Когда распустится листва

      — Догоняй! — громко завопила Алу, со всех лап помчавшись по опавшей прелой хвое. Снег только что сошел, и обнажились старые прошлогодние еловые иголки, которые мягким слоем покрывали лесную подстилку. По ним было так приятно бежать — гораздо приятнее, чем по мокрому песку, который норовит залипнуть между пальцев. — Ну где же твоя прыть?! — дразнила она своего спутника, который еле плелся вслед за ней, высунув язык. — Выдохся, как молочный кутенок! Как не стыдно! А еще норовишь попасть в упряжку! Ха-ха-ха!       Видимо, эти слова, помноженные на тычки и укусы, которыми молодая волчица щедро одаривала своего компаньона, возымели свое действие. В ярости молодой хаски Крис рванул так, что мокрая хвоя из-под его лап разлетелась в стороны. Догнав хохочущую подругу, он сильным ударом повалил ее на бок. Волчица по инерции несколько раз перекувырнулась через себя, но тут же поднялась на лапы, не переставая смеяться.       — Ах, ты так! — внезапно она состроила страшную морду и с раскрытой пастью набросилась на Криса. В стороны вновь полетела его белая шерсть. Но это была лишь игра, и Алу вскоре отскочила от друга, победно улыбаясь. Она потрепала щенка, при чем взамен не получила ничего. Он так и не раскрыл пасти, покорно снося все ее шаловливые укусы.       — Почему ты не кусаешь меня? — Алу надула губы. — Так не интересно!       Молодой пес поднялся на лапы. В глазах его что-то сверкнуло.       — А не хочу. Я девчонок не кусаю…       — Это что-то новенькое… — волчица, флиртуя, обошла Криса кругом, не забыв, как полагается, задеть его нос кончиком пушистого хвоста. — И почему же ты не кусаешь девчонок? Боишься, что в отместку почешут, где не надо?! …       Крис внезапно похолодел и сглотнул.       — Что ты имеешь ввиду? — спросил он, стеклянным взором уставившись на нее.       Волчица решила дать себе еще больше вольности. Почему-то такие разговоры раззадоривали ее почти до крайней точки.       — Ну как, что, — с притворной серьезностью продолжила она. — Например, поводят язычком по животу, а может, и где пониже… Тебе когда-нибудь водили язычком там? Какая-нибудь аппетитная самочка, мм? .       Крис поспешно отвел взгляд и в волнении завилял хвостом. Алу подошла к нему вплотную, чем смутила его еще больше, и дотронулась лапой до шерсти на его животе. Молодой пес от неожиданности вздрогнул и ощетинился.       — Не надо, я не хочу, — бросил он и отошел в сторону.       — Чего ты не хочешь? — Алу прикинулась, что не понимает намеков.       Крис недоуменно посмотрел на нее.       — Ну как, чего… — замямлил он. — Ты ведь… это самое… хочешь, чтобы я тебя… Но я… я не могу, Алу, потому что…       Алу вдруг снова звонко рассмеялась, отчего Крис пришел в еще большее замешательство и замолчал на полуслове. Взор его потускнел, — он понял, что девчонка провела его, обвела вокруг когтя. Она и не собиралась соблазнять его, это была лишь игра… А ведь он мечтал об этом моменте с тех пор, как познакомился с юной волчицей. Мечтал, как прижмет ее своим телом к земле и будет долго и сладко иметь прямо в горячее влажное подхвостье. Желал, чтобы ее шаловливый розовый язычок прошелся по его яичкам и соленому от частых случек с самим собой члену. Хотел ее всеми фибрами своей горячей молодой души. Но она, будучи старше его на два месяца, видела в нем всего лишь маленького глупого щенка и не принимала всерьез. Он же ходил за ней по пятам, глядел на нее, исходя слюной, а потом, уединившись со своими мечтами, воплощал их в реальность с помощью лап и языка.       Отсмеявшись всласть, Алу вновь игриво посмотрела на него.       — Тебе еще рано заниматься такими вещами, — весело, но в тоже время серьезно сказала волчица. — Вот вырастешь большим песиком, тогда я буду в твоем распоряжении. — Она заманчиво подмигнула. — Ты и вправду красавчик, Крис, ты мне нравишься.       — Снова шутки?! — вспылил вдруг молодой пес; ему почему-то показалось, что Алу издевается.       — На этот раз нет. — Волчица подошла к нему вплотную, глядя прямо в глаза и обдавая горячим дыханием. — Это тебе в качестве аванса. — Она коснулась языком его шершавого черного носа и медленно спустилась вниз, к губам.       Такого Крис предположить не мог, но все же, зажмурившись, ответил на поцелуй. Это было чем-то потрясающим, невероятным, сводящим с ума, но это было правдой. Он целовался с той, которую любил, и кажется, был влюблен взаимно. Но все это продолжалось недолго. Как бы нехотя Алу отпрянула от него и ласково прошептала:       — Остальное будет, когда распустится листва. Пора идти обратно. Нас наверняка уже ждут дома.

***

      Они слишком далеко забрели в лес, и обратно шли почти наугад, по своим следам. Алу что-то напевала тихонько себе под нос, пробираясь по валежнику между высокими елями, Крис, двигаясь за ней, то и дело исподтишка поглядывал на спутницу. Боже, до чего же она хороша! Иногда Алу взмахивала хвостом — то ли просто так, то ли чтобы специально его раззадорить, — и обнажала темнеющий под ним не тронутый никем девственный бутон. Мускусный аромат, доносящийся из его недр, кружил голову молодому псу, медленно, но верно сводил его с ума.       — Ничего, — сказал он тихо вслух. — Все будет… Все… Будет…       — Что? — повернулась в его сторону Алу. — Ты что-то сказал, Крис?       — Нет, тебе показалось… — поспешил с ответом тот.       — Странно, — пожала плечами волчица. — Мне все время мерещатся какие-то голоса… Наверно, я схожу с ума, — она улыбнулась спутнику. — Весна приближается с каждым мгновением. Она все ближе, ближе, все заманчивей… Кажется, будто рождаешься заново…       — Угу, — кивнул Крис.       Они шли дальше. Алу что-то бормотала впереди, взмахивала хвостом, а Крис шел, будто на поводу, за ней. «Когда распустится листва… — думал он, — это сколько же надо ждать! Снег только что сошел, а почки на березах еще и не думают набухать. Нет, она, наверно, обманывает меня, говоря, что это скоро. Плутовка… ну, я ей устрою забег. Никуда не денется.»       Внезапно он сорвался с места и с криком: «Догоняй, Алу!» побежал вправо, туда, где за деревьями виднелись горы. Он не совсем соображал, что делает, ему просто хотелось во что бы то ни стало завести свою подругу поглубже в лес, а там… а там, что будет, то будет.       Волчица купилась на его проделку и метнулась за ним, хохоча на весь лес. Хаски старался бежать на максимально возможной скорости, но Алу метр за метром сокращала дистанцию. Они бежали и бежали, деревья мелькали по бокам, сливаясь в коричневые пятна, хвоя летела из-под лап. Крис несся все вперед и вперед, в ушах свистел ветер и звенел смех бежавшей за ним Алу.       «Кажется, получается», — подумал про себя хаски и оглянулся назад, посмотреть на желанную подругу.       Но внезапно все переменилось, и произошло это настолько быстро, что хаски не успел понять, что к чему. Земля ушла из-под лап, и он кубарем покатился куда-то вниз, считая острые камни своими несчастными пушистыми боками. За те несколько секунд, пока он падал отвесного склона, мир несколько раз перевернулся перед ним, но он воспринимал это на удивление спокойно, поражаясь только тому, как медленно вдруг пошло время, и слушая, как собственное тело отзывается жгучей болью на каждый ушиб. Наконец, он приземлился в кучу старой прошлогодней хвои в основании обрыва, которую будто кто-то специально сгреб сюда, ожидая его падения, и затих. Время снова пошло по-старому, и, слыша чьи-то отдаленные крики и частые удары своего сердца, он постепенно приходил в себя.       «Крис!..»       «Милый!..»       «Очнись же!..»       — Ну, очнись же… милый Крис… ну пожалуйста… — зазвучал над ухом знакомый взволнованный голос.       Он открыл глаза: Алу. Ну, кто же еще может быть…       — Что произошло?.. — спросил он тихо; голова его раскалывалась от боли.       — Ты упал с большой высоты… покалечился, наверно… — ответила Алу и участливо склонилась над ним. — Пошевелись. Что у тебя болит?       — Кажется, болит все тело… — отозвался Крис и попытался встать на лапы; превозмогая боль, он сделал это и почти сразу же, взвыв, повалился обратно — одна задняя лапа болела сильнее остальных и подкосилась под его весом. — Что же теперь делать?..       — Не знаю… Ты совсем не можешь идти? — снова склонилась она над ним, обдавая прерывистым горячим дыханием.       — Это все пустяки… кроме лапы, — кивнул он на больную конечность. — Я не могу встать на нее. Наверное, она сломана или что-то в этом роде… ветеринар бы сказал точно.       — Ах, как нам не хватает здесь человека! — с сожалением воскликнула Алу. — Ном рядом, тебе бы живо помогли… Но как теперь дойти до него?.. Черт, и снег снова летит!       И вправду, хмурившиеся небеса разверзлись снегопадом. И он сейчас был очень некстати.       — О, нет!.. Ведь наши следы заметет в два счета… — волчица посмотрела на него, будто ища поддержки. «Да, наверно, даже храбрая полукровка никогда не была в таких ситуациях», — подумал Крис. И сказал вслух:       — Но ты же знаешь, что делать, верно?       Их взгляды встретились. До чего же она хороша, даже в огорошенном виде.       — Ты красивая, — невольно вырвалось у Криса.       — Не издевайся, — положила она лапу на его губы, — сейчас не время для флирта. — И снова стала серьезной.       — Но это же правда…       — Так, у меня, кажется, есть идея! — не слушая его, сказала волчица. Она вдруг пошла куда-то в снежную мглу и вскоре вернулась, таща за собой большую еловую ветку.       Глаза у хаски расширились в удивлении.       — Это еще зачем?       — Это — носилки, — невозмутимо ответила Алу. — Ложись, и я потащу тебя на них.       — Но ты же не сможешь…       — Смогу, — заверила спутника волчица. — Ты не знаешь, какая я сильная.       — Ну, не знаю, — смотря на ее поджарую стройную фигуру, засомневался Крис. — Ты точно потянешь меня? Я тяжелый.       — Не тяжелей меня. Ты еще будешь разговаривать? — в глазах Алу появился знакомый властный огонек. — Выбирай — или я тащу тебя, или ты остаешься здесь на всю ночь, а я иду домой. За помощью, но тем не менее.       Пришлось подчиниться. Перспектива лежать в заснеженном лесу, полном волков, совершенно не прельщала. Крис доковылял на трех лапах до носилок и лег на пушистую еловую ветку.       — Папа рассказывал, что он придумал этот способ передвижения для того, чтобы доставить мою маму в Ном. Попробуем и мы, — сказала Алу. — У нас должно получиться.       Крис только пожал плечами.

***

      Вскоре начало темнеть — приближался вечер, а Алу все тянула за собой зубами толстую ветку, на которой лежал Крис. Наконец, она, отплевываясь от попавших в рот щепок, бросила ношу и огляделась. Их неумолимо настигала темнота. Они не успевали в Ном до наступления ночи.       Крис неоднократно предлагал спутнице бросить свое занятие, говорил, что лапа его совсем не болит, и что он уже может идти. Алу не верила ему и, огрызаясь, велела не вставать с места. Но темнота настигала их, как бы они не спешили, и им пришло время искать убежище на ночь. В окрестностях Нома всегда бродили волчьи стаи, и их следовало остерегаться.       — Куда теперь пойдем? — как мог, спокойно спросил Крис, видя, как вокруг все плотнее сгущаются сумерки, помноженные на все продолжающийся снегопад.       Алу, видимо, тоже не знала, куда идти, но старалась не подавать виду.       — Все под контролем, — заверила она, хотя тон ее голоса говорил об обратном. — Не паникуй только… раньше времени…       — Раньше времени? — вскочил с места пес, не обращая внимания на нывшую от боли лапу. — То есть, ты хочешь сказать, что…       — Успокойся и ляг на место — вот что я хочу сказать, — показала ему зубы Алу. — Не бывает безвыходных ситуаций, запомни. И еще — прекрати свое… словоблудие. Достал уже, тоже мне — кобель ездовой, болтаешь, как сука паскудная…       Крис замолчал и сел. Сравнение ему не понравилось, но он все же предпочел ничего не доказывать подруге. Ее лучше не трогать, когда она не в настроении — это он знал, пожалуй, лучше других псов в Номе.       Алу что-то вынюхивала в воздухе, отойдя от него на расстояние. Наконец, она сказала негромко, но отчетливо:       — Здесь поблизости проходил человек… охотник… Может, он умеет лечить собачьи раны?       Хаски помолчал, наблюдая за ней.       — Может быть… — отозвался он. (До чего же она хороша! — говорили его мысли.) — Только он мог пройти здесь часа два назад, и тогда мы его не догоним. (До чего же хороша!)       Алу снова пропала из виду в белой пелене. Прошло довольно много времени, тьма сгущалась все плотнее вокруг Криса, и он начал порядком беспокоиться — где же его спутница? Наконец, она появилась рядом и снова потянула за ветку.       — Что случилось? Ты нашла кого-то? — спросил он настороженно.       — Нет, это кто-то чуть не нашел нас. Два или три волка… нам надо спрятаться на подветренной стороне, иначе они нас учуют.       Крис боязливо огляделся. Только не волки! Их он страшился больше всего на свете, хоть никогда их не видел и знал о них лишь по рассказам более взрослых сородичей. Но одних рассказов об их страшных зубах и когтях хватало, чтобы шерсть на загривке вставала дыбом от ужаса.       Алу тянула свою ношу на удивление быстро, и вскоре они достигли высоких темных скал, нависавших над лесом так, словно угрожая обрушиться в любое мгновение и похоронить под собой неосторожного наблюдателя. К основанию их и тащила Криса Алу. Она остановилась перед ними и приказала ему идти за ней:       — Здесь пещера. Переждем ночь.       — А тут безопасно? — поежился Крис, вспоминая о волках.       Алу хитро подмигнула.       — Боишься?             (Где она только берет эту нарочитую веселость?!)       — Нисколько, — бросил Крис, вставая на лапы, поджимая под себя больную. — Просто спросил.       Они побрели куда-то внутрь скалы. Пещера оказалась просторной, но сыроватой — с потолка постоянно капала вода, собираясь в лужи на полу. Шурша мокрой прошлогодней хвоей под лапами, Алу прошагала вглубь, выбирая сухое место. Наконец, нашла и окликнула спутника:       — Ложись тут. Я буду стоять в дозоре.       Крис взглянул на нее — глаза Алу блестели. Дозор, волки, пещера — для нее все это была словно интересная и увлекательная игра, словно какое-то щенячье развлечение, правда, грозящее в случае проигрыша неминуемой смертью, но все же развлечение, веселье… Крис вдруг понял, что он совершенно не знает свою подругу, хоть и утверждал про себя, что знает ее сто лет. «Дурак ты, Крис, вот ты кто! — подумалось ему с досадой. — Считал себя умней ее, считал ее глупой девчонкой, думал, больше знаешь и умеешь, а вон оно как вышло!» Он лег и, закрыв глаза, решил больше ничего не думать и ни о чем не рассуждать.       — Не забывайся только, дружок, — донесся до него голос Алу. — Посреди ночи ты сменишь меня в дозоре.       Крис только пробурчал что-то в ответ и вскоре уснул.

***

      Ему снилась какая-то ерунда. Какие-то люди с фонарями, лающие псы, звезды, ели, скалы, Алу, и снова какие-то скалы и люди. Одни кого-то искали, другие лаяли во всю глотку, третьи почему-то падали и переворачивались. Словом, сон был неинтересным и глупым, и Крис с удовольствием бы проснулся, только его все никто никак не будил. Наконец, он открыл глаза, ощущая ноющие позывы в паху. Ему хотелось помочиться. Подняв голову с лап, Крис туманным взглядом обвел помещение и стал вспоминать, как он оказался в этой большой сырой пещере. Увидев у входа сидящую на посту Алу, он мгновенно все вспомнил и, поднявшись, доковылял до подруги.       — Как… эта самая… обстановка? — проговорил Крис, сев рядом с ней.       Та ответила не сразу:       — Спокойно. Тихо. — Алу подняла глаза на спутника. — Только ты во сне ерзал, как кутенок. — Она улыбнулась ему совсем беззлобно, шутя.       Крис тоже улыбнулся ей. Его притягивало к этой очаровательной самочке все больше, а нынешнее приключение совсем сблизило их. Она была его спасительницей, его героиней. Но все же они были слишком разными, чтобы перешагнуть черту и сблизиться окончательно — это Крис понимал очень хорошо, но нутро его горело и не желало прислушаться к доводам рассудка. Чем дольше он глядел на нее сейчас, тем сильнее понимал, что хочет ее, хочет прямо сейчас, прямо здесь, и наплевать на окружающие их опасности, наплевать на разум. Ведь, в конце концов, имеет он право хотеть ту, которую любит всем сердцем, всей своей молодой душой!       Крис глядел в ее глаза и понимал, что сейчас не сдержится, и все произойдет. Алу глядела на него в ответ, глядела спокойно, как будто все понимала и лишь ждала, когда Крис подтолкнет ее в эту пучину. Казалось, они сидели так друг напротив друга невообразимо долго; их горячие сердца бились в такт, морды приближались друг к другу; Крис слышал свое частое прерывистое дыхание, чувствовал, как краснеет все больше и больше, как какие-то незнакомые доселе чувства и эмоции переполняет его тело. Наконец, он не выдержал и, не обращая внимания на боль в лапе, бросился вон из пещеры, исчезая в белой мгле все продолжающегося снегопада.       Он ждал криков, просьб не уходить, но их не последовало. Над округой висела тишина. Падал снег. Пес быстро подошел к одному из деревьев и, задрав лапу, с выдохом опростал свой мочевой пузырь. Приятное чувство облегчения разлилось по телу. Он стыдливо оглянулся. Алу, еле различимая в снежной пелене, сидела на прежнем месте. Он подождал, сам не зная, чего, и, сосчитав до десяти, вернулся к ней.       Он хотел просто пройти мимо, лечь на свою лежанку и снова забыться сном, не вспоминая о своей минутной слабости. Но, поравнявшись с Алу и уже собираясь было, как и хотел, вернуться на свое место, он внезапно услышал ее голос, слабый и нежный:       — Крис… Постой, не уходи, прошу!..       Он еще никогда не видел Алу такой — растерянной, нерешительной, как будто чего-то боящейся. Она подошла вплотную к нему и, обдавая горячим дыханием, замерла, глядя в глаза псу.       Крис едва разлепил губы, поражаясь всему, что происходило:       — Алу… ты что-то хотела… — выдавил он из себя первое, что пришло на ум.       — Тебя… Какой же ты… глупенький, мой маленький песик… — она зажмурилась и лизнула его в щеку.       Пучина разверзлась и поглотила их без остатка. Крис, не понимая, что творит, обнял лапами свою дорогую подругу, с силой прижался к ней горячим телом, и они вместе опустились на мокрые камни пещеры. Алу лизала его морду все сильней, все более страстно. Крис перебирал лапами ее пушистый мех на боках туловища, сам не осознавая, зачем, опускался все ниже, пока не нащупал между ее задними лапами горячий, чуть влажный клитор. Алу чуть слышно рыкнула, шерсть на ее спине встала дыбом, по телу пронесся ток.       — Мой дорогой, ну что же ты медлишь?.. Скорее, прошу… — страстно зашептала она в уши Криса. — Я хочу… хочу почувствовать тебя внутри… мой песик… мой… сладкий…       Хаски уже чувствовал, как выползает из своего укромного убежища его красноватый член, но тут же растерялся: как он будет все это делать? Ведь он совершенно неопытен, самоудовлетворение не в счет… Решение подала Алу. Она, слегка отстранившись от Криса, легла на живот и выгнулась дугой, приподняв круп. Вид ее аппетитного подхвостья, из которого исходил приятный мускусный душок, возбудил Криса окончательно. Он лег на свою подругу сверху, прижавшись животом к ее спине, и нащупал членом заветный влажный грот. Но войти в него оказалось не так и просто — девственное нетронутое лоно не поддавалось на робкие попытки, и тогда Крис решил действовать силой. Сжав подругу передними лапами и закусив ее загривок, отчего Алу легонько взвыла, он одним толчком ввел причиндал внутрь. Там оказалось еще горячее, чем снаружи, член оказался в невообразимо узком проходе, сужающимся кверху, пульсировавшем и влажном. Крис отдышался (до чего это, оказывается, утомительно-приятное занятие) и новым резким толчком засунул член окончательно, почти по самый узел. Алу дрожала всем телом, сердце ее билось так, что казалось, выпрыгнет из груди. Крис же, сначала медленно, затем все быстрей, начал разрабатывать эту до невозможности узкую длинную пещерку. Он чувствовал, что буквально задыхается от нахлынувшего на него жара, поэтому изредка останавливался и отдыхал. Алу, такая же, как и он, измученная, с мольбой в голосе просила:       — Скорее, Крис, скорее!.. Прошу тебя…       И он снова принимался за это невообразимо приятное занятие. Горячая узкая пещерка уже начала поддаваться, хлюпала чем-то, от чего волчица дрожала сильнее обычного и, высунув язык, яростно дышала.       Казалось, это продолжалось вечность. Наконец, Крис начал ощущать приближение чего-то неминуемого. Это было знаком того, что скоро все завершится желаемым ими обоими наслаждением. Так оно и произошло. Сначала зажмурился и охнул хаски, почувствовав томную слабость в теле, несколько раз, как ток, пробежавшую с головы до кончика хвоста, возбуждая каждую клеточку в организме. А затем завыла и Алу, ощущая, как в ее нутро льется горячая собачья сперма. Стенки ее пещерки вдруг резко сузились, сжимая член Криса вместе с узлом. Обладатель, тяжело дыша, из последних сил попытался освободиться, но не смог. Подруга охнула от боли и повернула к нему свою усталую, но счастливую физиономию:       — И не пытайся, — улыбнулась она ему отчего-то. — Подождем немного, пока отхлынет кровь…       Волчица распласталась на мокрых камнях, приходя в себя. Крис привстал с нее и, запрокинув лапу через партнершу, как делали тысячи и тысячи его предков-кобелей, повернулся к ней спиной и стал ожидать, сам не зная, чего. Его переполняли смешанные чувства. С одной стороны, отголоски оргазма говорили ему, что все, что они делали сейчас, было не зря. С другой стороны, он понимал, что не имел права на все, что произошло между ними. Ведь они были просто друзьями, а стали… Крис даже не мог подобрать слова для описания того положения, в котором они оказались сейчас. Но выбор уже был сделан, и жалеть было уже поздно, да и глупо по сути.       Вскоре, как и говорила Алу, стенки ее влагалища расширились, и Крис вызволил из него свой успокоившийся член. Остывшее семя потоком вылилось наружу, прямо на камни.       Собаки отошли вглубь пещеры и легли, прижавшись друг к другу. Их тянуло в сон. Крис силился вспомнить, что же он хотел спросить Алу. Но его глаза закрывались, он все шире зевал, пока, наконец, не решил оставить все свои вопросы до завтра. И, положив морду на голову уже спящей Алу, тут же уснул сам.

***

      — Как твоя лапа? — спросила на следующее утро его сладкая подруга.       Прежде чем ответить, Крис лизнул ее в нос. Ему после всего, что произошло, вообще хотелось как-то отблагодарить Алу, хотелось бесконечно ласкать и вылизывать ее с головы до лап. Та не возражала и поцеловала его в ответ.       — Прошла… Почти, — наконец, произнес Крис, не сводя взгляда с волчицы.       — Так «почти», или «прошла»? — знакомым шутливым тоном отозвалась та.       — Ну… наверно, прошла… Ходить я уже могу, вот, смотри.       И он продемонстрировал ей, что и вправду может ходить сам, без посторонней помощи.       — Наверно, простой ушиб, — заключил он и замолчал, наблюдая, как Алу встает и тянется, демонстрируя ему свои приятно пахнущие прелести.       Закончив зарядку, она, сверкнув глазами, сказала:       — Ну, тогда в путь, мой сладкий песик…       Они вышли из пещеры. Снег, выпавший вчера, лежал на земле толстым слоем и, похоже, таять не собирался.       — Зима вновь вернулась в эти края… — пробормотала Алу, шагая по снегу рядом со спутником.       — Ты что-то сказала? — необыкновенно счастливым голосом обратился к ней Крис.       — Нет, тебе показалось, — ответила Алу и улыбнулась про себя. — Может, в снежки?       И, не дожидаясь ответа, она встала в позу и начала швырять снегом в недоумевающего Криса. Тот сначала опешил, а потом, уловив игривое настроение спутницы, принялся забрасывать ее в ответ.       Они были необыкновенно счастливы. Наконец, устав, они, с головы до лап запорошенные снегом, сели рядом друг с другом и рассмеялись.       — Ты посмотри, на кого ты похож! — хохотала Алу. — Снежная баба, которых лепят детишки в Номе!       Крис дурашливо улыбался ей и вилял хвостом. Наконец, он вспомнил, о чем хотел спросить подругу еще вчера и, отряхнувшись от снега, обратился к ней:       — Алу.       — Чего тебе, моя милая псинка.       Она смотрела на него своими необыкновенно синими, как чистое вечернее небо, глазами.       — Ты говорила вчера, что… как бы выразиться… — пес помолчал. — Ну, короче, про то, что кровь отхлынет… Ты ведь была с кем-то до меня… верно? Я — не первый?.. Только ответь мне как есть… правду, то есть…       Алу изменила выражение морды. Теперь она думала и думала напряженно. Наконец, подняв глаза, она произнесла, как показалось ему, вкрадчиво и спокойно:       — Я не хотела никому говорить. Это — наш секрет… с папой… Только не изумляйся, прошу, — добавила она, видя, как Крис от удивления открыл пасть. — Это было с нами… недавно совсем… не знаю, что на меня нашло… Люди это называют течкой… как-то так… И я не удержалась. А папа был не против…       Услышанное поразило Криса в самую глубину души, пожалуй, сильнее, чем что-либо слышимое им раньше. Он на несколько секунд потерял дар речи, а, когда, наконец, смог произносить слова, то вымолвил:       — Не может… быть. Я не верю…       — Может… прости меня… — Алу отошла от спутника в сторону. — Я, наверно, зря открылась… — Она посмотрела на него совсем жалобно, как маленький замерзающий щенок. — Только не говори никому, прошу… Это наша с папой тайна.       Они снова продолжили свой путь. Алу старалась не смотреть на Криса, стыдливо убирая взор.       — Это, значит, от него ты научилась всему? — наконец, спросил пес, желая нарушить молчание.       — Да… Мне было так сладко… Ты, наверно, никогда не поймешь, что значит — любить…       — Почему же? — Крис снова остановился. — Я люблю тебя, Алу. Иначе я никогда бы не решился на это… на все, что было вчера в той пещере. Ты — самая лучшая в мире. Поверь мне.       — Правда? — Алу широко раскрыла глаза.       — Конечно. Ты — моя навсегда.       Он приобнял лапой подругу и поцеловал ее в губы.       — Значит, ты не осуждаешь меня? — спросила она, будто не веря его словам.       Крис усмехнулся по-доброму.       — Разумеется, нет…       Они постояли так еще недолго, а после услышали невдалеке громкий собачий лай.       — Упряжка… Мы на верном пути, — проговорила Алу.       Их и вправду скоро обогнали знакомые ездовые псы. Впереди команды несся, высунув язык, брат Алу — Кодиак. Он радостно залаял, завидев сестру и ее спутника:       — Привет, Алу! Здорово, Крис! Хорошего вам дня!       — Вот кому хорошо, — вздохнула волчица, провожая взглядом упряжку. — Занимается любимым делом — почту развозит, еще и подружку себе завел. Счастье.       — И мы тоже будем счастливы, — отозвался Крис, еще сильнее прижавшись к Алу.

***

      — Папа будет тебе очень рад, — сказала она спустя день. — Приходи к нам на яхту… Мы живем одни… если не считать дядю Бориса. Ну, его можно будет куда-нибудь отослать. И тогда, — она подмигнула бойфренду, — нам никто не будет мешать. Отец выучит тебя еще паре занимательных штук. И я кое-что покажу… Не зря же все было…       Она помолчала, а потом добавила:       — Ты придешь?       — Конечно приду, Алу, — отозвался Крис.       — Приходи сегодня. Вечером… Я буду ждать.       Пес обвел взглядом ее восхитительное пушистое тело.       — Договорились.