Танцующий с Тенью

      Тьма окружает его со всех сторон. Она подходит к нему лёгкой поступью, почти что бесшумно, но Юичиро всё равно улавливает тихий шорох от когтей, волочащихся по полу. Он слышит, как тяжело она дышит, как хрипят её лёгкие, даже то, как она усмехается. Однако молодой солдат не ступает в сторону. Он стоит прямо, неподвижно, с закрытыми глазами: смотреть здесь было не на что. И вздрагивает лишь тогда, когда холодная когтистая лапа Тени ложится ему на плечо, чуть сжимая его, царапая до крови.       От Тени всегда веет холодом. Даже сейчас, стоя за спиной в каком-то жалком шаге, она заставляет тело юнца дрожать от мертвенно-ледяного ветерка, что исходит из самой тьмы. Руки её тонкие, костлявые, окутанные лёгким, полупрозрачным дымком. Этими руками она обнимает плечи Юичиро со спины, прижимая к своей худой груди, отчего торчащие рёбра неприятно впиваются в спину. Юноша дёргает плечом, как бы показывая тем самым своё недовольство, но Тень лишь противно шипит на каком-то древнем, непонятном обычному человеку, языке, отчего он вынужден вновь замолчать. Здесь он не главный. Здесь он не может ничего сделать.       Объятья Тени холодны и крепки, из них невозможно выбраться, отчего Хакуя покорно замирает, чуть опустив голову и вслушиваясь в тихий шепот над ухом. Слова ему не ясны, но их суть, как тонкие иглы, пронзают разум молодого солдата, не позволяя думать ни о чём, кроме как о приказах Тени. Она диктует хриплым, противным, режущим слух голосом, то повышая его, то вновь переходя в тихий, еле слышный шепот. Костлявые пальцы приглаживают волосы и, порой, сжимают их в кулаке, чуть ли не выдирая целый клок с корнями, заставляя Юичиро болезненно зашипеть. И именно в этот момент Тень вновь начинает гладить его по голове, успокаивая, но не прекращая хрипеть тихим голосом. Она никогда не замолкает: всегда говорит, всегда приказывает.       Ты должен слушать лишь меня.       Ты слышишь меня, Юичиро?       Я укажу тебе правильный путь.       Я знаю, что тебе нужно.       Мы похожи.       Мы едины.       Пришёл в себя Юичиро лишь после громкого вскрика со стороны. Распахнув глаза, он ещё долго не понимал, где находился. От яркого света болели глаза, отчего юноша сощурился, а всё тело нещадно ломило, словно он пробежал несколько десятков километров без передышки.       Отовсюду были слышны голоса, крики, упрёки, что сливались в одну общую кучу несвязанных друг с другом звуков. От них разболелась голова, перед глазами поплыло, Юичиро показалось, что он вот-вот упадёт на пол, теряя сознание, но ноги держали его крепко, а взгляд начал проясняться. И только потом, проморгавшись, он увидел перед собой своих друзей. И всё, вроде бы, ничего, но только когда разум очистился от противного скрежета, он понял, что всё ненормально.       Прямо перед ним, сидя на полу и прижимая обе ладони к левой части лица, сидела Шиноа. Она, испуганно глядя снизу вверх на Юичиро, поджимала под себя ноги, как испуганный зверь, не в силах проронить и слова. Шихо, находящийся рядом с ней и приобнявший в попытках успокоить, кричал что-то в сторону Хакуи: обзывая, обвиняя, но в чём — Юи понять не может. Поодаль ото всех, испугавшись не меньше самой Хиираги, стоял Йоичи, прижимая к своей груди ладони и воззрившись на друга неверующим взглядом. И только теперь Юичиро почувствовал, как горела кожа на его ладони, и понял, что стряслось на самом деле.       Слова застряли в горле, он был просто не в силах что-то сказать, как-то оправдаться. Вместо этого, под крики возмущения и попытках вернуть его обратно, он сорвался с места, выбегая из классного помещения и несясь по коридорам. Куда? Юичиро не знал. Самое главное — подальше от друзей, подальше от того, что он натворил.       Стыд, страх, злость — всё смешалось в груди молодого солдата, и он был не в силах сдержать слёз, что крупными каплями стекали по щекам.       Он вновь это сделал. Это опять случилось. Как бы он ни остерегался, сколько бы ни бежал от этого, оно всегда возвращается. Он просто не может это контролировать.       В последнее время это случалось всё чаще. Раньше оно приходило раз в неделю или в пару дней, но теперь каждый день и не по одному разу. Он не знал, как можно это назвать. Приступы? Сумасшествие? Быть может, оно не относилось ни к одному из вышеперечисленных определений, но Юи знал одно — избавиться от этого было нельзя. Оно добралось до самого сердца, до разума темноволосого юноши, заставляя его делать то, чего он не хотел: причинять боль близким, тем, кем он так дорожил.       Он бы мог им всё объяснить!.. Но рассказывать было нельзя. Никому и никогда.       Даже когда солнце опустилось низко, наполовину скрываясь за вышками высотных, давно заброшенных зданий, он не покинул своего укромного местечка. Юичиро, обхватив ноги руками, сидел, прижавшись к стене и уткнувшись носом в колени. Пустой взгляд зелёных глаз сконцентрировался перед собой, но он не был зафиксирован на чём-то определённом: Юи смотрел в никуда, совершенно ни о чём не думая, решив, что это ему как-то поможет. И только когда сбоку от него послышались шаги, он коротко вздрогнул, будто бы приходя в себя.       Тихий смех отрезвил разум, заставляя юношу выпрямить спину и начать оглядываться. Однако никого, кроме него самого, в помещении не было.       Я здесь, Юичиро…       По спине прошлись мурашки, но даже несмотря на это, Юи медленно поднялся, опираясь о стену позади себя рукой. Осматривая комнату, каждый её тёмный закоулок, он попытался понять, откуда исходил голос, откуда всякий раз доносились тихие шажки и дразнящий смех. Но сколько бы Юичиро не смотрел, понять он этого не мог. Помещение было небольшим, почти что пустым: его не использовали, оно предназначено лишь для того, чтобы хранить ненужные вещи, коих в академии, конечно же, немного.       Он бы, наверно, так и продолжил впустую бегать взглядом по комнате, если бы его взгляд не остановился на небольшом предмете.       Подойди сюда…       Выпрямившись, Юичиро медленно двинулся в сторону противоположной стены, на которой висело старое, немного пыльное зеркало. Уже зная, что его ждёт, он не спешил, будто бы опасаясь какого-то обмана, трюка, которого он не будет ожидать. Кто знает, куда приведёт его данная тропа в этот раз? Однако, подойдя к зеркалу, он не увидел ничего необычного: лишь свои покрасневшие от слёз глаза, побитый вид и мятую форму. За его спиной несколько коробок разного размера, и только присмотревшись к ним, он понял, что среди них, в тени, стоял невысокий силуэт. Догадавшись, что тот обнаружен, некто сверкнул своими красными глазами, а затем изображение в зеркале затемнилось, так, словно в комнате выключили свет.       Но то было лишь в отражении: сама комната по бокам от Юичиро всё так же освещалась заходящим солнцем.       До тех пор, пока молодой солдат не обернулся.       Повернувшись в сторону, где только что кто-то находился, Хакуя обнаружил, что вся комната погрузилась во тьму. Словно кто-то внезапно потушил весь свет, оставляя за главного яркую луну, которая еле как освещала помещение, погружая его в длинные, тёмные тени. И на какое-то мгновение Юи показалось, что тени эти живые и вот-вот дотянутся до него самого. От подобной мысли по спине пробежались мурашки, но, заметив отблеск чьих-то красных глаз сбоку, он позабыл о тревоге, приковывая всё своё внимание к существу, что завлекло его в эту невесёлую игру.       Невысокий, длинноволосый. Демон хищно улыбался, оскалив свои клыки, и сверкал яркими, налитыми кровью глазами. Тёмные пряди раскачивались в разные стороны, походя на чёрное пламя, что вот-вот разрастётся по всей комнате, а белое одеяние, в которое был одет клыкастый, слишком яркое и выделяющееся на фоне мрака, окутавшего всю комнату.       Не переставая растягивать тонкие губы в улыбке, демон вышел на свет, и кожа его в лунном отблеске стала казаться совсем белой, походящей на тонкий фарфор, до которого если дотронуться — непременно раскололось бы.       — Ашурамару, — тихим, хриплым от слёз голосом проговорил Юичиро, на что демон распахнул глаза и с некой долей радости взглянул на человека.       — Рад вновь с тобой встретиться, Юичиро, — ответил ему Ашура, останавливаясь напротив. Он склонил голову набок, а затем продолжил: — Давно мы не разговаривали. Вот так, нормально.       — Ашурамару… — проигнорировав его реплику, повторил Хакуя. — Это ведь ты всему виной? Из-за тебя я несознательно делаю всё это? Причиняю боль другим!       — Что ты, конечно же не из-за меня, — не переставая улыбаться, ответил собеседник, но Юи, разозлившись, не желал верить демону наслово.       — Лжешь! — крикнул он, поддавшись вперёд, и уже было схватил Ашуру за горло, но тот внезапно растворился в чёрном дымке, отчего Юи ухватился за пустоту.       Зло нахмурившись, юноша опустил руки и выпрямился, начиная осматривать комнату. Ашурамару нигде не было видно, однако голос его прозвучал совсем близко:       — Ну-ну, успокойся, — он тихо посмеялся, а затем продолжил уже не таким весёлым тоном. — Неужели ты до последнего думал на меня, глупышка Юичиро? Разве я могу подчинить тебя тогда, когда ты всякий раз даёшь мне отпор? Даже великий Ашурамару не в силах сломить твою волю.       — Тогда что это? Ты знаешь? Можешь объяснить?       Юи беспомощно опустил плечи. Слова Ашуры казались ему правдой, ведь тот пытался захватить душу человека слишком часто, но ни разу у него этого не получалось сделать. Общаясь с демоном во снах, он всякий раз проходил испытания, в которых тот пытался сломить его волю. Но сколько бы крови не было пролито в мире грёз, сколько бы боли не причиняли картины, что раз за разом показывал ему демон, Юичиро всегда выходил победителем из этой маленькой своеобразной схватки за право руководить разумом и телом, которые на данный момент принадлежат молодому солдату.       Но… ему ли они принадлежат?       Тонкие бледные руки обвили шею Хакуи. Ашура, прикрыв глаза, положил голову ему на плечо, громко и несколько устало выдыхая. Демон оказался лёгким, почти что невесомым, но тёплым. От него не исходило того холода, от него не веяло тьмой и страхом, как это бывало обычно, там, в чёрной и непроглядной темноте. Колючие пряди щекочат оголённые участки кожи, отчего Юичиро дёрнулся, но даже не попытался выбраться из объятий красноглазого.       Простояв так длинные, кажущиеся бесконечными, пару минут, Ашурамару открыл глаза и вновь выдохнул. На губах его заиграла улыбка: несколько грустная, разочарованная.       — Было бы намного лучше, если бы твоё тело стало моим, — начал он, вызывая смешок со стороны Юичиро. — Но, к сожалению, бороться с таким врагом мне не по силам. Он намного сильнее меня. Скорее уж я буду поглощён, нежели выйду победителем из схватки за твой разум.       — Что ты хочешь этим сказать? — спросил Юи, но Ашура не ответил, а просто развернул его к зеркалу.       Взглянув на себя, Юичиро замер от страха. Из отражения на него смотрел не он: совсем другое существо. Глаза его горели чёрным, непроглядным пламенем, губы, искривленные от ужаса, чуть приоткрыты и показывали на свет тонкие и острые клыки. По бледной коже расползались красные, уродливые шрамы, похожие на корни цветка: такие же тонкие и частые. А за спиной, осыпая на пол свои перья, распахнулись огромные чёрные крылья. Острые, растрёпанные, походящие на осколки стекла, угрожающе возвышавшиеся над самой головой. От этой картины Юичиро забыл, как дышать, а в горле застрял противный ком, который не позволял завопить от ужаса.       Ашурамару усмехнулся, а потом, вздрогнув отчего-то, ещё сильнее прижался к своему хозяину, словно это спасло бы его от опасности, окружившей их со всех сторон. Демон прижался щекой к лицу человека, запуская маленькую ладонь тому в волосы, пытаясь тем самым успокоить, и, прикрыв испуганные глаза, заговорил тихо, так, словно не хотел, чтобы кто-то ещё это услышал:       — События приняли не самый лучший поворот, но, знаешь, и не самый худший. Ты даже не представляешь, насколько мы теперь близки, — Ашура улыбнулся, открывая глаза и взглянув на Юичиро через зеркало. — Мы с тобой — единое целое. Отродья иных, танцующие в тенях мира людского. Танцующие под одной Тенью.       Юноша вздрогнул, заметив во взгляде Ашурамару испуг. Демон смотрел в зеркало, но теперь несколько выше головы самого солдата. Тогда, проследовав его взгляду, от страха он даже затаил дыхание.       Ведь где-то там, за спиной, возвышаясь над их головами и, закрывая собой окна, погружая комнату в темноту, стояла она. Сверкая чёрными глазами, скаля клыкастую пасть в страшном и злом оскале, протягивая костлявые, тонкие руки к самому Юичиро.       И тогда он понял, что в комнате до жути холодно.       И тогда он понял, что выхода из этой ситуации нет.       Только тогда он понял, что навсегда заточён во власти Тени.