Саша

Первое января я провёл на диване, укрывшись пледом и тупо пялясь то в потолок, то в празднично распевающий телевизор, то на метель за окном. Есть не хотелось, пил я из полупустой пачки сока и иногда медленно брёл в туалет. Мне казалось, что Саша уже никогда мне не позвонит, и я то и дело брал в руки телефон и смотрел на время. Оно не двигалось. Изредка я забывался тяжёлым сном, то на полчаса, то на час, но всё равно не чувствовал себя отдохнувшим. Ночь прошла в кошмарах. Второго я принял душ, смыл с себя липкий пот и внезапно ощутил прилив сил. Я плотно поел, убрался в квартире и сел за ноутбук. Где он может быть? Одноклассники? ВК? Я даже не удосужился узнать его фамилию. Поиск был обречён на провал. Я оставил тщетные попытки найти Сашу по фотографии: Саш было миллион, да и у него вообще может стоять любая аватарка. Поняв, что я – полный идиот, я переключился на просмотр новых фильмов. Время полетело незаметно, за окном стемнело, метель не прекращалась, и миллиарды искорок – снежинок бились в моё окно. Я открывал форточку – захотелось ощутить эту свежесть, январский мороз, когда раздался звонок в дверь. - Кто там? – спросил я в домофон. - Это Саша. Я узнал бы этот хриплый голос из тысячи. Это и вправду был он. Я моментально открыл дверь в подъезд, больше ничего не спрашивая. Пока Саша поднимался в лифте до семнадцатого этажа, я успел снять растянутую футболку, чтобы предстать перед ним в мягких домашних брюках на голое тело, не без основания с гордостью выставляя ему на обозрение свой накачанный торс. Я открыл дверь и увидел Сашу, в его нелепой чёрной дутой куртке трёхлетней давности и с парой больших клетчатых сумок у ног. Его лицо было мрачнее тучи, под левым глазом расплылся чудовищный багровый синяк. От него воняло многодневным перегаром и блевотиной. Я настолько растерялся, что даже забыл поздороваться, только взволнованно выдохнул: - Что случилось? Саша замялся, не торопясь переступать порог. Он в нерешительности потоптался с ноги на ногу, пару раз шмыгнул носом и как-то стыдливо ответил: - Меня выгнали из общаги за пьяную драку. Насовсем. Мне больше некуда пойти. - Заходи быстрее! Я подхватил его сумки и занёс в квартиру. Саша нетвёрдой походкой прошёл за мной, время от времени кренясь вбок и придерживаясь рукой за стену, и я понял, что он всё ещё изрядно пьян. Я замкнул за ним дверь, помог ему разуться и раздеться и провёл парня на кухню. Саша медленно забрался с ногами на диван, я включил чайник и сел напротив. - Есть хочешь? - Нет. - Кофе? - Давай. Он начал тереть руки друг о друга, пытаясь побыстрее согреться, и я заметил маленькую трогательную дырочку на одном из его шерстяных носков. Я поставил перед ним горячий напиток, и Саша тут же с жадностью принялся отхлёбывать. Я решил, что он, как всегда, должен быть голоден и отказался от еды только из скромности. За пару минут были готовы бутерброды с колбасой, в которые парень впился зубами с предсказуемой жадностью. Я дал ему спокойно поесть и допить кофе, после чего решил поговорить. - Расскажи мне подробнее, что случилось. - Мы сегодня с Мишкой пошли на второй этаж отметить Новый Год с новыми друзьями и выпили лишнего. А один из парней весь день шутил, что я со своими длинными волосами – вылитая девка. Я не обращал внимания, но потом он напился и при всех прижал меня, пытаясь поцеловать. Чёртов пидор! Я сцепился с ним, его друзья кинулись на подмогу, Миха вступился за меня. Ну, мы, понятно, все передрались. А потом примчалась коменда. Все успели убежать, а мне этот гомик напоследок поставил подножку, и когда тётка вошла в холл, то застукала меня. И выгнала. - Ладно, Саша. Не волнуйся. Можешь остаться у меня. А синяк заживёт к концу каникул. - Ты… - Саша смутился, и я начал недоумевать: впервые видел у него на лице эту эмоцию, - ты не мог бы одолжить мне двадцать тысяч? В счёт будущих двух недель наших встреч. - Зачем? - Ты не понимаешь! Меня выгнали насовсем, и мне теперь негде жить. Мне нужно снять комнату у какой-нибудь бабульки. А деньгами, что ты мне уже дал, я заплатил за учёбу до конца года. Я задумался. Я всё ещё продолжал просить судьбу дать мне какой-нибудь шанс сблизиться с Сашей. Я даже начал молиться иногда, хотя не верил в Бога. И вот, определённо, настал мой звёздный час! Но Господи, до чего же Саша наивный – совершенно ничего не понимает. Или он просто слишком пьян? Я решил, что сейчас точно не стоит ни о чём серьёзном с ним разговаривать и постановил: - Давай так: сейчас ты идёшь в душ, переодеваешься в чистое и ложишься спать. Я постелю тебе на диване, - Саша кивнул, соглашаясь, - и не забудь засунуть в стирку свою заблёванную одежду. А утром мы урегулируем твою проблему. Поверь мне, всё очень просто и разрешимо. Саша подумал некоторое время, после чего ответил, отводя взгляд: - Давай. Он порылся в сумках, нашёл себе чистые вещи и скрылся в ванной комнате. Я постелил ему в зале и, не прощаясь, чтобы не смущать его, скрылся в спальне. Всю ночь я не спал, с замиранием сердца прислушиваясь сквозь открытую дверь к звукам в соседней комнате. Саша спал на удивление тихо и даже ни разу не сходил в туалет. В пять утра я решил прекратить свои мучения и поднялся с кровати. Принял душ, приготовил завтрак, полазил в интернете, сидя на кухне. К обеду проснулся Саша. Он нерешительно прошёл в кухню и сел за стол. На нём была белая обтягивающая майка и спортивные штаны. Я залип на его плечах, гладких, округлых, с острыми тонкими ключицами. Длинная шея, полуприкрытая шикарными волосами, поражала своей белизной. Пара голубых венок билась на виске. Саша облизнул губы, и я сморгнул, прогоняя наваждение, и засуетился. Подогрел завтрак, налил кофе, включил радио. Мы неторопливо поели и начали пить напиток. Я знал, что скажу Саше, но не торопился начинать. Лучшая тактика – защита, поверьте мне, не только на войне. Первый ход должен быть за ним. И Саша не выдержал тишины. - Я хочу курить. Мне выйти на балкон? - Я спокойно отношусь к сигаретному дыму. На балконе холодно, кури здесь, на кухне, - я протянул руку, открыл шкаф и достал оттуда пепельницу. Саша сходил к сумкам за сигаретами и зажигалкой и, вернувшись, тут же закурил. Я молчал и пил кофе. Он затушил сигарету, с опаской на меня посмотрел и сказал: - Ты обещал помочь мне решить проблему с жильём. Ты дашь мне денег? Я уже сегодня найду комнату и уберусь отсюда. - Нет. - Что? – брови Саши взметнулись вверх, и я постарался не ухмыльнуться. До чего же просто! Я видел его насквозь, читал, как с листа все его мысли и эмоции. Какой я был всё-таки дурак и слепец три года назад! А ведь он пытался тогда сказать мне, что он – парень, просто я не захотел его услышать. Он прав: я сам себе всё придумал тогда. А он просто срубил с меня денег. Что же, ситуация не изменилась, только я теперь не играю вслепую. - Я больше не дам тебе денег. - Почему? Мы не будем встречаться? - Я больше не хочу встречаться с тобой… два раза в неделю за десять тысяч. Саша отодвинул кружку, встал, взял со стола сигареты и отвёл глаза. Я видел, как мучительно он старается не выдать разочарования. Что, сучёныш, я – твоя последняя надежда? О да, я это знаю. И специально даю тебе время это осознать. Его губы дрогнули, уголки поползли вниз, и я уже решил, что он сейчас заплачет, но он вдруг гордо вскинул голову и выплюнул мне в лицо: - Я ухожу. Спасибо за всё. - Сядь обратно – я не договорил. Не нужно злиться, ты же взрослый мужчина! Это был удар под дых, от которого Саша в свои двадцать лет ещё не научился защищаться. Я сыграл на нём, словно на инструменте, и он обречённо сел за стол. Я дал ему время снова закурить, всем своим видом выражая исключительно сочувствие, и разыграл сокрушительную атаку: - Дело в том, что я больше не хочу видеть тебя всего лишь два раза в неделю. Мне этого мало. Я хочу видеть тебя каждый день. И предлагаю тебе жить у меня. - На каких условиях? Да уж, мальчик действительно повзрослел. Смотрит в корень, так сказать. Что же, у меня были готовы ответы на все его вопросы. - Мы будем спать раздельно, не бойся, я не посягаю на твоё тело. Одна комната будет целиком твоя. Можешь даже повесить замок, если меня боишься. Я хочу, чтобы при этом мы были друзьями, а не просто соседями. Вот в этом шкафчике, в синей коробке, я буду оставлять деньги на всякие расходы: сигареты, транспорт, еда, пиво, если захочешь. Я буду кормить тебя, обеспечу всем, что тебе нужно для учёбы и жизни вообще. Ты будешь помогать мне по дому – что умеешь. - И всё? Вся моя квартплата? - Нет. Это – не плата. Мне нужны поцелуи. Они - плата. Саша подскочил со стула и опрокинул на пол пепельницу. Пронзительный звон разбитого стекла прокатился в тишине квартиры. Глаза парня пылали. - Ты – гей?! - Нет. Но я так хочу. Что скажешь? Ты согласен? Вот и всё. Настал момент истины. Неужели Саша действительно не врал мне, и ему было противно целоваться со мной? Четыре месяца он проникал ко мне в рот языком, ласкал меня, дрочил мне, наконец, и всё это время испытывал лишь отвращение? И даже если это – так, я был уверен, что теперь, когда я знаю об этом, я смогу заставить его желать меня. Я сокрушу его тело! - Я никогда не буду трахаться с мужиком! - Я не прошу об этом. Только поцелуи – в обмен на жильё. А теперь скажи: ты согласен? Повисла долгая пауза, в течение которой я наслаждался гаммой чувств на лице Саши, после которой раздался мучительный шёпот: - Давай…