На дне

У нее длинные и мягкие волосы. Саске утыкается в них лицом, обнимая девушку со спины. Вдыхает сладкий запах шампуня и прикрывает глаза. Сколько раз он уже снимает именно ее в борделе, а так и не удосужился узнать имя. Хотя ему это ни к чему, если подумать. Даже наоборот, имя только мешало бы. Она напоминает Саске другого человека, и от этого внутри все запирает в запретном и сладостном предвкушении. — Учиха-сан, — она тихо и немного хрипло смеется, — Вам так нравятся мои волосы? Он перебирает тяжелые черные пряди, касаясь губами каждой из них. Саске помнит, как в детстве любил делать так с волосами Итачи. — Очень, — шепчет он, и разворачивает ее к себе. Она выжидающе смотрит на него черными, как сама ночь, глазами. Обнимает его за плечи, прижимаясь мягким и горячим телом. — Учиха-сан, Вы сегодня задумчивы, — улыбается легкой улыбкой, и касается губами шеи. Саске чувствует легкую дрожь от такого невинного прикосновения. Наверное, потому что сейчас представляет не ее. Саске и сам не знает, почему слепая ненависть превратилась в одержимость и щемящую нежность. Может, он просто устал ненавидеть. Впрочем, это не важно. Важно то, что Саске теперь часто думает о брате в другом ключе. Эти мысли неправильны и непонятны. Днем Саске пытается гнать их прочь, но они все равно настигают его во снах. Жаркое тело под ним, жесткие губы на его шее, широко разведенные ноги. И взгляд – зовущий, предлагающий утонуть в темной страсти. После такого Саске просыпается от стука собственного сердца. Тело ноет от желания, а в душу вползает, цепляясь острыми коготками, отчаяние. И Саске снова и снова возвращается в хорошо знакомый бордель, где его ждет она. Наверное, как-то так мог выглядеть Итачи, родись тот женщиной. — Вас что-то беспокоит, — она не спрашивает, а утверждает. Саске завороженно следит за тем, как черепаховый гребень утопает в волосах. — Это не твое дело, — получается грубо, и ему даже жаль. Он не хочет ее обижать, просто не умеет иначе. — Как скажете, — она поджимает губы, продолжая расчесываться. А Саске все смотрит, как пряди скользят по обнаженным плечам и спине. Черное на белом. Ему нравится наблюдать за ней. Есть в этом что-то, напоминающее о подглядывании в замочную скважину. Интересно, Итачи тоже использует гребень? Или разбирает спутанные волосы длинными пальцами? — Насмотрелись? – усмехается она и встает, поворачиваясь к Саске лицом. — Ты сегодня разговорчивая, — замечает он. — А Вы странный. Ее грация напоминает грацию хищника. Подойдя к Саске мягко, бесшумно, она проводит ладонью по его щеке, заглядывая в глаза. Саске видит в них собственную пропасть, дно которой теряется в темноте. Хотеть родного брата – разве можно упасть еще ниже? — Учиха-сан, расслабьтесь. Я сделаю все так, как Вы любите. Она прижимается к нему, прикрывая глаза, и руки Саске сами тянутся, чтобы обнять податливое тело. — Поцелуйте меня, Учиха-сан, — шепчет она, обдавая ухо горячим дыханием. И у Саске срывает крышу. Он впивается в ее губы жестким поцелуем, кусает нежную плоть почти до крови, вынуждая впустить его язык в горячий и влажный рот. Сегодня она целуется по-другому, словно отвоевывает себе право вести. Неожиданно, но так Саске нравится даже больше. Его руки гладят спину и круглые ягодицы, а в штанах уже неумолимо тесно. Саске готов поиметь ее прямо на полу, не доходя двух метров до кровати. Тихий хлопок, и их окутывает облаком тумана. Саске еще ничего не видит, но чувствует, что тело под его руками меняется. Становится жестким, с очерченными мышцами. А когда туман исчезает, Саске отшатывается от неожиданности и ужаса. — Итачи, — выдыхает он, чувствуя, как краска позора вот-вот зальет скулы. И, несмотря на это, член все еще стоит, и от реакции организма становится тошно вдвойне. — Что же ты остановился, братик, — Итачи усмехается, — ты же этого хотел, разве нет? На лице Итачи нельзя прочесть эмоции, но того выдают лихорадочно блестящие глаза. Саске опускает взгляд ниже. Итачи хочет этого так же, как и он? Но Саске не может пошевелиться. Он не знает, что ему теперь делать. Он не ожидал такого поворота в самом страшном своем кошмаре. Хочется провалиться сквозь землю. — Откуда ты… — выдавливает Саске. — Я следил за тобой, — Итачи приближается. Так хищник настигает жертву, — и слышал, как ты стонешь мое имя, когда кончаешь. — Почему? – Саске не договаривает, потому что уже Итачи целует его, увлекая за собой на кровать. — Не думал, что хенге подведет, — произносит Итачи, когда Саске оказывается лежащим на нем, — но так даже лучше. — Мы братья, — Саске приводит последний аргумент, хотя сам не верит в его убедительность. После стольких снов кровные узы бледнеют на фоне невозможности настоящего. Больше всего Саске боится, что это очередной сон. Итачи стаскивает с его плеч кимоно, проводит языком по ключице, и толкается бедрами вверх. — Мне самому все сделать? – в голосе звучит сарказм, и Саске не веря проводит рукой по волосам. Мягкие, тяжелые, они скользят между пальцев. Точно такие, какими он помнит. — Нет, — хрипло отвечает Саске, чувствуя, как сбивается дыхание. От ощущения сбывшейся мечты почти кружится голова. Итачи раскидывает ноги в стороны, со стоном трется членом о грубую ткань саскиных штанов. И ему кажется, что он кончит только от этого. Как мальчишка, впервые дорвавшийся до взрослых развлечений. Саске не хватит надолго. Внутри Итачи узкий и горячий. Саске толкается в него пальцами, ловя от этого самый настоящий кайф. Итачи выдыхает шумно, пытаясь насадиться еще сильнее. — Хватит, — наконец говорит тот, — я не стеклянный. О том, было ли у брата что-то подобное раньше, Саске подумает потом. А сейчас – не важно. Он стягивает давно мешающие штаны, и медленно, осторожно проникает внутрь. Наверное, Итачи больно, если судить по сведенным бровям и закрытым глазам. Но Саске плевать. Весь мир сузился до ощущения тесноты от обхватившей его плоти. Почти непереносимого. Кажется, что один толчок и все закончится. Саске закусывает губу, пытаясь отвлечься, и заполняет Итачи полностью. Брат протяжно стонет, выгибаясь в пояснице. Как же красиво это выглядит. Саске обхватывает его скользкий от смазки член, обводит большим пальцем головку, вырывая просьбу: — Сильнее. Повторять не нужно. Саске двигает бедрами, то почти полностью выходя, то вторгаясь почти до основания в уже несопротивляющееся тело. Итачи накрывает его руку на члене ладонью, показывая как надо, направляя. Саске кажется, будто он прыгнул в вулкан. Жарко и душно. В воздухе висит густой запах секса. Ему действительно не нужно многого, чтобы кончить. Сотрясаясь от оргазма, он упирается лбом брату в плечо. — Ита-ачи… — Тише, — тот гладит его по спине, — тише, Саске. И Саске понимает, что влага на щеках – это не пот, а слезы. От ощущения непередаваемого счастья и страха, что все исчезнет. Между ними липко. Саске вынимает руку и смотрит на ладонь, покрытую чужим семенем. На вкус оно оказывает солоноватым и слегка острым. — Это ведь правда ты? – шепчет он. — Это я, — Итачи улыбается. И Саске понимает, что на дне не так уж и плохо.