Высокие каблуки

С каждым днем, остававшимся до приезда родителей Тэхёна, Хосока начинает вновь бомбить, и он чувствует ту былую вину перед Кимом и дичайшую ответственность за все странности младшего. Вроде бы сейчас жизнь налаживается, Тэ учится в университете, не пропускает занятий, ведет себя послушным мальчиком и каждый день ярко счастливо улыбается, но… Его маленький секретик и «вторая натура» немного расшатывают и без того нестабильное внутреннее состояние Чона. И самое страшное, по мнению старшего, было то, что женственный Тэхён ему безумно нравился, возбуждал за считанные секунды и до одури пленил новой стороной своей личности. И даже его тело казалось каким-то другим, по-новому привлекательным и притягательным. Хосок влюбляется, как в первый раз. — Переживаешь из-за родителей? — Ким в темноте, наощупь, осторожно прижимается к хёну и касается губами теплой мочки его уха. Ночные разговоры — любимое занятие младшего, да и Чон в расслабленном состоянии больше поддается на уговоры. — Нет, просто устал на работе, — врет Хосок и двигается чуть назад, сокращая расстояние между телами до минимума. Засыпать, ощущая спиной каждое движение грудной клетки любимого, — спокойнее всего. — Хён… —М? — Давай уедем куда-нибудь? — низкий шепот подкрадывается так близко и, кажется, даже звучит на всю спальню, отдаваясь легкими вибрациями в животе. — Как это «уедем»? — Чон замирает и слегка напрягается. — Просто уедем, и всё. Куда угодно, хён, — Тэхён утыкается лицом между лопаток старшего и часто рвано дышит, размышляя о чем-то своем. — Не придумывай. А как же твоя учеба? Моя работа? Мы не можем бросить всё это. Да и получить хорошее место где-то ещё очень трудно, — Хосок отводит руку за плечо и ласково касается головы тонсэна, зарываясь длинными пальцами в его взлохмаченную макушку. Возможно, старший и сам был бы не против сбежать прямо сейчас, но реальность душила и сковывала по рукам и ногам. — Всё равно, — Ким пыхтит и закидывает ногу на талию своего парня, прилипая сзади словно скат. — Это в Сеуле сложно куда-то устроиться, а в маленьких городах, думаю, специалисты с таким образованием, как у тебя, обязательно будут востребованы… Давай поедем к океану, а? Глубокий болючий вдох, и медленный тяжелый выдох. — Тэхёна, — Чон кожей ощущает, что младший настроен предельно серьезно и, возможно, уже давно обдумывал этот разговор в своей голове, поэтому парень сейчас теряется в аргументах и доводах, которые нужно привести, чтобы хоть как-то отвлечь Кима от этой затеи. — Мы со всем справимся сами, не переживай. — Не справимся, хён. Не справимся! — Тэхён жмется сзади еще сильнее и буквально кусает шею старшего, стараясь полностью забрать этого парня себе. — Я же вижу, что ты нервничаешь, переживаешь. Я очень боюсь, что твоей напускной уверенности придет конец и ты сломаешься… И я тоже нервничаю, поверь. Мне некомфортно, я чувствую, как ты смотришь на меня и чувствуешь вину перед своими родителями или что-то там еще, — дыхание тонсэна сбивается, и слова под конец вылетают обрывчатыми тихими хрипами. — …давай уедем. Эти просьбы и эта мольба в голосе младшего просто рвут бумажную душу Хосока на части. Он же старше, взрослее, он должен взять ответственность, принять нужное решение, оберегать, успокаивать, помогать… И эта куча «должен» просто разбивается на мелкие осколки скалы «не могу». Чон никогда не отрицал того факта, что, возможно, где-то слаб духом, не готов к резким переменам. Тэхён же более сильный и смелый в этом плане. И вернувшись к нему вновь, Чон в полной мере ощутил на себе эту силу. Это уже не тот солнечный ребенок, какого он знал раньше, это мишка Тэдди с большими крупными стежками по всему телу, с уже затянувшимися ранами, но оставшимися рубцами и заплатками, которые Хосок видит каждый день и корит себя за это. — Хён, ты ведь не уснул? — младший приподнимается и пытается разглядеть в полумраке лицо парня. — Эй, мы же разговаривали! — Я не сплю, просто… просто думаю, — Чон переворачивается на спину и загребает Тэхёна в охапку, укладывая на себя и зарываясь носом в его волосы. — Скажи, тебе так важно, где жить? — Не особо. Я просто хочу быть с тобой, — шепчет тот в ответ и начинает водить указательным пальцем по тыльной стороне ладони старшего, скользя по гладкой холодной коже. — Но круто же сбежать, согласись? — парень усмехается и закрывает глаза, растворяясь в такой по-настоящему домашней атмосфере уюта. — Дурак, — улыбается Хосок и, чуть подтягиваясь, целует младшего в висок. — И почему ты всегда придумываешь что-то нереальное, а? Теперь мне тоже захотелось сбежать… Тэхён начинает смеяться громче и заползает на старшего полностью, придавливая его своим тяжелым горячим телом. Он начинает слепо целовать всё, до чего дотягиваются его чуть обветренные губы, и прижимать руки Чона за запястье к подушке. Парень не хочет сейчас ничего, кроме как чувствовать себя любимым, согретым и приласканным… А Хосок всегда давал это сполна, как никто другой. Кровь начинает стучать в висках, пульс зашкаливает, а воздух раскаляется до предела. — Поедем к океану прямо сейчас, а? — Тэхён зажмуривается от легкой боли и впивается пальцами в плечи старшего, сжимая липкую кожу и оставляя на ней красные отпечатки. — Как скажешь, — уже тяжело дыша, соглашается на всё Хосок и мажет губами по вспотевшему лбу тонсэна. — Прямо так и поедем… И это не шутка. На часах половина второго ночи, на календаре суббота. Ночной город, пахнущий свежестью, холодный салон автомобиля, и два помятых взъерошенных парня, которые, весело болтая, едут к воде, как и хотели. Если бы их остановили по дороге полицейские, они бы вполне могли подумать, что эта парочка сбежала из больницы… а то и из псих-больницы. Слишком счастливыми и подозрительными они выглядели в этой домашней одежде. Навигатор отказывается работать ещё на середине пути, поэтому Хосок руководствуется инструкциями Тэхёна, который должен был вовремя разглядеть указатели и оповестить водителя о повороте. Ибо телефоны так и остались лежать на прикроватной тумбочке. — Счастлив? — стуча зубами от холода, Чон захлопывает дверь машины и выходит наружу, пытаясь догнать радостного младшего, что уже успел убежать по пляжу на приличное расстояние. — Очень! — кричит тот и рассекает руками ночной воздух, попрыгивая и утопая тонкими кедами во влажном песке. — Давай останемся здесь жить? Ну, давай! — Ким Тэхён! — Хосок ощущает этот дух авантюризма и дышит полной грудью. — Я убь… я люблю тебя всё-таки, да. Даже с твоими заскоками люблю… Но тот лишь смеется в ответ и убегает еще дальше, надеясь, что за ним обязательно последуют.