Новый преподаватель

      Холодное и скользкое волнение с самого утра крутило душу Джерри, но сейчас защекоталось с такой силой, что терпеть было невозможно! Чего он только ни пробовал, чтобы его унять: пил кофе, прогуливался туда-сюда по коридорам, пытался уйти с головой в работу, твердил себе о том, что у этого гадкого чувства даже нет никакой объективной причины — ничего не помогало! Эта дрянь плотно засела под сердцем. Взгляд то и дело возвращался к валяющемуся на столе бумажнику, а в голове постоянно крутился один и тот же вопрос: «А как там мои девочки?»        «Может и вправду позвонить? Ведь неспроста же эта зараза мне душу с утра выедает… Тьфу, глупости какие! Не верю я во всякие эти шестые чувства; стар просто уже, вот нервишки и шалят… нет, а всё-таки… позвонить? Они же сейчас на уроках, а я их вот так отвлеку из-за какой-то ерунды, без задания, без всего… хотя, если что-то случилось, то уроки, конечно, ерунда… а с чего бы чему-то случиться? Всё в мире спокойно, обстановка мирная…» — пока сознание Джерри болтало вот так само с собой, руки уже сами взяли бумажник и послали вызов Сэм, Алекс и Кловер.       Трубку долго не брали, а холодная гадость на душе становилась всё мерзее и тревожней. Но наконец, когда трясущимися от волнения пальцами Джерри уже потянулся было к кнопке отбой, на звонок ответила Алекс. Дрожащим голосом бедная девочка сообщила новость столь ужасную, что даже в глазах потемнело, словно от удара по голове: «Сэм пропала!»        — Никакой паники, шпионки. Я уже в пути! — Джерри старался заставить голос звучать как можно более спокойно и обнадёрживающе, но чувствовал, как сердце словно падает в чёрную пропасть: что-то случилось с Сэм, его любимой маленькой Сэм! Трясясь от напряжения, он пулей вылетел наружу, запрыгнул в автомобиль и как можно быстрее помчался к школе, чувствуя, как бешенная тревога заставляет кровь кипеть и леденеть в одно и то же время.        Стоило только выслушать показания Алекс и Кловер, как всё сразу стало на свои места — да так ужасно, что аж взвыть захотелось. Терренс! Чёрт возьми, и как они только позволили этому уроду сбежать?! Какие остолопы позволили ему устроиться на работу в школе?! Теперь сокрушаться уже было поздно: без сомнения, это Терренс похитил бедную Сэм! На счету — каждая минута: этот мерзавец может сотворить с девушкой всё, что угодно, а потому начинать поиски нужно было немедленно! Но пудреницу шпионки отследить не удалось — значит, сломана! От бессильной ярости Джерри был готов хоть головой о стену биться, но вместо этого лишь отпросил Алекс и Кловер с уроков — сейчас нужно было задействовать все лучшие резервы. И снова его машина помчалась на бешенной скорости по улицам города, направляясь назад, к штабу.        Только бы успеть!

***

       После всего случившегося Саманта будто бы впала в ледяное оцепенение. Она не плакала, не металась в отчаянии, никак не реагировала ни на слова Терренса, ни даже на удары — просто лежала, глядя прямо перед собой словно стеклянными, потерявшими блеск глазами, тихо и прерывисто дышала и молчала. Как часто Терренс представлял себе её такой, сломленной и измученной, прочувствовашей на себе его месть, и наслаждался, упивался этим зрелищем! Однако сейчас, гляда на это в реальности, он совсем не испытывал тех приятных чувств — напротив, что-то колкое и злое стачивало мысли, заставляя душу переполниться горьким чувством… вины?       «И что теперь? Так и продолжишь мучить её, пока она не сойдёт с ума?! Надеешься, что это доставит тебе удовольствие?! Очнись, ты только что сломал жизнь девочке, которая ни в чём перед тобой не виновата! И зачем?! Это ты так любишь её? Неужели ты думал принудить её к любви?!»        План и цель, ещё недавно казавшимися такими гениальными, рассыпались в труху. Терренс понимал, что совершенно не хочет того, что только что сделал, что это было неправильно, незачем; он смотрел на связанную по рукам и ногам девушку, измученную и истерзанную, и вместо удовлетворения своей властью испытывал жгучую, стыдливую жалость. Ему вдруг очень захотелось исправть содеянное, хотя бы частично… и он решился.        Он делал всё быстро, чтобы не успеть передумать, пока его внезапно проснувшаяся совесть снова не впала в многолетнюю спячку. Отыскал где-то в недрах своего шкафа маленькую коробочку с сывороткой, стирающей память, усыпил бедняжку Сэм и быстро вколол ей это дрянь. Теперь она ничего не вспомнит… да, у неё останутся синяки и ссадины, она поймёт, что уже не девственница, и это вызовет много вопросов, но… она хотя бы не вспомнит, кто и как сотворил это с ней, и, возможно, не почувствует того, что её сломило. Станет как раньше — милая, весёлая, отважная… наверное.        Терренс отвязал её, с горем пополам натянул на истерзанное тельце помятое голубое платье, заброшенное куда-то в угол, взял девушку на руки и отнёс в машину, бережно уложив на заднее сиденье. А затем отвёз Сэм к ней домой, петляя всеми мыслимыми переулками, чтобы не попасться никому на глаза. Осторожно пробрался в пустовавший дом, уложил спящую девушку на диван и напоследок взглянул на неё — на эту хрупкую, нежную, варварски изувеченную его же руками красоту. Наклонился. Бережно поцеловал губы Саманты. Ласково взъерошил её рыжие волосы. И ушёл.

***

       Джерри устало уронил голову на стол, чувствуя, как горькие, жгучие слёзы наворачиваются на глаза. Целый день поисков с применением почти всех известных ВОЗЛ методов — и ни малейшего результата! На дворе уже стояла глубокая ночь, бедные девочки, перепуганные и заплаканные, буквально только что уехали домой, и от окружающего мрака, одиночества и тоски душу стали грызть самые худшие подозрения: а что если Сэм… мертва? Нет, этого не может быть, этого не должно быть! Но надежда, обычно умирающая последней, начинала уже стремительно чахнуть: ни один из проверенных способов не дал результата — значит, найти бедную девушку будет сложно, очень сложно, почти невозможно, или даже не почти…        На внезапно затренькавший звонок бумажника Джерри отреагировал совершенно машинально, но стоило ему только вникнуть в смысл услышанного, как он тут же чуть со стула не рухнул:        — Джер, это я, Кловер! Скорее к нам, Сэм нашлась!