На коленях

- На колени, - спокойно, но твердо сказал Ирвин, прохаживаясь взад-вперед по комнате. Ривай сглотнул, глядя на его мягкий, даже в не возбужденном состоянии огромный член, и подчинился. Туго стянутые за спиной запястья немели, веревка пережимала кровоток, кончики пальцев уже покалывало. Ривай пошевелил ими. - Смотри на меня, - приказал Ирвин, поднимая его опустившийся подбородок простым стеком с плоским наконечником. - Тебе не разрешали отвлекаться. От прикосновения холодной кожи Ривая повело: он, в отличие от Ирвина, уже был чертовски возбужден, член сладко ныл и дергался от каждого слова, вылетавшего из полных губ. Эта их игра больше нравилась ему - наверное, он был немного психом, раз получал удовольствие, когда приходилось подчиняться и, как собака, выполнять команды. Но Риваю было плевать, потому что с Ирвином можно быть и психом, и подчиняться, и доверять ему тоже можно. Ни перед кем другим Ривай не опустился бы на колени по доброй воле. - Открой рот, - между тем все так же твердо сказал Ирвин, подходя ближе. Он загородил свечу, теперь его тень падала на Ривая, как огромная грозовая туча, затянувшая пол-горизонта. У того перехватило дыхание от повелительного тона и высоты возвышающегося Ирвина; сейчас он чувствовал себя невероятно маленьким, отчасти беспомощным, полностью подчиненным власти другого человека. Сглотнув густую слюну, Ривай открыл рот и подался вперед, надеясь пройтись языком по члену. - Я не говорил тебе этого делать, - тут же прервал его Ирвин, несильно шлепнув стеком по шее. Ривай дернулся от неожиданности и нехотя вернулся в прежнее положение, возбужденный сильнее, чем раньше, невозможностью прикоснуться к желанному телу. Ирвин снова неторопливо отошел, игнорируя его сбитое дыхание, взял со стола кружку с водой, повернулся к Риваю и отпил, не отводя глаз. Несколько капель сорвались с уголков его губ, задержались на пару секунд на подбородке и скатились вниз, пропадая в тонких волосах на груди. - Хочешь? - негромко спросил он, вальяжно облокачиваясь на край стола. Его тело было сильным и мощным; свет пламени оглаживал ровную, загорелую кожу, делая рельеф перекатывающихся мышц более заметным. - Да, - нетерпеливо кивнул Ривай, облизывая губы. В горле и правда пересохло, а перспектива прильнуть к кружке, к которой только что прикасался рот Ирвина, отправила вниз по телу еще одну сладкую волну возбуждения. Ирвин оттолкнулся от стола, подошел и опустился на корточки в нескольких десятках сантиметров. Ривай внимательно проследил за уверенными движениями, задержал дыхание и остановил взгляд на паху - на светлых жестких волосах и свободно висящем члене. - Не можешь дождаться, м? - протянул Ирвин, снова шлепнув его по шее. - Я сказал, смотри на меня, в глаза. Ривай дернулся. Дрожь прошила его, и он застонал сквозь сжатые зубы, поднимая взгляд. Ирвин смотрел на него почти безразлично, может быть, немного изучающе, словно перед ним был красивый, но бесполезный предмет. Его лицо было спокойным, чертовски уверенным и абсолютно безэмоциональным, будто он занимался привычным делом, которое выполнял по сотне раз на дню. - Я напою тебя, - четко проговорил он и сделал большой глоток из кружки, стукнувшись о толстый фарфор зубами. Задержав воду во рту, он поставил кружку рядом на пол, наклонился вперед, положил освободившуюся руку на затылок Ривая, притягивая к себе, давая понять, что хочет сделать. В любой другой момент Ривай ни за что не согласился бы на нечто столь грязное и неприятное, но сейчас это было не предложение, а приказ, потому он с готовностью подался вперед, приникая к закрытому рту Ирвина. Как только он скользнул языком по сомкнутым губам, Ирвин ответил на поцелуй и теплая, согретая вода побежала по их подбородкам тонкими струйками. Ривай честно пытался проглотить хоть немного, но чужой язык мешал, проникая глубоко в рот, доставая до коренных зубов. Риваю было почти больно от такого напора. Он протяжно застонал, попытался прильнуть грудью к обнаженной коже Ирвина, но тот отстранился и посмотрел, недовольно нахмурившись. - Стой на месте и не дергайся, если хочешь, чтобы я продолжил, - вкрадчиво прошептал он, проводя плеткой по щеке Ривая и дальше, вниз. - Будешь плохо себя вести, запрещу трогать себя всю ночь, ты понял? Ривай кивнул, собирая языком капли с мокрых губ, наслаждаясь прикосновением холодной искусственной кожи к груди. Ирвин тянул время: не торопясь обвел кончиком соски, с оттяжкой хлестнул по середине грудной клетки, оставляя узкую красную полосу, потом медленно провел по ней пальцем, заставляя Ривая зашипеть от неприятных ощущений и возбуждения. Через мгновение он встал, будто потеряв интерес к происходящему, отнес кружку обратно на стол и принялся копаться в выдвижном ящике, на время забыв о существовании Ривая. Ирвин вытащил простой кожаный ошейник, поводок и повязку для глаз; немного подумав, убрал повязку и снова повернулся к Риваю. Тот стоял на коленях в том же положении, в котором оставил его Ирвин. Несмотря на заминку и отсутствие контакта, его возбуждение не думало спадать, член был по-прежнему крепок. - Поражаюсь твоему терпению, - выходя из образа, ухмыльнулся Ирвин, но, поймав отяжелевший взгляд, понятливо кивнул и перестал улыбаться. Если они договорились на игру, не стоило нарушать правил. Ирвин без слов обошел стоящего на коленях, замер у него за спиной, зажав подмышкой стек, и наклонился, чтобы застегнуть ошейник. Черная кожа плотно обняла шею; закончив с застежкой, Ирвин защелкнул железный карабин поводка и легко потянул его вверх. - Не вставай, - припечатал он, постепенно натягивая кожаную полоску сильнее - так, что Ривай вытянулся на коленях как мог и высоко поднял подбородок, пытаясь вдохнуть. Ирвин ждал пока его дыхание станет сиплым, с трудом пробивающимся в пережатое горло. Через минуту Ривай начал мелко дергаться, широко открыв рот, попытался глотнуть воздуха, и Ирвин затянул еще сильнее, пресекая движение. - Молодец, - довольно протянул он и ослабил натяжение, слушая судорожные вздохи. - Ляг, чтобы я хорошо видел тебя сзади. Ривай подчинился, медленно улегся грудью на пол, неловко дергая связанными за спиной руками. Ирвин намотал кожаный ремешок на ладонь, оставляя небольшое натяжение, и опустился на колени, чувствуя, как в паху тяжелеет от открывающегося вида. Он провел ладонями по бедрам Ривая, дрожащим от прикосновений, и грубо сжал ягодицы, раздвигая их в стороны. - Ноги шире, - ледяным голосом сказал он, возбуждаясь сильнее. Ирвин отстранился, взял плетку, провел ею по пояснице и ягодицам, ткнул в сжавшийся вход и спустился к поджавшимся яйцам. - Хочешь, чтобы я трахнул тебя? - хрипло спросил он, одновременно с этим ощутимо шлепнув по яйцам. Ривай вздрогнул и протяжно промычал, сжимая стянутые за спиной ладони в кулаки. - Отвечай. - Ирвин ударил еще раз. - Да, - дернувшись, громко застонал Ривай, расставляя колени шире и прогибаясь в пояснице так, что еще немного, и она переломилась бы пополам. - Выеби, блять, меня, выеби. - В твою маленькую узкую задницу выебать, да? - повысив голос продолжил Ирвин, чувствуя, как наливается кровью член, а сознание мутится от похоти. - Вставить тебе глубоко, чтобы ходить потом не смог, и все знали, под кого ты ложился, кому подставлялся, да? Он наклонился вперед и хлестко шлепнул по ягодице. Громкий звук отскочил от стен. Ирвин, не давая опомниться, ударил по другой, еще и еще, увеличивая силу, чувствуя, какой горячей под его руками постепенно становится кожа. Ривай непрерывно протяжно стонал, дергаясь от каждого шлепка, подаваясь назад. Ирвин ненадолго остановился, сжал пальцами ягодицы и грубо потянул их в стороны, наверняка делая больно. Сморщенный вход инстинктивно сжался. Ирвин громко сплюнул на одну ладонь и растер слюну от копчика до самых яиц, надавил на анус и втолкнул внутрь два пальца. Ривай всхлипнул, шумно выдохнул, его ощутимо потряхивало от каждого движения Ирвина. - Сильнее, - почти умоляюще попросил он, - Вставляй уже. Ирвин без слов вытащил пальцы, поднял откинутую в сторону плетку и, со свистом рассекая воздух, ударил Ривая по заднице. Тот застонал от боли, поджимая пальцы на ногах. - Я не разрешал говорить, - прошипел Ирвин, ударяя еще раз. Игра постепенно затягивала, и он вживался в роль, начиная получать от нее удовольствие, прекрасно зная, что чем грубее он будет, тем больше понравится Риваю. - Я сказал, что накажу тебя, если не будешь слушаться? Ривай не ответил, его бока тяжело вздымались, а спина ходила ходуном, ярко-красная кожа на ягодицах горела под ладонью Ирвина. - Если не ответишь, оставлю тебя так до утра, - с угрозой начал он, мягко царапая короткими ногтями раздраженную шлепками кожу. - Говорил, - хриплым голосом выдавил Ривай, шумно втягивая воздух носом. Он дрожал от каждого прикосновения к себе, подаваясь то вперед, к рукам, то назад. - Говорил... - подтвердил Ирвин, дразнящим круговым движением массируя вход, но не проникая. Он вошел внутрь на одну фалангу большого пальца и, согнув его, потянул вверх, заставляя Ривая раскрыться. - Какой ты у нас сладкий, - прошептал он неотрывно следя за пытающимся сомкнуться входом, продолжая медленно растягивать, добавил вторую руку и так же, большим согнутым пальцем, потянул края ануса в другую сторону, преодолевая сопротивление мышц и раскрывая его еще сильнее. - Такой тугой. Сколько не трахай, все равно облегаешь крепко, - Ирвин нагнулся вперед, почти касаясь низом груди горячей, раздраженной ударами задницы. - Хочу натянуть тебя, медленно, по сантиметру, чтобы ты стонал и просил больше, умолял вставить быстро и сильно. Хочешь того же? - Да, - на выдохе выдал Ривай, чувствуя жар от близости чужого тела. Он дернулся назад и прижался к Ирвину. - Хочу... - Молодец, - одобрительно кивнул Ирвин, хоть Ривай и не мог этого видеть, отстранился назад и сел на колени, проталкивая пальцы глубже. - Я вылижу тебя, а потом трахну так, что сесть не сможешь и стоять будет тяжело, ты понял? - Да, - жалобно заскулил Ривай. По его телу прокатилась волна крупной дрожи, он задышал шумно и глубоко, несколько раз сильно вздрагивая. Ирвин даже забеспокоился, что он может кончить раньше времени, поэтому быстро отстранился вытаскивая пальцы, не желая прикосновениями ускорять процесс. - Не смей кончать, - на всякий случай предупредил он, когда Ривай перестал трястись, на время прекращая любые контакты, давая им обоим успокоить дыхание. Его и самого потряхивало от напряжения, член уже сочился смазкой, чертовски сильно хотелось просто вставить Риваю и почувствовать плотное горячее объятие его нутра. Но еще было рано: Ирвин не помучил сполна их обоих, оттягивая разрядку как можно дольше. Если он этого не сделает, Ривай будет злиться и ходить с кислой миной ближайшие несколько дней - из-за того, что Ирвин не оправдал его ожиданий и сдался слишком рано. Намотав забытый поводок чуть сильнее, Ирвин завел руку так, чтобы тонкая кожаная полоска тянулась посередине спины, прямо между ягодиц, закрывала собой вход и врезалась в нежную влажную от его слюны кожу. Усилив натяжение под очередной протяжный стон, он просунул ладонь между разведённых ног, накинул петлю поводка на член, опуская полоску кожи к самому основанию, и на пробу затянул вокруг члена и поджавшихся яиц. Ривай протяжно зашипел, выгнул спину дугой, желая продолжить прикосновение, но Ирвин лишь едва ощутимо провел двумя пальцами по головке и дернул за поводок, проверяя, крепко ли он держится. Член и яйца потянуло назад; они выглядели болезненно напряженными и темными от прилившей крови. Ирвин согнулся пополам, осторожно коснулся губами мошонки, втягивая тонкую кожу, вбирая по одному яичку в рот, перекатывая их внутри и обильно смачивая слюной. - Ирвин, пожалуйста, - хриплым срывающимся голосом позвал Ривай, за что получил предупреждающий шлепок свободной рукой по ягодице, от которого судорожно выдохнул и крепче сжал кулаки за спиной, впиваясь короткими ногтями в ладони. Ирвин не отреагировал, продолжая свое занятие: нехотя выпустил изо рта мошонку, обдал горячим дыханием влажную чувствительную кожу и широко лизнул вверх, проходясь от яиц до черного ремешка, закрывающего вход. Взяв поводок двумя пальцами и сдвинув, Ирвин прикусил одну ягодицу, несильно, но ощутимо сжимая зубы, вобрал кожу, ставя яркий засос. Ривай дернул бедрами, чувствуя, что он оставляет метку, но Ирвин крепко сжал его ногу, пресекая любые движения, и в отместку укусил сильней, вырвав у того из груди болезненный протяжный стон. Ирвин оттянул ягодицу в сторону, давая себе больший доступ, прижался ртом ко входу, надавливая языком и проникая неглубоко. Он принялся быстро лизать, проталкивая загустевшую слюну внутрь, чередуя движения языком с мелкими болезненными укусами. Ривай выгибался до хруста костей, его спина и бедра взмокли от пота, колени практически разъезжались по полу, стертые о грубые деревянные доски уже, казалось, в кровь. Ирвин снова подцепил большим пальцем край ануса, оттягивая его в сторону, языком обводя открывшееся колечко мышц, постепенно толкаясь глубже и лаская изнутри. - Нравится, когда вылизывают? - больше утверждая, спросил Ирвин. Отстранился, наклоняя голову, и с вожделением посмотрел на мокрый расслабленный вход. С подбородка почти текло, он утерся тыльной стороной ладони, тут же провел ею по ложбинке между ягодицами и снова неглубоко ввел два пальца под аккомпанемент задушенных вздохов. Ему самому дышалось тяжело, член пульсировал, заставляя обратить на себя внимание. Зажмурив глаза, Ирвин сунулся дальше, сгибая пальцы, Ривай обхватывал его, сжимая гладкими горячими стенками. Нащупав простату, Ирвин погладил её подушечками пальцев, надавил, и Ривай ответно дернулся. - Блять, - протяжно, низко выдал он, подаваясь бедрами назад, ерзая всем телом, удобнее переставляя колени. Ирвин потянул за поводок, без слов запрещая двигаться. - Не могу, - сипло от недостатка воздуха прошептал Ривай. - Трахни уже по-нормальному. - Молчать, - Ирвин развел пальцы ножницами. Под членом Ривая и его собственным натекло уже прилично смазки; капли, сбившиеся в лужицы, влажно блестели в свете свечей. - Поднимайся, - приказным тоном сказал Ирвин, напоследок с громким звуком шлепнув по ягодице. Ривай очень медленно разогнулся - мышцы затекли от долгого неудобного положения - со стоном встал на колени и, пошатываясь, поднялся до конца, не поворачиваясь к Ирвину - тот не говорил этого делать. Петлю с члена и яиц пришлось распутать - идти в таком положении было невозможно, ошейник ощутимо тянул вниз, мешая дыханию так, что воздух в легкие проходил с едва слышным свистом. Давление на шею неожиданно пропало, и Ривай почувствовал, как пальцы Ирвина прикасаются к занемевшим запястьям. Он не чувствовал ладони с того момента, как опустился грудью на пол. Руки у Ирвина были скользкими, непослушно гнулись, туже затягивали узлы, вместо того, чтобы развязывать. Он раздраженно прикусил губы, смутно ощущая беспокойство: веревки на Ривае очень давно, не перестараться бы с ними, не навредить сверх меры. Узел наконец поддался, освобождая холодные ладони, и веревки спали на пол к стеку. - Можешь размяться, - разрешил Ирвин, поднимаясь в полный рост. Он прошел к кровати на пару шагов и потянул за собой Ривая, который сжимал и разжимал пальцы с болезненным выражением лица. Сев на край постели, Ирвин хлопнул по одеялу рядом с собой, жестом показывая, чего хочет. Ему нужно было немного времени, чтобы решить, что делать дальше. Из-за возбуждения мысли исчезали из головы, едва оформившись в нечто понятное; единственное желание, которое оставалось стабильным, - втиснуться в узкую задницу Ривая, прижать его к себе и трахать сильно и глубоко. Ривай осторожно опустился рядом, потирая стертые запястья, склонив голову вниз так, что длинные волосы свешивались на глаза. Потянувшись к нему, Ирвин прижался губами к открытой шее, широко провел языком и сильно, болезненно прикусил, после этого поставив яркий засос. - Не делай, - хрипло возразил Ривай, но быстро затих и перестал дергаться, позволяя Ирвину делать, что он захочет. Решив, что этого достаточно, Ирвин отстранился, любуясь на темную отметину в окружении красных следов от зубов, и порывисто завалил Ривая на кровать, прижимая к одеялу всем своим весом. Прикосновение кожи к коже было невероятно приятным, Ривай был жарким, влажным, немного липким от пота. Он дышал рвано и мелко. - Я сам знаю, что мне делать, - прошептал ему на ухо Ирвин, тут же сминая чужие губы своими, целуя властно, медленно, не давая проявить ни капли инициативы. Впрочем, Ривай не был против, он наслаждался тяжестью, напором грубоватых поглаживаний шершавых ладоней, которые безошибочно находили все чувствительные точки, проходясь по бокам вниз, от ключиц до самых коленных чашечек. На обратном движении Ирвин сжал пальцы на его бедре и потянул вверх, заставляя поднять согнутую ногу почти до плеча. Любому другому человеку Ривай никогда бы не позволил так с собой обращаться, вертеть своим телом, как душе угодно. Лежать распластанным с задранной ногой, открываясь тем самым на все сто, можно было только пред Ирвином. С ним он мог делать вообще что угодно: раскрепощенность в сексе, выражениях желаний или же свобода в разговорах - все это было воплощением полного всеобъемлющего доверия, которое испытывал Ривай, и пренебрегать таким его проявлением, как секс, он не собирался - в конце концов, слишком много удовольствия от него получал. Ирвин приподнялся, переводя дыхание, воспользовался моментом и легко подтянул Ривая на середину постели, чтобы в следующую секунду снова нависнуть над ним. - Я бы отсосал тебе, - с трудом шевеля губами сказал Ирвин. - Но ты был непослушным, говорил, когда не просят... Поэтому просто тебя хорошенько трахну, вставлю по самое "не могу". Как тебе такой план? - Прекрасный план, командор, - комкая простыни нагло простонал Ривай. Он переводил мутный взгляд с лица Ирвина на его сочащийся член и обратно, беспрестанно облизывая губы. Ирвин не сдержался и снова лег сверху, прижимаясь всем телом к Риваю, чувствуя животом его горячий твердый член с мокрой скользкой головкой, своим упираясь между его ягодиц. Кровь тяжело стучала в паху, груди и голове, Ирвин толкнулся вперед, дразняще проезжаясь по анусу Ривая. Тот застонал и выгнулся, шире разводя ноги в стороны, чтобы дать больший доступ. Как будто вспомнив, что у него есть руки, впился пальцами в предплечья Ирвина, притягивая его на себя. - Убери руки за голову, - предупреждающе сказал тот, и неохотно Ривай подчинился, обвивая ладонями перекладины изголовья кровати. В таком положении он чувствовал себя еще более открытым, чем со связанными руками за спиной, - беззащитным перед Ирвином. Ему до горячечной дрожи нравилось, когда Ирвин приказывал так, не терпящим возражения тоном, четко, властно. По телу Ривая пробежала волна мурашек, и он содрогнулся от кончиков пальцев до макушки, протяжно постанывая. Ирвин отстранился, понимая, что тянуть больше нельзя. Они оба на пределе, и каждая минута промедления может быть последней. Сплюнув на ладонь, он быстро размазал слюну по своему ноющему члену и приставил головку ко входу Ривая, в одно быстрое движение вталкиваясь наполовину под задушенный вздох. Подхватив ноги Ривая под колени, Ирвин наклонился вперед, ставя руки по бокам от его плеч, складывая гибкий позвоночник почти пополам, и навалился сверху всем весом, не боясь навредить сильным давлением. Сделав пробное движение, он попытался устроиться поудобнее и резко вышел, чтобы без передышки засадить так глубоко, как только было возможно. От нахлынувших ощущений он подавился собственным стоном и краем уха услышал, как взвыл Ривай, подаваясь навстречу движениям по мере возможностей. Его лицо перекосилось, как от невыносимой боли, пальцы добела стискивали деревянную спинку, пятками он вжимался в лопатки Ирвина, настойчиво показывая, что тот не должен останавливаться. Поза была неудобной - в любой другой ситуации Ирвин предпочел бы что-то более комфортное, не требующее постоянного напряжения мышц. Из-за согнутого состояния Ривай не мог нормально дышать, мало того - его колени находились практически на уровне носа, и оставаться в таком положении долго позволяла лишь его феноменальная растяжка. Сейчас что-то менять у Ирвина не было ни возможности, ни желания, ни времени; к тому же, эта деталь тоже была частью затеянной игры. Возбуждение затапливало каждую частичку тела, заставляя забыть обо всем. На следующем толчке Ривай не выдержал и застонал, широко открыв рот, громко, протяжно. Ирвин опустился на локти и зажал его рот ладонью, смотря прямо в расфокусированные шалые глаза. Это единственное, чего он не мог допустить, как бы хорошо ни было: отряд не должен знать, чем они занимаются по ночам. Ирвин двинулся еще раз, еще и еще, вбиваясь сильно и быстро, грубо, не заботясь о возможных неприятных ощущениях Ривая. Тот сам сказал, что хочет этого, и, хоть Ирвину непривычно вести себя подобным образом в постели, он мог это сделать. Не прерывая движений, свободной рукой он вытащил конец поводка из-под Ривая и, потянувшись вперед, перекинул полоску черной кожи через спинку кровати, намотав лишнее на костяшки. Почувствовав давление на шею, Ривай запрокинул подбородок и сдавленно застонал, ногами прижимая Ирвина ближе к себе, крепко зажмурился и вздрогнул всем телом, без предупреждения выплескиваясь себе на грудь и вытянутую шею. Не ожидавший этого Ирвин сделал еще несколько толчков, преодолевая усилившееся давление мышц, и с протяжным вздохом облегчения излился внутрь, застывая глубоко в Ривае. Через несколько секунд он вышел под чужой судорожный стон и завалился на бок, все еще восстанавливая дыхание. Ривай медленно опустил ноги на кровать и разжал руки. Его грудь ходила ходуном, а глаза были до сих пор прикрыты. - Только не говори, что потерял сознание от оргазма, - через пару секунд оглушительной тишины вяло усмехнулся Ирвин, перемещая ладонь на живот Ривая и размазывая по нему капли спермы. - Не дождешься, - устало буркнул тот, немного недовольно оттягивая его руку за запястье. - Нахрена ты размазываешь? Испачкаешься же... Ирвин поднялся на локте, устроил щеку на ладони и показательно сунул пальцы в семени в рот, с удовольствием посасывая, на что Ривай предсказуемо скривился и дернул руку на себя, заставляя Ирвина выпустить пальцы. - Перестань, это противно. - Нисколько, - с полуулыбкой заверил Ирвин, наклоняясь вперед, чтобы заключить на влажном плече поцелуй. - Хочу тебя вылизать с ног до головы. Снова. Ривай посмотрел ему в глаза немного удивленно и выжидающе, потом сглотнул, неосознанно пройдясь языком по губам, тем самым выдавая все свои мысли по поводу этой перспективы.