Конфеты с дёгтем

    В тот день меня шокировало равнодушие людей. Я поняла, что этот мир уже не спасти.     День близился к вечеру. Я возвращалась из магазина домой. Сегодняшний день был трудным: в больницу поступило с два десятка пострадавших от автокатастрофы: пятеро скончались, все остальные отделались испугом и переломами конечностей. Виновником был водитель автобуса, который явился на работу в нетрезвом виде. Он тоже умер. На секунду я подумала, что так ему и надо.     Я заметила столпотворение людей перед собой и, подавшись стадному инстинкту, протиснулась сквозь толпу. Проследив за взглядами людей, мне представилась картина, которая ещё долго будет сниться мне в самых страшных снах. На крыше десятиэтажного дома стоял человек, готовясь спрыгнуть вниз. Мне стало действительно страшно. Позади послышался вой машин скорой помощи и милиции. Из них выпрыгнули люди, но никто, почему-то, не решался ринуться на помощь самоубийце.     Рядом со мной стояло двое парней. Скорее всего, они не понимали, чем это всё может закончиться. Один из них снимал всё на камеру и ржал, как конь. Было бы с чего смеяться.     — Лёха, у меня батарейка сажается, пойди его толкни! — сказал он другу, скалясь своей кривозубой улыбкой, а затем со всей мочи проорал в сторону парня на крыше: — Ну давай, уёбок, чего тянешь?!     Пакеты выпали у меня из рук. Как так можно-то? Неужели люди настолько деградировали, что даже не понимают, что у них на глазах происходит самоубийство? Даже больше, это их лишь позабавило, мол, смотрите, какой-то ублюдок решил сдохнуть, поделом ему!     Милиция всё так же стояла на месте.     Не знаю, какой чёрт меня дернул, но я выкинула из головы всё и, перепрыгнув невысокую перегородку, помчалась к зданию. Я молилась, чтобы этот человек подождал. Не зная даже имени этого самоубийцы, я бросилась ему на помощь. А эти уроды крикнули мне вслед: «О, это его подружка побежала, сейчас вдвоем за ручку прыгнут!»     Слёзы потекли сами по себе. Тупой испорченный мир.     Я задыхалась от утомления, но не прекращала лететь сломя голову по ступенькам вверх. Просила всех богов мира, чтобы всё закончилось хорошо. Несколько раз упала, кажется, подвернула ногу. Но боли не было. Точнее она была, но душевная.     Снаружи послышался голос, что монотонно говорил из громкоговорителя, чтобы человек оставался на месте. Какой идиот это придумал?     Наконец последняя ступенька. Я вылетела через дверь на крышу с воплем:     — Стой!     Но было поздно.     Он обернулся уже тогда, когда сделал шаг вперёд. Его улыбка повергла меня не то что в шок, а в ужас: огорченная, печальная улыбка застыла на юношеских губах. Мне показалось, что это была старческая натянутая лыба пожилого дядьки, который повидал весь дёготь жизни. И она никак не могла быть улыбкой мальчишки. Парень потянул руку ко мне и в ту же секунду бросился вниз. Я не могла поверить, что мне не удалось спасти человека. Толпа людей закричала: кто-то с ужасом, кто-то с радостью. Некоторые даже неистово засмеялись. Потом донесся звук удара тела об землю.     Я закричала от безысходности, упала на колени и забила руками по бетону. Капли слез упали на пол под моим лицом.     А потом… я начала проклинать всех тех бездушных тварей, которые даже не попытались спасти человека. Ужасающая пелена, покрывающая глаза долгие годы, грохнулась и разбилась на куски. Теперь я знаю, что в этом мире нету людей. Есть одни пустышки с оболочкой человека. Красивые конфеты с чёрной начинкой.     Не помню, как оказалась в больничной койке, но лучше бы умерла я, а на моем месте сейчас лежал тот паренёк. Плевать, почему он покончил с собой, всё могло бы быть иначе.     Когда меня навещали близкие, то я заметила на себе лишь укоризненные взгляды. Я сделала что-то не так? Я попыталась спасти человека, в отличии от того стада баранов, которые смотрели на крышу как на новые ворота. Какие же они омерзительные. Блевать тянет.     Новость быстро облетела весь город в виде газет и видео в социальных сетях. Но неужели такое стоит выставлять на показ?     С того момента незаметно пробежало время. Но я никогда не забуду ни того паренька, ни тех жутких черт характера людей, которые наблюдали за самоубийством. Тогда они открыли свои настоящие лица.

Я не хочу это увидеть вновь.