Тетрадка для печали

Трудно начинать писать. Начинать вообще чаще всего бывает трудно. Завести тетрадку мне посоветовала докториха, чтобы не обременять своими тяжкими думами окружающих меня людей, особенно Алекса. Собственно, с Алекса-то всё и началось. Жил я до него вполне себе свободно и сытно. Партнёры для весёлых выходных не переводились, потому как не урод я, а вполне привлекательная половозрелая личность. В свои тридцать пять «накушался» всего и сыто перебирал мальчиков – девочек для незначительного перепихона. Единственное условие для возможного партнёра/партнёрши – он/она должен быть "человек". По молодости всяко бывало. Просыпаешься утром - голова трещит, от выпитого штормит. А рядом на подушке – не пойми что. Пол этой особи - не самый большой вопрос. Что это, разобраться бы. И, судя по отсутствию одежды и присутствию простыней, перемазанных в жизненных субстанциях, понимаешь – секс имел место быть. И ругать некого, кроме своей тупой головы и разогретых алкоголем гормонов. Но это было, слава богу, всего пару раз в бурной зелёной молодости. Сейчас же я – Леонард Хоуп, главный инженер по планированию и обустройству разведывательно-добывающего корпуса на Зарто 7. Важный человек, между прочим. Работа хорошая, почёт и уважение. Ну и ответственность, без неё никуда. Зарто 7 – планетка поменьше нашей Земли, с остывающим солнцем. Но так как это случится ещё не скоро, то пока она вполне пригодна для проживания и добычи полезных ископаемых, чем, собственно, я и занимаюсь. Поделена Зарто 7 на три условных зоны. Наиболее тёплое полушарие отведено под терраформативные комплексы, по-нашему - парники. И кормит овощами-фруктами и нехитрой живностью несколько ближайших звёздных систем. Северная часть – колония строгого режима для пожизненного заключения. Земли там дикие, холодные, и обитатели не лучше. Территория окружена несколькослойным магнитным полем, а на заключённых - неснимаемые ошейники, контролируемые спутником с орбиты. Попытаешься хоть через один слой поля ломануться – хана. Сердце остановится или мозг через уши выльется. Если честно, не интересовался никогда, что делается на этой богом забытой территории. Но сидят там люди и инопланетяне всех рас, цветов и размеров. Жуткие места. На третьей части планеты, отданной под разработку, всё вполне благопристойно и по-граждански мирно. Ну, бывают разборки иногда, так по мелочи. А в основном народ работает кто вахтой, кто, как я - постоянно. Ну, а что? Жить можно, климат почти земной, воздух пригодный. Население на нашей части - на 60% земляне, остальные - кто откуда. Иногда и особо экзотичные личности попадаются в поисках сезонных подработок по контракту. Так что, жил я не тужил. Гонял подчинённых, следил за сроками выработки продукта и возведением технических станций. Активно отдыхал в законные выходные дни и свободные вечера. А потом в моей жизни появился Алекс… Если честно, я к нему сначала не очень-то по-доброму отнёсся. Как кот, на чью территорию покусился другой полосатый. А как иначе? Нарисовалось в один из рабочих дней усиление квалифицированных кадров с Земли. Двадцатипятилетний парень с красным дипломом об окончании Московского Института по Добыче и Разработке Полезных Ископаемых. Чего в нашу-то глухомань? Отчего богатые родители (а они налицо) не устроили сынишку поближе к кормушке? А так - всего лишь начальник одного из секторов по добыче унита. Здесь - должность конечно, но для Земли – мелковато. А ещё, что особенно раздражало, Алекс очень красивый. Как парень, конечно. Обаятельный, высокий (почти с меня ростом), открытое лицо, белозубая улыбка, чёрные, как смоль волосы и яркие голубые глаза. Естественно, он сразу же стал всеобщим любимцем завсегдатаев нашего клуба для персонала. Я скрипел зубами, пытался поддеть и сострить на его счёт, а Алекс лишь непонимающе улыбался, хлопая на меня своими глазищами. Ох, как я на него тогда злился! За что? А просто так! Алекс Молчанов быстро влился в рабочий коллектив и стал набираться опыта пугающими темпами. Я долго пытался прикопаться к нему по работе. А он, как назло, не косячил - так, мелкие недоработки от незнания. Я проезжался по Алексу на общих собраниях, а он смотрел по-детски с укором и приставал настырно: «Объясните, как правильно сделать!». И частенько мы оставались в опустевшем зале и разбирали документацию и графики его участка. Не помню, через сколько времени я понял, что уже совсем не злюсь и не психую в его присутствии, а получаю удовольствие от общения с Алексом. Приятно чувствовать восхищение собой как профессионалом. Делиться опытом и давать советы, получать интересные вопросы с подковыркой и отвечать на них. Иногда даже хотелось показать язык. «Что, съел? Мал ещё меня в угол загонять!» А потом на одной из наших вечерних посиделок с чертежами Алекс меня поцеловал. Сам. Краснея и заикаясь, стал сбивчиво рассказывать, путаясь в словах и глотая окончания. Говорил, что влюбился, что сердце выскакивает и мозг не работает. А он раньше и не думал, что может так к мужчине. Что у него только девушки были. И он запутался, и его тянет. Как быть дальше? Если я не прогоню, то он на всё согласен. Ведь не прогоню? Я - дурак похотливый, конечно же, не прогнал. И всё у нас было в ту же ночь: и ласки, и минет, и оргазм крышесносный. Не соврал он мне. Правда, влюбился. А я - нет. Пользовался только. На пылкие признания улыбался и молчал в ответ. Алекс если и обижался, то этого не показывал. Это, конечно, сильно поднимает самооценку, когда красивый парень на десяток лет младше смотрит влюблёнными глазами и в рот заглядывает. Но со временем приедается. Да, хорошо, да, приятно. Ну и что? Не жениться же на нем, как честному человеку? А Алекс маялся, ревновал и терпел. Первый месяц была эйфория, было хорошо. Потом четыре месяца нарастающей агонии. Закончилось тем, что он застал меня с секретаршей в подсобке за горячим минетом. Была безобразная сцена, разборки и крики. Мой тихий и покладистый мальчик оказался не таким уж тихим и покладистым. Слово за слово. Он сказал, что не позволит вытирать об себя ноги. Я - что не собираюсь менять предлагаемое мне сексуальное разнообразие на тихие семейные вечера у телевизора. Я был раздражённый и злой, взбешённый донельзя. Когда на следующий день Алекс подал прошение о переводе на работы по разведке в дальний сектор, я, всё ещё злясь, черканул свою подпись. На кого я злился? Только потом понял, что на себя. Ведь предал этого наивного мальчика, его первую восторженную, незамутнённую любовь. Повёл себя, как последняя сволочь. Сначала я успокаивался тем, что это важный жизненный урок и нельзя так раскрывать всего себя первому встречному. А потом… Потом мне всё чаще стал вспоминаться его взгляд. Тогда, в подсобке. Удивление, непонимание, попытка оправдать. А потом, как приговор – выяснение отношений и разрыв. Алекс уехал. А я всё чаще стал засиживаться на работе вечерами. Веселиться в клубе не было настроения. Всё стало как-то не так. Неправильно и одиноко. Сначала я успокаивал себя, что просто привык к парню, так старательно гревшему мою постель. Потом понял, что привязался к нему за почти полгода общения. Да, мы не жили вместе, но практически каждую ночь покладистый и готовый к любым экспериментам Алекс был в моей кровати. Когда осознал, и, главное, сознался себе, что не хватает Алекса, прошло три месяца. Вот тогда я и задался вопросом «Что делать?». «Кто виноват?» я и так знал. На связь по коммуникатору он не выходил, отчёты передавал в срок. И приезжать в главную контору ему служебной надобности не было. Под руководством инженера Молчанова был небольшой коллектив из четырнадцати человек поисковиков, геологов и техобеспечения. Они ушли в поисках залежей далеко на север, почти на границу с колонией для пожизненно заключённых. Разбили мобильный штаб. На связь выходили в срок. Наткнулись на большую жилу изонида и исследовали протяжённость и глубину его залегания. Я пытался все настойчивей вызвать Алекса по визору, мне отвечал кто-то из его помощников. Сам Алекс - то спал после смены, то вышел пройтись. По тому, как отводил взгляд мой оппонент на экране, я понимал, что он, сука, врёт. Алекс не хочет меня видеть и слышать. Не даёт мне шанса попросить прощения. Мой мальчик оказался до жути принципиальным и упрямым. Когда-то он сбежал с Земли от опеки слишком заботливого папаши, видящего его в пыльном директорском кресле. Сейчас так же упёрто избегал меня. Я вспылил и после бесплодных попыток перестал искать общения, потакая уязвлённому самолюбию. А после случилась ЖОПА планетарного масштаба…