но, невероятно, но факт, это были самые возбуждающие гласные, что Гарри когда-либо слышал. Внезапно вся ситуация перестала быть нелепой или забавной, или просто восхитительным актом вуайреризма, потому что Гарри очень хотелось выломать замок, гордо зайти в соседнюю камеру и сказать этой невероятно креативной королевской особе из Скандинавии большое спасибо, но дальше он справится сам, грубо вжать Эггзи обратно в подушку, прежде чем он успеет выпрямиться. Он вжимал бы Эггзи в кровать, а потом вставил бы прямо туда, где он был растянут игрушкой, которая раскрыла его для Гарри, подготовила. Эггзи сказал бы что-нибудь грубое своим умным, сладким, грязным ртом, сказал бы ему двигайся, но он бы только наклонился к самому его уху и, прикусив мочку, ответил бы: Ну же. Попроси меня вежливо. Гарри будто бы со стороны услышал свой собственный стон, он не мог даже думать о том, не был ли он слишком громким, и, наконец, обхватил свой член ладонью. Он чувствовал себя и старым, и молодым одновременно: член был твердый, до боли, и он сам был так близко, его тело дрожало до самых костей. Эггзи завопил: "Блятьблятьблятьбляять", а затем закричал так громко пронзительно, будто его второй оргазм, как поцелуи плетки на коже. Измученный, Гарри рухнул на кровать, отчаянно толкаясь бедрами в кулак. Он хотел знать, какие эмоции были сейчас на его лице, мог представить их, что-то между болью, вызовом и блаженством, Эггзи прикусывает его пальцы, сжимается вокруг него, жарко, отчаянно и невозможно красиво. Он кончил на свои пальцы и простыню, с тихим рыком сквозь сжатые зубы, и почувствовал, будто его окатило волной удивления, хотя, удивляться в общем-то и нечему. Как иногда бывает при оргазме, последние слова застряли в его голове, время тянулось вокруг них бесконечно - делать так, как он хочет, делать так, как он хочет; ты хочешь чтобы он научил тебя, - пока он не пришел в себя, грудную клетку свело от боли, язык вновь и вновь проходит по сухим губам. Гарри пялился на васильковый потолок, и его разум полон самых неспокойных мыслей. Что же. Им определенно придется... Поговорить. Скорее всего, несколько раз. Хотя он не имел ни малейшего понятия, с чего начать. Итак, Эггзи, как давно ты хочешь мой член в себя? Итак, Эггзи, у меня есть для тебя пара приказов, которым тебе захочется подчиниться. Эта мысль отдалась мягкой волной удовольствия по позвоночнику. Итак, Эггзи, как ты отнесешься к тому, чтобы поехать ко мне домой, где я тебя выебу так, что ты забудешь свое имя, что ты будешь кричать подо мной, что не останется ни миллиметра твоей кожи, которого я бы не коснулся губами? Затем - БАХ - что-то громко ударилось о дверь камеры. Его камеры? Или Тильды? Головная боль, ненадолго уступившая более плотским нуждам, вернулась вновь, требуя внимания, как настойчивый студент. Медленно Гарри вытер руку об простынь. Почти сразу же последовали еще более громкие удары, сопровождаемые голосом, который Гарри даже после сотрясения мозга и хорошей дрочки смог узнать. Новый Ланселот. - Ой, да ладно, Эггзи. Мы все очень впечатлены. Но позволь тебе напомнить, что я сбила спутник, а потом приземлилась в открытом поле. Мерлин успел слетать туда и обратно, мы уже даже придумали, как открыть двери камер, а ты почему-то все еще здесь, черт побери, когда ты уже натрахаешься? Двери. Кхм, не то, чтобы он слышал, как они открывались. Гарри сел. Вытер руку еще раз, после чистым концом простыни вытер еще и член, и осторожно заправил его в белье. Мигрень танцевала в такт его пульсу, но он мог работать и в худшем состоянии. Он встал, застегнул брюки и придал своему лицу самое спокойное выражение, которое было ему привычней, чем ощущение ручки зонта на сгибе локтя, чем прикосновение манжет накрахмаленной рубашки к запястьям. Харт открыл дверь и вышел в коридор. На данный момент это был самый храбрый поступок в его жизни. Он прочистил горло. - А, Ланселот, - сказал он. - Мерлин. Кто-нибудь потрудится объяснить мне, что здесь происходит? - Что... Галахад! - выпалила Ланселот, а Мерлин лишь тихо прорычал: "Чертов ублюдок". Но сильнее и тяжелее было молчание из соседней комнаты, оглушительное и электрическое, как собирающиеся облака, как затишье перед бурей. Гарри засунул руки в карманы, улыбнулся сам себе и повернулся лицом навстречу шторму.