Он

Не могу сказать, что этот день отличался от всех остальных, проведённых мной в этом грёбанном приюте. По крайней мере, он начался как всегда: подъём, зарядка на спортплощадке прохладным утром, затем завтрак и начало занятий. Одно и то же изо дня в день, из недели в неделю, из месяца в месяц, из года... не знаю уже, сколько лет я здесь обитаю, но думаю, что за пределами приюта жизнь не настолько однообразна. Цикл, замкнутый круг... Я могу предвидеть, что будет завтра или через месяц. Здесь даже я стал предсказуем. Но нет, как оказалось, этого я не ожидал: вернувшись после обеда в свою (заметьте: в свою!) комнату, я обнаружил там странного паренька. Не видел его раньше, но он с первого взгляда мне не понравился. Я поспешил поинтересоваться, какого чёрта он здесь делает. Улыбнувшись, как будто и не заметив грубости и недовольства с моей стороны, он спокойно ответил: — Меня зовут Мэтт. Я теперь живу с тобой, да? Надеюсь, мы поладим. Чёрт, я еле сдержался от того, чтобы высказать всё, что я о нём думаю. Что меня больше всего устраивало в доме Вамми, так это моя собственная комната, где я мог спокойно проводить время и делать всё, что хочу. А теперь, кажется, у меня больше этого нет. — Мелло, — сухо ответил, пожав протянутую им руку. Я не стал спрашивать, откуда он и как здесь оказался. Я направился к Роджеру. Разбираться. — Он новенький. Мэтта перевели к нам из другого приюта. Очень одарённый мальчик. — Мне плевать, пусть хоть второй L. Я спрашиваю, почему он оказался со мной? — Потому что я так решил. "Роджер... Я не думал, что ты можешь быть таким... пф..." Спорить с ним бесполезно — пришлось вернуться, к тому же, нужно успеть на информатику. Мэтт ничего не делал весь урок, а когда ему задали вопрос, он вышел к доске и составил какой-то алгоритм. Раньше меня. Компьютерный гений. Я его уже ненавижу. И теперь не могу быть спокоен: у него есть шанс обойти меня, как это сделал Ниар. Не хочу даже думать об этом. Хотя... На следующем уроке я всё же доказал, что рыжий всего лишь номер три. Я сделал это. На протяжении всего дня мы не разговаривали. Мне он был параллелен и, кажется, сам это понимал, потому и не лез. Вместо этого он только и делал, что играл на своей приставке и ни с кем не общался, хотя с самых первых минут вызвал огромный интерес у всех, особенно у девчонок. Противно даже смотреть на то, как они пытались привлечь его внимание. А ему всё безразлично: кивнув кому-то из них, Мэтт снова вернулся к своей игрушке, но перед этим бросил взгляд в мою сторону. Я тут же отвернулся, сделав вид, что занимаюсь изучением состава шоколада, про который почти забыл, и он медленно таял в моих руках. Чёрт возьми. Мэтт. Я снова ловлю себя на мысли, что думаю о нём. А впрочем, неудивительно, ведь этот гад занимает половину моей комнаты. Вечером, когда все ложились спать, я вернулся туда и застал его сидящим на кровати. В руках неизменно красовалась приставка (он с ней когда-нибудь расстаётся?). Я молча расправляю кровать, перекладывая обёртки от шоколада, разбросанные по ней, на тумбочку и ложусь спать. Спать мне совсем не хочется, а заняться нечем. Не будь этого парня здесь, я бы, наверно, сидел и размышлял о том, как стать единственным преемником L и что делать дальше, но Мэтт мешает мне сосредоточиться. Даже сейчас. Со стороны то и дело доносится пиликанье и раздражающая монофоническая музыка, извещающая о победе. Под эти звуки невозможно ни спать, ни думать. Я резко соскакиваю с кровати, подхожу к рыжему и отбираю у него приставку, вытаскивая батарейки. Глупая игрушка. Мэтт недоумённо наблюдает за этим несложным процессом, потом таки вскрикивая в негодовании: — Что ты сделал?! — Обеспечил себе спокойный сон. — Отвечаю и убираю батарейки в карман пижамы. — И ты спать ложись. — Я уже на кровати, накрываюсь одеялом и переворачиваюсь лицом к стене. — И свет выключи. Я думал, он сейчас начнёт беситься и возникать, но нет, к моему удивлению, парень, ничего не отвечая, щёлкает выключателем и ложится. Послушный, как ни странно. Но всё равно это не меняет моего к нему отношения. Впрочем, время идёт, и спустя месяц мы уже более или менее адекватно общаемся, иногда даже вместе делаем какие-то задания и проекты. А недавно нас наказали. На очередном уроке, когда было скучно, Мэтт решил развлечься. Несложно догадаться, что единственным средством, позволявшим это сделать, была приставка. Но к его несчастью (и моей нескончаемой радости), аккумулятор разрядился. Мэтт обречённо вздохнул, убирая свою игрушку обратно. — Какая жалость, — я усмехнулся. — Правда, жаль. — Улыбаясь, ответил он. Странно, я думал, что расстроился. — Скучновато как-то. Давай поиграем, а? — Во что? — мне вовсе не хотелось с ним играть. — Да хотя бы в крестики-нолики. — Он нарисовал у себя на руке поле три на три. Как будто бумаги в наличии не было. — Так не заметят. — Пояснил Мэтт и поставил первый крестик. Мне было смешно, честно говоря, но я взял ручку и приступил к этой бессмысленной игре. И я выиграл, проведя чёрную линию по диагонали. — Эй, щекотно же! Я пожал плечами. — Сам начал. Он, очевидно, загорелся азартом и стал рисовать второе поле, которое вскоре было заполнено, а победителем вновь оказался я. Несмотря на то, что ходы просчитывать у него получалось просто идеально. Но только не со мной. — Уже пятый раз... — разочарованно произнёс Мэтт, и в этот момент на нас обратил внимание учитель. Возмущённый тем, что на уроке мы ничего не делали, он заставил нас убираться после занятий. Почему я согласился на эту глупую игру? Я ненавижу делать то, чего не хочу. — Хорошо, что я хотя бы не один. — Похоже, Мэтту было всё равно. — Не один? Тебе же на других плевать. — На других — плевать. — Ответил он и ушёл за водой. С этой чёртовой уборкой мы провозились часа два, не меньше, так что вернулись в свою комнату в полуживом состоянии, образно выражаясь. Рыжий сразу же плюхнулся на кровать, лицом уткнувшись в подушку, а я достал из тумбочки плитку шоколада. — Мэтт, если такое ещё раз повторится, я собственноручно придушу тебя. Или пристрелю. — Давай, но было весело. Он беззаботно улыбался. А я что-то не заметил ничего весёлого в уборке класса. — Если я сказал, то сделаю. Пожалеешь ведь. А мне не хочется драить полы в одиночку. — И в этот момент мне стало смешно. — Что бы я без тебя делал? Мэтт удивлённо покосился на меня. В чём дело? Даже у меня иногда бывает хорошее настроение. Правда, я не помню, когда смеялся в последний раз. Я слишком привязался к тебе, Мэтт. Привык, что ты всегда рядом, и если нужен, то всегда готов помочь. Впервые в жизни я ценю какого-то человека больше, чем L. Или даже больше самого себя. Только одно меня в тебе страшно бесит: ты начал курить. Какого чёрта тебе это пришло в голову, не знаю, но я не могу зайти в комнату. Воздух наполнен сигаретным дымом, я чувствую, что не могу нормально дышать и спешу открыть форточку, чтобы проветрить помещение. Зимой холодно, знаешь ли. Но на все мои просьбы и приказы ты никак не реагируешь. Не понимаю, какой кайф ты от этого получаешь и ради чего жертвуешь годами своей жизни. Но не попробуешь — не узнаешь. Я дожидаюсь момента, когда его нет в комнате, и, защёлкнув дверь на замок, замечаю на полу возле кровати целую пачку сигарет. Вот дурак, он ищет их по всему приюту в то время как они валяются на самом видном месте. Мне интересно, и я достаю одну, зажигаю спичку и подношу к губам. Вдыхаю едкий дым, наполняющий лёгкие и... что за дрянь?.. Открываю окно и выбрасываю окурок, глотая свежий воздух. В этот момент к дверям кто-то подходит и пытается повернуть неподдающуюся ручку. — Эй, Мелло! — голос Мэтта. Как ни в чём не бывало, открываю ему и возвращаюсь к подоконнику, забираясь на него. Мэтт оглядывает комнату. — От кого закрывался? — Привычка. — Отвечаю, глядя в окно. Говорят, по глазам можно определить, врёт ли человек. — Не замечал у тебя такой привычки. — Слушай, отстань. Ты такой зануда... Пожав плечами, Мэтт садится рядом и пристально смотрит на меня. Что за... — Ты курил, да? — спрашивает он. — Нет. — Здесь не хватает одной сигареты. И в комнате прохладно. Не беси меня, Мэтт. — Да, курил, и что? Я теперь у тебя должен спрашивать разрешение? — Но сигареты мои. — Сколько я тебе должен? Купишь другие. — Мне нравятся эти. Не понимаю, что этому придурку от меня надо. Специально хочет позлить меня, только этого и добивается. — После них остаётся привкус мяты. Он медленно пододвигается ко мне и дышит в самые губы. Я не шевелюсь, смотрю на него, а тот подаётся вперёд, и секундой позже я ощущаю прикосновение его губ. Мятно-сладкий приятен на вкус, но до меня быстро доходит... какого чёрта ты творишь, Мэтт?! Резко отстраняясь, я спрыгиваю с подоконника и вырываюсь из комнаты, уходя прочь — туда, где его нет. В тень, прислонившись к дереву и прикрыв глаза. Во рту стоит ещё более ощутимый мятный привкус, вспоминаю его прикосновение и с силой ударяю кулаком по дереву. Никогда бы не подумал, что Мэтту придёт в голову меня целовать. Вот придурок. Из-за этого по телу пробегаются мурашки и бросает в дрожь. Наверное, от злости. Возвращаться в свою комнату нет никакого желания: там Мэтт. Я точно не сдержусь и врежу ему как следует. Нет... я не сделаю этого. Как-то по-детски. Просто забуду. Он был в неадеквате. Когда я вновь оказываюсь в помещении, Мэтт по-прежнему сидит на подоконнике и курит чёрт знает какую по счёту сигарету. Вся комната пропахла мезрким дымом, мне становится трудно дышать. — Курить иди на улицу. — Я выбрасываю все его сигареты в форточку. Сейчас меня всё раздражает. Я его точно прибью, если он скажет хоть слово... А он просто смотрит на меня и принимается закрывать окно. Я останавливаю его и иду спать. В комнате теперь холодно, но зато дым практически выветрился. Лежу под одеялом и трясусь от холода. Он, кажется, тоже не спит. — Мэтт, ты спишь? — спрашиваю, глядя в его сторону. Он отвечает лишь спустя пару минут: — Да, сплю. — Холодно. Всё из-за тебя. — Я окно закрывал. — Ты курил. — Ты тоже. — Немного. А ты всю пачку. — Захотелось. — Будешь курить — заработаешь рак лёгких. — Плевать. Я поднимаюсь и усаживаюсь на кровати, прислоняюсь спиной к стене и достаю шоколад. — Ты уверен? — У меня нет семьи. Если умру, никто не заметит. Порой возникают такие же мысли. Но от Мэтта слышать подобное странно. — Я не хочу, чтобы ты умирал. Слышу какую-то возню. Видимо, он встал с кровати. — Мало ли чего ты хочешь. — Равнодушно. Чирканье. В темноте что-то сверкает — искра от зажигалки. — Чёрт бы тебя побрал! Снова будешь курить? — я встаю и подхожу к его кровати, по пути запинаясь о какие-то коробочки на полу, но успеваю перехватить руку Мэтта с сигаретой. Он снова молчит. Я почти не вижу его лица из-за отсутствия какого-либо освещения. — Я хочу, чтобы ты бросил курить. — Говорю, по-прежнему сжимая его руку. — Ещё чего! — в голосе усмешка. Чем дольше я его знаю, тем наглее он себя ведёт. — Ты даже попросить не можешь по-человечески. И отпусти меня, — он пытается выдернуть руку, — неприятно. — И целовать меня тоже было неприятно? Тогда какого чёрта, Мэтт? — я взбешён и абсолютно не контролирую свои слова и действия, ещё крепче сжимая его руки и толкая на кровать. Он совершенно не сопротивляется, не возмущается даже. Он либо идиот, либо его всё устраивает. Из второго следует первое. Тем не менее, я приближаюсь к его лицу и целую в губы, грубо, настойчиво. Он отвечает, крепко обнимая меня. В этот раз я не хочу убегать. С ним стало теплее. Я прекрасно помню то утро, когда проснулся рядом с ним. Совсем ничего не понимал тогда, да и Мэтт, наверно, тоже. — С добрым... утром... — недоумённо произнёс он. — С добрым. — Как-то светло... — Мэтт кивнул в сторону окна. Я перевёл взгляд на часы: подходил к концу второй урок. — Мэтт! Какого чёрта?! — я вскочил с кровати, только что заметив, что это его кровать, и стал поспешно собираться. — Почему ты не поставил будильник?! — Не знаю, забыл... — Идиот! Мы здорово опоздали, за что получили выговор. А я ведь предупреждал, что с ним за подобное будет... Впрочем, ему можно всё простить, это же Мэтт. Кажется, я уже его люблю.