I'll get back to you

Эта история началась полгода назад. В тот день было очень холодно, несмотря на то, что была середина ноября. На небе с самого утра висели тяжёлые тучи, готовые в любой момент пролиться на землю дождём и намочить людей, идущих непонятно куда в столь ранний час выходного дня. Ветер был настолько пронизывающим, что, казалось, пробирался прямо под кожу и холодил изнутри. Солнце лишь изредка, на пару секунд показывалось из-за этой серой пелены облаков и вновь исчезало, не давая насладиться хоть каплей тепла. Только вот Луи это не волновало. Он с улыбкой на лице шагал по хмурым улицам города, в буквальном смысле озаряя их светом. Парень прямо-таки сиял от счастья, переполнявшего его. Ему было плевать на плохую погоду, на косые взгляды прохожих и вообще на весь мир, ведь сегодняшний день должен был быть лучшим в его жизни. И один Бог знал, что творилось у него в голове. Вместе с Найлом Хораном, симпатичным голубоглазым блондинистым ирландцем, а по совместительству его лучшим другом, с которым парень знаком с самого детства, ещё тогда, когда они оба пешком под стол ходили, Луи Томлинсон учился в Лондонском Колледже Коммуникаций на фотожурналиста. И вот, спустя два с половиной года мучений и стараний, парня, наконец, заметили. Неделю назад ему позвонил мистер Райт, его преподаватель по журналистике, и дал ему первую серьёзную работу. Томлинсон был настолько ошеломлён этой новостью, что аж упал со стула от счастья. Ещё бы, первая практика в его жизни. Суть заключалась в том, чтобы посетить благотворительный вечер, который устраивался в честь открытия самого большого торгового центра в городе, сделать фотографии и взять интервью у некоторых персон, которые будут присутствовать на вечере. Луи со всей ответственностью подошёл к выполнению задания. Всю неделю до выходных он подробно изучал биографии тех людей, что предложил ему мистер Райт. Парень полностью доверял этому мужчине, у которого был большой опыт в ведении такого рода дел, потому нисколько не сомневался в выборе профессора. Среди этих людей разных возрастов и статусов были и бизнесмены, и продюсеры, и актёры, и певцы, и владельцы своих магазинов, и... В общем, кого только там не было. Но больше всего внимание Луи привлёк один кудрявый парень. Это был Гарри Стайлс – начинающий певец, уже ставший кумиром для многих молодых людей, в основном девушек. Он был старше Томлинсона на четыре года (тому было 19 лет), и хоть его карьера началась совсем недавно, в начале сентября, но парень уже стал звездой. Когда он выходил на улицу, его тут же узнавали, и через пару минут за ним гналась толпа взбудораженных девиц. Луи и сам не знал, почему его так завлекла фотография этого Гарри, зелёные глаза которого буквально искрились и сверкали, а губы растянулись в улыбке, но он не успокоился, пока не перерыл половину интернета в поисках информации о нём, вплоть от времени его рождения до названия клуба, в котором он будет выступать через несколько дней. Образ Гарри так прочно засел в голове Луи, что парень ни на секунду за всю неделю не забыл его и его милые кудряшки. И Томлинсон уже точно знал, что он просто обязан познакомиться с ним вживую. Субботний день парень посвятил шоппингу. Его парадный костюм был старым и уже давно износился, а времени купить новый почти не было. Хотя как не было, Луи просто забывал об этом, да и подходящего повода не было. А тут вот появился. В итоге вместе с Найлом Луи обошёл половину города в поисках приличного и недорогого костюма, ведь его стипендия не была такой огромной, чтобы покупать одежду за 650 фунтов*. После нескольких часов скитаний по различным торговым центрам и бутикам Томлинсон наконец купил то, что хотел он, а не то, что хотел Хоран, которому уже порядком надоело таскаться за этим несносным парнем, рот которого не закрывался ни на минуту, и поэтому предлагал всё, что видел. Найл привык к тому, что Луи очень болтливый и неугомонный. Блондин помнил его таким, сколько помнил себя. А себя он помнил с того момента, когда его семья только переехала из Ирландии в Донкастер, где он и повстречал Томлинсона. Им обоим было тогда по пять лет, только Найл был тихим и спокойным ребёнком, а Луи был как ураган. Ему никогда не сиделось на месте, он вечно что-то придумывал и всегда вовлекал блондинчика в свои игры, которые иногда были весьма опасными. Но Хоран никогда не был против активности друга, наоборот: ему нравилось эта непостоянность мальчика и его выдумки. С того времени, честно говоря, ничего и не изменилось. Томлинсон по-прежнему был своеобразным «генератором идей», а Найл – исполнителем этих идей. А насчёт болтливости парень утверждал, что это дар высших сил, потому что ну не мог простой человек столько разговаривать. И он свято верил в то, что Луи замолкает только во сне, да и то в этом был не полностью уверен. Хотя, благодаря этому «чудесному» свойству друга, Найл всегда знал, что творится в колледже, да и вообще в мире, ведь Томлинсон посвящал того во все сплетни и во все новости, что знал сам, а знал он, поверьте, очень-очень много. Луи всегда находил, что рассказать парню, а даже если и не находил, что случалось очень редко, то сам сочинял интересные истории. И иногда ирландец не понимал, где правда, а где вымысел, весь фантазия того работала на сто процентов. Это была, пожалуй, третья его особенность: он мог выдумать что угодно, где угодно и из-за чего угодно, будь то букет цветов или вылет ракеты в космос.

***

И вот, наконец, наступило воскресенье, которого Луи с нетерпением ждал. Но, как это часто бывает, именно в этот день парень заволновался - то ли от безмерной радости, потому что то, чего он так долго ждал, произойдёт совсем скоро, то ли от страха, что он полностью провалится и опозорится. В итоге Томлинсон вообще подумал, зачем он в это ввязался. Сидел бы дома, смотрел свои любимые фильмы или сходил бы с Найлом в какое-нибудь кафе. Но нет. Он решил, что хватит сидеть в тени, ведь это был отличный шанс доказать, что он не зря старался всё это время. И этими мыслями Луи поднял себе настроение и избавился от небольшой паники, охватившей его. Но он всё равно несколько раз перепроверил все свои вещи и поменял батарейки в своём фотоаппарате, чтобы в разгар мероприятия вдруг не кончился заряд. В ресторане, где проходил вечер, Томлинсон должен был быть как минимум за час до начала, чтобы запомнить расположение залов и входов-выходов и не путаться, потому что арендованная территория была довольно большой. Заодно он ещё раз повторил имена самых важных персон, у которых должен будет взять интервью, ведь если он забудет или не тем именем назовёт человека, то точно опозорится на весь город. Луи бездумно слонялся по ресторану и осматривал разные предметы интерьера, когда туда начали все прибывать. Тогда-то и настал его звёздный час. Парень взял в руки фотоаппарат, мысленно помолился и направился к главному входу. Всё шло просто прекрасно: Луи всё снимал на камеру, знакомился со всеми, много улыбался, старался быть вежливым и серьёзным, хотя последнее у него не всегда получалось – он всегда находил повод для шуток и часто не мог удержаться. Но это не было проблемой, всем нравились его шутки, и совсем скоро он завоевал расположение многих людей. А потом Томлинсон увидел его. К входу подъехал шикарный Ламборджини, при виде которого у Луи чуть ли не отвисла челюсть: именно о таком он думал каждый вечер перед тем, как заснуть, вот уже года четыре. Два охранника тут же подбежали к двери, отталкивая настырных папарацци, взявшихся неизвестно откуда, и которые, казалось, готовы были пролезть в самую малую щель, чтоб запечатлеть владельца этого авто. И пока Луи размышлял над тем, кто бы это мог быть, дверь открылась, и оттуда вышел молодой кудрявый парень, о котором Томлинсон думал целую неделю. Тут уже он чуть не упал, ведь в жизни Гарри Стайлс был в сотни или даже в тысячи раз красивее, чем на фото. Парень на мгновение забыл, как дышать, не говоря уже о фотоаппарате и окружающих его людях. Опомнившись, он взял в руки камеру и принялся снимать идущего Стайлса, который улыбался всем и махал рукой, пока охранники сдерживали фанатов и представителей жёлтой прессы. Луи отвлёкся на пару секунд, чтобы посмотреть на сделанные фотографии. Он поразился тому, как идеально Гарри выходил на каждой из них, хоть и не старался позировать. Томлинсон мягко улыбнулся, как внезапно услышал над ухом: - Ты улыбаешься моим снимкам? Луи в буквальном смысле потерял дар речи, увидев прямо перед собой Стайлса, который смотрел то на него, то на камеру. Несколько секунд он просто стоял с открытым ртом, разглядывая старшего парня вблизи. Черты его лица были ярко выражены: слегка полноватые розовые губы, аккуратный нос и зелёного цвета глаза, которые тут же завлекли Луи. Сам Гарри был подтянутым и стройным, будто каждый день занимался в спортзале, хотя может, оно так и было. На запястье левой руки виднелся кусочек «якоря», а в ложбинке между указательным и большим пальцами – «крест». Это были татуировки, которых на теле Стайлса было очень много, уж Томлинсон знал это. Ну и конечно же кудряшки, которые буквально манили руки парня к себе, тихо шепча на ухо: «Ну потрогай же нас, потрогай…» Луи вдруг понял, что он уже молчит довольно долгое время, заставляя ждать Гарри. Он лихорадочно стал вспоминать, что вообще сказал ему парень, и соображать, что же ему ответить. И он ляпнул первое, что пришло в голову: - Я улыбаюсь тому, насколько я хороший фотограф, ведь такие снимки мог сделать только профессионал своего дела, - ну что ж поделать, что Томлинсон не мог жить без сарказма. И в тот момент он просто молился, чтобы старший парень правильно осмыслил его слова. - А ты забавный, - усмехнулся Гарри, и тот прямо выдохнул от облегчения. – И кто же это у нас такой шутник? – после этих слов Луи понял, что всё пошло так, как надо, и, наконец, полностью расслабился. - Я Луи, Луи Томлинсон, - серьёзно произнёс парень, вытягивая руку для пожатия. Тот кинул на него долгий оценивающий взгляд, будто бы думая, достоин ли он рукопожатия самого Гарри Стайлса, и всё-таки пожал его руку. - Я Гарри, Гарри Стайлс, - в той же манере ответил ему он, и Луи не мог не удивиться тому, как легко и непринуждённо они разговаривали, хотя даже не знали друг друга. И парень готов был поклясться своей будущей карьерой, что это был очень хороший знак. - Приятно познакомиться, - вежливо сказал Томлинсон, делая вид, что он совсем, ну ни капельки не знает его и первый раз видит, и продолжил: - Сегодня я буду твоим интервьюером, – парень опять удивился тому, что обращается к Гарри на «ты», но он просто не мог называть его «вы». - Ах вот оно как, - ухмыльнулся Стайлс, подойдя к Луи ближе, отчего тот нервно затеребил подол своего пиджака. – То есть, ты будешь задавать мне такие вопросы, как «расскажи о своей личной жизни»? Или «с кем ты встречался в начальной школе»? А может вообще «кто тебя заводит»? – с каждой репликой он подходил к бедному Томлинсону, который не знал, куда себя деть, всё ближе и ближе, смотря прямо ему в глаза. Но Луи всё же взял себя в руки. - Нет, вообще-то нет, - начал оправдываться он, правда, непонятно зачем. А потом, вспомнив, что лучшая защита – это нападение, пошёл в наступление. – Но если ты так хочешь, то я могу задать и их. Заметив, что около них уже стали собираться любопытные зеваки, Луи решил прекратить этот ставший довольно интересным разговор. - Прости, Гарри, но ты не единственный здесь, у кого мне надо взять интервью, - он обошёл Стайлса, который немного не понял такого поворота событий и ошарашенно смотрел на Луи, и, уходя, добавил: - Но я обязательно вернусь к тебе, кудряш.