История, которую знают лишь сковородки

      Одним холодным вечером я долго ворочалась с бока на бок в тщетной попытке заснуть. Несмотря на прохладу снаружи, воздух в комнате был тяжёлым и душным. Кажется, Робин это не мешало, а я же решила выйти освежиться на палубу.       Как только я приоткрыла дверь, сильный порыв солёного крепкого ветра вырвал её у меня из рук. Дверь стала хлопать о стену, нарушая тихую песнь бриза. Частички соли в воздухе кололи лицо, а лёгкая дымка скрывала всё, что находилось на расстоянии пары метров от глаз человека. И без того чёрное ночное небо заволокли свинцовые тучи, пряча за своими спинами звёзды. Чувствовался запах предстоящей грозы.       — Нами-сан? — послышалось откуда-то. Я принялась озираться по сторонам в поисках Санджи-куна.       — Я тут, наверху, — добавил он, и я тут же подняла голову.       Санджи-кун стоял, свесившись с третьего этажа. На его лице виднелась милая улыбка, скрытая почти полностью дымкой от тумана и сигарет.       Я закрыла наконец дверь и поднялась к нему.       — Дежуришь? — спросила я чуть хриплым от долгого молчания голосом.       — Да, — ответил Санджи-кун, осматривая меня с ног до головы, — почему ты так легко одета, Нами-сан?       Не успела я и ответить, как мои плечи согрел тёплый пиджак Санджи-куна... Если чуть опустить голову, я могла отчётливо расслышать его запах. Мягкое тепло разбежалось вскоре по всему телу, словно игривый огонёк.       — Девушкам нельзя ходить в такой лёгкой одежде. Особенно когда на улице зябко.       Опять эта же улыбка... Почему Санджи-кун всегда так добр? Это нечестно.       — Я не могу никак уснуть: воздух слишком тяжеловат в преддверии грозы.       — Нами-сан желает выпить особого мятного чая от бессонницы?       — Да, пожалуй.        Когда мы дошли до кухни, Санджи-кун начал заваривать чай по своему собственному рецепту. Я же стояла в дверном проёме, не решаясь сделать то, чего хотело моё сердце.        В этот момент сработал выключатель моего разума, и здравый смысл ушёл, хлопнув дверью. Я подошла к Санджи-куну сзади и крепко обняла его, уткнувшись лицом в сильное, широкое плечо. Он напрягся и случайно порезал палец.       — Н-нами-с-сан... Что ты делаешь?       Хоть я и не могла тогда этого видеть, но чувствовала, как наливается кровью его лицо, приобретая красно-бордовый оттенок. Отпустив его талию, я переключилась на порезанный палец, резко взяв его руку в обе свои и легонько прикоснулась губами к ранке, слизывая капельку крови.       — Н-нами-с-сан... — он попытался вырвать свою руку, но я крепко в неё вцепилась.       — За это будешь должен мне сотню тысяч бейли. А за это... — я лишь дотронулась до губ Санджи-куна своими, удерживая его за голову, чтобы он не смог сбежать. Это не было даже похоже на поцелуй, но Санджи-кун пылал красками. — А за это еще полтары сотни тысяч! — я рассмеялась, увидев его забавное, изумленное выражение лица.       Сначала он ещё больше смутился, а потом, когда я уже отошла к обеденному столу, Санджи-кун резко схватил меня за руку. Сердце приятно сжалось. Его глаза смотрели прямо в мои, это даже заставило покраснеть, но на большее он не решился бы. Но не тут-то было... Вдруг Санджи-кун притянул меня за талию и страстно, но в то же время нежно и трепетно вцепился в мои губы своими. Пиджак Санджи-куна упал на пол, но нам было всё равно. Я широко распахнула глаза от удивления, этот поцелуй был настолько хорош, что тело перестало слушаться и с губ сорвался сдавленный стон. Я буквально повисла в его объятиях.       Воздух заканчивался, голова немного кружилась, дыхание сбилось.       — 1:1, — сказал Санджи-кун, оторвавшись на секунду от моих покрасневших от поцелуя губ. В животе словно запорхали бабочки...       Его руки нежно сползли по позвоночнику к ягодицам и сжали их — я вздрогнула и закусила губу Санджи-куна от неожиданности. Его ноги запутывались в пиджаке, и Санджи-кун с грохотом рухнул на пол вместе со мной, придерживая меня за голову так, чтобы я не повредила её.       — Нами-сан... — прошептал он, пытаясь перевести дыхание.       — Нет, не останавливайся, — вырвалось у меня, и я тут же прикрыла рот ладонью.       — Даже если бы я хотел, то не смог бы... — он глубоко вздохнул, — ведь это аромат Нами-сан, её губы, личико, длинные рыжие волосы, тело... Они так соблазнительны!       Санджи-кун наклонился ко мне, оперевшись на локоть одной руки и поглаживая мою грудь другой. Первое неловкое касание губ шеи, и те тут же отправились в путешествие по моему телу, иногда оставляя за собой розовые метки. Сбитое дыхание превращалось во всё более громкие развратные стоны.        Он уже залез под мою ночную рубашку, поглаживая то животик, то розовые горошинки. Наконец одежда полетела в сторону, и я осталась лежать на холодных досках в одних трусиках.       — С-санджи-кун, — на выдохе взывала я, — давай ляжем на что-то... что-то более мягкое и теплое?       — Замёрзла? Прости, Нами-сан, сейчас я всё исправлю.       Санджи-кун тут же отрывисто поцеловал меня и поднялся на ноги, а потом схватил за руки таким образом, что мои трусики как раз упёрлись в чёрный бугор брюк. Пользуясь случаем, я бегло расстегнула пуговички на его рубашке и скинула её с горячих плеч. Немного внезапно меня накрыла мощная волна желания, порождая забытые мною ощущения — его пальцы бесцеремонно проникли под тонкую ткань и ворвались в обитель похоти. Мои стоны становились всё громче и ярче, прямо пропорционально накатывающему вожделению. В голову закрался страх, что нас может кто-то услышать или даже увидеть... но что я уже могла поделать?       Я зарылась руками в золотистую копну волос и впервые за некоторое время посмотрела в глаза Санджи-куна. Они пылали страстью и решимостью довести всё до конца. Его дыхание тоже участилось, хоть и не так, как моё. Прижавшись чуть плотнее к прекрасно сложенному телу, я ощутила, как сильно бьётся его сердце. Уверена, Санджи-кун тоже чувствовал ритм моего.       — Санджи... — у меня снова перехватило дыхание, — Санджи-кун, ты?...       У меня не было сил сказать то, что я хотела, с губ сорвались только сладостные стоны. Внутри всё кипело, тело жаждало продолжения, но Санджи-кун серьёзно посмотрел на меня, укрытую пеленой похоти, и почти что прошептал беззвучно:       — Прости, Нами-сан, я слишком долго сдерживался, чтобы сейчас сдаться на половине пути... Я ведь так люблю тебя, Нами-сан.       Почему-то эти слова внушили мне уверенность. По телу разлилось необъяснимое тепло; сердце заколотилось ещё сильнее, будто готовилось выскочить из груди.       Он вновь поцеловал меня в губы, сначала аккуратно, чтобы не запутаться ногами в одежде, потом подобрался к рядом стоящему дивану. Моё разгоряченное тело коснулось прохладной обивки, и Санджи-кун отстранился, чтобы расстегнуть брюки.       Отчего-то мне стало стыдно на это смотреть, и я повернула голову к спинке дивана. Но Санджи-куна это не устраивало. Раздевшись догола, он наклонился, запустил руку под меня, чтобы избавиться от последнего препятствия, невольно заставляя меня устремить взгляд вверх, прямо в его глаза.       В голове всё слилось в одну большую кучу, даже взор уже был затуманен желанием, но в то же время в глубине души мне было страшно. Очень страшно за будущее.       Санджи-кун оперся одной рукой на подлокотник дивана, прямо рядом с моим лицом, а другой крепко сжал мою ладонь. Резкий толчок, и моё тело само по себе выгнулось навстречу ему. Ноги обвили бедра Санджи-куна, прижимая его ближе ко мне.       Его губы шептали мне на ухо нежные слова, смешанные с приглушенными стонами. Я старалась издавать звуки как можно тише, но едва ли у меня выходило. Единственной моей надеждой было, что все слишком крепко спят и никто не войдёт случайно на кухню...       Прошло ещё несколько минут невероятных ощущений, от которых всё покрывалось мурашками, после чего Санджи-кун обессиленно упал на меня. Впрочем, мы оба валялись по достижению пика наслаждения. Я чувствовала его неровное дыхание на моих шее и ушке.       — Нами-сан?       — Что? — ответила я с одышкой.       — Я невероятно счастлив. Даже просто лежать вот так сейчас, моё сердце трепещет от радости...       — Я... я тоже счастлива... — прошептала я как можно тише, чтобы он не услышал, а потом добавила громче: — За это тебе придётся заплатить миллиард бейли.       — Что?! — воскликнул он и вскочил от удивления, прикрываясь руками. Лицо Санджи-куна было настолько забавным, что это того стоило. Я тихонько посмеялась.       — Любишь кататься — люби и саночки возить!       — Нами-сан такая жестокая... Это ведь даже не наш первый раз, — заныл Санджи-кун. — А... э... Нами-сан? — неловким тоном спросил он.       — Что ещё?       — Может, мы можем сделать это ещё раз?       — Что?! — я вскочила вслед за ним. — Сколько же в тебе энергии?!       — Я не виноват, Нами-сан, — протянул он.       — Что значит не виноват?! У тебя завалялись лишние три миллиарда?       — Математика Нами-сан настолько же жестока, насколько и сама Нами-сан.       — Боже, как меня вообще угораздило переспать со своим накама? Да еще и не один раз.       — Раньше тебя это не смущало, — подметил он и закурил сигарету.       Я отвернулась в сторону иллюминатора. За пределами уютной кухни шёл ливень, но его шум я услышала только сейчас... Внезапно я почувствовала, как Санджи-кун прижался к моей спине. Лицо у меня закипело краской — его обнаженное тело так плотно прислонялось к моему. Сердце снова заколотило.       Он положил одну руку мне на изгиб талии, а другую — на грудь. Я ощутила его дыхание на своей шее. В животе вновь проснулись бабочки. Моё тело вмиг вспомнило всё и захотело большего. Кажется, мой аппетит не утолить...       Но это уже совсем другая история. К своему рассказу добавлю лишь то, что встречи наши возобновились и заканчиваться не собираются.