Never Finish Loving You

Сейчас одиннадцать часов вечера, понедельник, и Гарри Томлинсон борется с желаниями шестилетнего мальчика. — Алекс, сядь. Они слышат равнодушный, профессиональный голос над ними. — Все пассажиры, пожалуйста, займите свои места и убедитесь в том, что ваш столик зафиксирован в правильном положении, а ремни безопасности закреплены при подготовке ко взлету. Алекс, похоже, не особенно обеспокоен вежливой просьбой стюардессы. Он ничего не делает, совершенно не слушая ее. Со своими мерцающими голубыми глазами и острой, озорной улыбкой, он является почти что зеркальным отражением своего отца в том же возрасте. Стайлс провел большую часть своей жизни, потакая прихотям своего отца, но сейчас он старается не допустить того, чтобы такое происходило и в его семье, искренне надеясь на то, что это никак не повлияет на его отцовские навыки. — Алекс, — снова пытается он, пытаясь сделать голос более серьезным. Обслуживающие начинают ходить по салону, проверяя то, чтобы все сидели. — Садись. Пожалуйста. Мальчик, кажется, в абсолютном восторге от возможности испытать терпение своего отца. Его улыбка становится еще шире, когда тот смотрит на него. Он начинает качаться вперед и назад, зло посмеиваясь, из-за чего Гарри сужает глаза, глядя на него. Кудрявый парень, как правило, имеет высокий уровень терпимости к такого рода играм (живя с Луи Томлинсоном в течение шестнадцати лет, невозможно не развить такой навык), но день был очень долгим, и его терпение уже на исходе. Он решает повысить голос и сделать из себя, как говорит его муж, "большого папочку", что означает, что тот говорит глубоким голосом и без всяких излишеств. Он наклоняется, чтобы спокойно поговорить с сыном. — Александр Мэтью Томлинсон, если твой крошечный зад не появится на своем месте в ближайшие десять секунд, ты не коснешься приставки с играми всю первую неделю наших выходных. Алекс садится. Он скрещивает руки на груди и надувает маленькие губы. С небольшим смешком, Гарри наклоняется и осторожно пристегивает ремень безопасности. — Неплохая недовольная гримаса, милый, но ничто тебе не поможет, если твой отец прав и должен сделать то, что нужно. Мальчик продолжает угрюмо смотреть вперед. Его отец пожимает плечами, решив позволить ему продолжать дуться на него. Он откидывается в своем сиденье, когда чувствует знакомые руки, появившиеся на его бедре. Луи медленно вырисовывает круги, что означает "привет" и "я люблю тебя". Тело его мужа тут же расслабляется, он перестает думать о чем-либо. Просто оно привыкло к прикосновениям Томлинсона, и все это чувствуется как нечто родное, как дом. Он наклоняется и начинает скользить пальцами вместе с ним, разделяя тепло и мягко потирая большим пальцем обручальное кольцо своего мужа. — Все хорошо? — спрашивает Луи. Он выглядит особенно великолепно сегодня: мягкие волосы скрыты под шапочкой, а на щеках заметна грубая щетина. Черная узкая оправа, которую он всегда носит, слегка загнута на переносице. Весь его облик — один из любимых в списке Гарри (хотя все, что делает Томлинсон, его возлюбленный всегда любит), потому что он такой сонный, мягкий и приятный. Это заставляет его вспомнить о временах, когда они обнимались в экскурсионных автобусах и самолетах, еще тогда, когда шатен носил очки лишь в те моменты, когда очень устал от камер. Стайлс привык думать о том, что этот мужчина принадлежит только ему: его муж никогда не показывал настоящего себя на публике. Только Гарри мог видеть его таким естественным, прекрасным, похожим на беспорядок, воплощенный в человеке. Бывают именно такие дни, когда у них есть чуть больше свободы, чем обычно. Он лишь рад тому, что мир останавливается, чтобы увидеть, кем является его возлюбленный на самом деле. Прямо сейчас, Луи — родитель, и он действительно хорош в этом. Их великолепная трехлетняя дочь сидит, свернувшись на его груди, и шатен потирает ее маленькую спину, вырисовывая на ней круги и пытаясь так успокоить, пока она с любопытством осматривает незнакомое ей место. Это не первый ее полет на самолете, но на этот раз они будут лететь дольше, чем обычно. Ее родители лишь надеются на то, что большинство времени она будет спать, из-за чего Томлинсон и держит ее — она ​​вполне привязалась к нему за последнее время, и, как правило, лучше спит, если он покачивает ее в своих руках. — Все хорошо, — подтверждает Гарри. Он протягивает руку, чтобы нежно погладить щеку Талии. Она моргает своими большими, сонными глазами, смотря на него, а затем поворачивает голову, чтобы уткнуться лицом в грудь Луи. Он укутывает ее в мягкое одеяло, которое осталось еще с того времени, когда девочка родилась; оно досталось им от Энн. Небольшой квадрат в виде одеяла, рваный и маленький, но девочка не может жить без него. Стайлс хотел бы уговорить ее вытащить кусок ткани из рта, но ему не хочется столкнуться с истерикой из-за этого в самом начале их полета. Вместо этого, он начинает щекотать ее подбородок, что заставляет ее хихикать. — Ты засыпаешь, Тали? — Почти, — тихо отвечает шатен. Он оставляет поцелуй на кудряшках своей дочери и поворачивает голову налево, видя другого сына, который пытается развлекаться во время полета. — Райан уже готов к этому. Из всех их детей, пятилетнему Райану, безусловно, угодить было легче всего. Он был тихим и спокойным, у него была милая улыбка и добрые зеленые глаза, которые заставляют родителей сжалиться каждый раз, когда они пытаются наказать его за что-то. Весьма возможно, что в какой-то момент полета Талия начнет истерику из-за чего-то (к этому склонен любой малыш, находящийся в замкнутом пространстве в течение восьми часов). Алекс, вероятно, будет блуждать по салону, завязывая разговоры с теми, кого он найдет; он попытается очаровать стюардесс, чтобы те разрешили ему походить везде, где ему вздумается. По крайней мере, Стайлс может рассчитывать на то, что Райан, наверное, просто посмотрит мультфильм и ляжет спать. — Хорошо, — он с облегчением вздыхает. Парень наблюдает за тем, как Луи немного смещает Талию в своих руках, и он улыбается, когда та начинает мягко посапывать в его рубашку. Гарри думает о том, насколько был сложным день до вылета. Он провел утро, переговаривая с детьми. (— Райан, ты должен убрать некоторые игрушки из сумки, тогда я смогу засунуть в нее твою одежду. — Мне не нужна одежда, мне нужны динозавры!) И не забыл убедиться в том, что они с Луи ничего не забыли. (— Малыш, ты упаковал ту самую вещь? — Какую вещь? — Ту самую! — Ох, да, конечно, все в машине.) Затем он написал подробные инструкции человеку, который приглядит за домом. ("У нас есть две собаки — Молли — жизнерадостный лабрадор, и Брюс — наш любимый, старый питомец. Он по-прежнему любит хорошие объятия и медленную ходьбу, но не переусердствуйте с этим. У него довольно старые кости.") Их дом в Лондоне довольно большой, в нем есть десяток животных, за которыми надо ухаживать. Гарри горд тем, что может позволить себе такой дом (у него трое детей и множество животных, плюс хронически грязный муж, что не является плюсом), и ему явно нужен был кто-то, кто поможет проследить за ним, пока они в отъезде. Он надеется на то, что когда они вернутся, то дом будет таким же, каким был, когда они все покинули его. Луи был потрясающим, он засунул в машину много вещей, которые развлекут их на выходных, когда им надоело все делать самим. Стайлс думает, что это просто удивительно: они планировали эту поездку в течение нескольких недель, и им предстояло сделать так много в самые последние минуты до выхода. Но теперь, когда все сделано, — ключи переданы, проверены сумки, дети рядом, — Гарри может, наконец, сделать глубокий вдох и почувствовать, как на самом деле взволнован от этой поездки. Они уезжали в Лос-Анджелес в течение многих лет, в детские школьные каникулы в августе, что предоставляло прекрасное время, чтобы немного насладиться американским летом. Некоторые из лучших его воспоминаний с семьей происходят в этих поездках. Он закрывает глаза, думая о пляже, о том, как учит детей тому, как построить замки из песка, а в конце дня помочь им смыть соленую воду из волос. Он думает о том, как солнце согревает кожу его мужа, делая ее золотой. Он вспоминает то, какой Луи соленый после серфинга. Лос-Анджелес был особенным для них еще до того, как они завели детей. Это было убежищем для них, когда пребывание в группе было слишком трудным. У них было милое место на пляже, в котором они могли исчезать на пару месяцев, не боясь папарацци или фанатов, которые не могли знать, где они находятся. Гарри знает, что это — одно из немногих мест в мире, где он чувствовал, что на самом деле мог дышать. Конечно, маленький домик на пляже уже не принадлежит им; как только появился Райан, они вместе поняли, что пришло время для обновлений. Тем не менее, Стайлс с нетерпением ждет того, чтобы приехать в их большой, нагретый солнцем, летний дом. Он закрывает глаза, ожидая того, когда взлетит самолет.

***

Их прием в аэропорту Лос-Анджелеса оказывается тихим, по крайней мере, по сравнению с тем, что было десять лет назад. Один или два человека делают фото, пока семья проходит через терминал, но никто не кричит, чтобы они обратили на них внимание. Гарри знает, что это происходит из-за того, что Луи давно дал всем понять, что не хочет, чтобы папарацци приставали к их детям. Стайлс думает точно так же, но ему нравится размышлять насчет того, что он немного более дипломатичен в этом плане. Томлинсон, с другой стороны, как известно, угрожает физическим насилием к папарацци, которые подойдут слишком близко. Его свирепые защитные инстинкты проявляются каждый раз, когда кто-то оказывается слишком близко к детям, или к его мужу. Кудрявый парень обхватывает теплой рукой его поясницу, чувствуя себя в безопасности и зная, что дети чувствуют то же самое. Все папарацци, уже получив несколько фотографий семьи Томлинсон, не останавливаются на этом, выглядя немного обиженно. Они медленно двигаются через терминал, Гарри проводит сыновей, пока Луи толкает коляску Талии. Ребята так устали, что едва замечают камеры, обращенные на них, и Стайлс благодарен за это. — Папа? — мягкий голос Алекса звучит из-за уха его отца. — Да? — Мы уже там, где должны быть? Гарри тихо смеется. — Пока нет, маленький босс. Нам еще нужно доехать до дома. — И я смогу лечь спать, как только мы приедем? — Ты можешь засыпать прямо сейчас, если хочешь, милый. Я не уроню тебя. — Если я все еще буду спать, когда мы доедем до дома, придется ли мне чистить зубы? — Хм, — парень притворяется, словно обдумывает это. Он видит улыбку своего мужа. — Ну, я думаю, что пока ты спишь, то не можешь чистить зубы, да? — Именно, — подтверждает Алекс. Кажется, он очень доволен собой. — Таким образом, тебе придется почистить их в два раза дольше, когда ты проснешься, — Луи присвистывает. Алекс полностью наваливается на спину своего отца, и Гарри улыбается. — Паааап. Шатен пожимает плечами так, как может, учитывая, что на нем Райан. — Ты знаешь правила, босс. Нужно чистить зубы перед сном, иначе они все выпадут. — Нет. — Ты уверен? — спрашивает Гарри. — Откуда ты знаешь? — Я просто знаю. — Понял, — Луи прижимает Райана сильнее к себе. — Я забыл, милый. Алекс знает все. Если бы у Стайлса была третья свободная рука, он бы драматично хлопнул ею по своему лбу. — Верно, именно так! — Может быть, мы должны спросить его совета в следующий раз, когда будем писать песню, — продолжает шатен, когда они все выходят во входные двери и ищут автомобиль, который ждет именно их. — Или посоветоваться в решении насчет нашей работы, — добавляет Гарри. Он оборачивается и позволяет Алексу слезть с его спины и сесть в автомобиль. — Что думаешь, Лекс? Должны ли мы рискнуть тем трио из Бристоля? Твой папа думает, что они слишком молоды. Мальчик ползет на заднее сиденье и сворачивается на нем. Он слегка надувает губы, скрещивая руки на груди. Сердитый, но абсолютно очаровательный. — Не знаю,— отвечает он, по-видимому, отказываясь продолжать говорить. Гарри улыбается своему мужу. Они оба знают, что единственный раз, когда их сын решает отступить, это когда он полностью измучен. — Но ты так много знаешь о зубной щетке, я думал, что ты знаешь все! — говорит Луи, изображая потрясение. Он оборачивается, чтобы его возлюбленный смог забрать Райана с его спины и посадить его в автомобиль, после чего парень наклоняется, чтобы забрать Талию из коляски. — И я не говорил, что они слишком молоды, я сказал, что они еще совсем зеленые, — бормочет он, глядя на Талию, пока он сажает ее в автомобильное кресло. — Здесь есть разница, Гарольд. — "Action Front" были зелеными, когда мы подписали с ними контракт, но кого потом пригласили на главную премию? — думает он, вспоминая об этой поп-рок-группе, которой помог его муж. — "Action Front" были лучшими друзьями. Группа из Бристоля встретилась с нами пару месяцев назад, и они до сих пор спорят насчет того, как же назвать себя, — говорит Томлинсон. Он заканчивает с посадкой Талии и улыбается своей дочери. — И маленькое трио, которое не ладит друг с другом, не смогут сделать карьеру, понимаешь, тыковка? Хм? В их разговор вмешивается Талия: — Пап, я хочу клубники, своего мишку и лечь спать, — шатен поднимает брови, смотря на своего возлюбленного, который должен решать такие дела. Гарри подходит к дочери и запускает пальцы в ее волосы. — Никакой клубники сегодня, но мишка и сон уже совсем скоро будут с тобой, — обещает он. Они с Луи наконец забираются в машину. Гарри спорит просто так, на самом деле. Он прекрасно знает, что его муж прав насчет группы, он был прав и насчет остальных ребят, он был прав все эти пять лет работы. Луи имеет большой талант для признания таланта, его острые инстинкты бизнеса только улучшились с течением времени. И хотя они всегда равны в своих бизнес-предприятиях, но когда дело доходит до подписания новых контрактов, Стайлс больше доверяет это ему, нежели себе. Он разговаривает, чтобы не дать им уснуть, и из-за того, что он никогда не устает от мягкого, скрипучего голоса Луи, даже если тот говорит о чем-то бессвязном и глупом, типа прибыли и маркетинговой стратегии. Гарри расслабляется в кресле и просто позволяет себе смотреть на него. Руки его мужа выразительно двигаются, а сам он говорит, стараясь делать это тихо, потому что не хочет беспокоить детей, когда они так устали. Его мягкие волосы продолжают падать на его прекрасные глаза, и утреннее солнце бросает свой золотой свет на его скулы. Он великолепен. В конце концов, Луи замечает, как его муж глазеет на него. — И я действительно думаю, что, если... Гарри, ты слушаешь? Парень слегка качает головой. Он был занят наслаждением от просмотра того, как опускаются длинные ресницы его возлюбленного, когда тот моргает. — Да, полностью. Слушаю тебя с такой серьезностью. Томлинсон выгибает бровь, элегантно, как и всегда, и игриво подмигивает голубыми глазами. — Угу. — И я полностью согласен со всем, дорогой. Важные вещи. — Верно. Ты не засыпал на мне, ничего такого. — Никогда бы не сделал этого. — Обдумывал каждое сказанное мною слово. — Всегда. — Потому что ты любишь своего дорогого мужа так сильно. — Это правда, — Гарри ничего не может сделать с улыбкой, которая появляется на его лице. Он наблюдает за тем, как его муж улыбается ему в ответ. Шатен наклоняется к его подбородку, оставляя на нем мягкий поцелуй. — И я люблю тебя, даже если иногда ты не ложишься спать достаточное долгое время, лишь бы просто бесполезно поспорить со мной. — Я просто любовался тобой, — бормочет Стайлс, снова целуя его. — Думаю о том, с каким же нетерпением жду момента, когда мы окажемся дома, — он немного поворачивает голову, чтобы поцеловать шею своего возлюбленного, и заканчивает предложение, шепча ему в ухо следующие слова: — И в постели. С шатеном происходит чудесная вещь, и это случается всегда, когда он оживляется от каких-то слов, не желая показывать этого: его лицо становится таким алым из-за прилившего тепла, и он пытается прикрыться рубашкой. Гарри ухмыляется. Он знает, что все еще может заставить его чувствовать себя так. Это заставляет его чувствовать себя самодовольным, потому что он до сих пор мог делать с ним такие вещи. Томлинсон, кажется, сначала хотел отсесть от своего мужа, но затем устроил одну руку на его бедре. — Итак, — он весело обращается к водителю, будто на его щеках совсем нет румян. — Как долго мы еще будем ехать?

***

Когда Гарри просыпается на следующее утро, в доме тихо. Это очень редкое явление для его семьи. В большинстве своем, по утрам он просыпался либо из-за нужд собак, либо из-за шума детей, а иногда из-за Луи, который метался по дому, собираясь на работу. Он чувствует себя роскошно, ведь проснулся сам по себе, его тело потяжелело от продолжительного сна, и он начинает быстро моргать от утреннего солнечного света. Томлинсон теплый и тяжелый, он свернулся на его груди, прижавшись щекой к месту, под которым находится сердце. Кудрявый парень улыбается сам себе. Он проводит рукой по спине своего возлюбленного, именно там, где его кожа является особенно мягкой, и это — его любимое место, к которому ему нравится прикасаться. Он неподвижно лежит, чувствуя себя счастливым просто быть в этом теплом месте, находясь где-то между сном и бодрствованием. Не зная, что он собирается делать это, Гарри начинает напевать мелодию песни, над которой он работал на протяжении нескольких последних недель. Это милая вещь, предназначенная для одной из поп-звезд. Он счастлив заниматься этим, на самом деле. — Все еще пропускаешь кое-что, — скрипучий голос прерывает его утреннее жужжание. Большая рука Стайлса движется по спине его мужа, достигая волос на затылке и тем самым приветствуя его. — Ты проснулся только для того, чтобы покритиковать мою песню? — спрашивает он. — Нет, — вяло проговаривает шатен, переплетая ноги со своим возлюбленным. Он поднимает голову и сонно улыбается ему. Он выглядит немного бледным, его глаза слегка опухли, но парень до сих пор такой красивый с его голубыми глазами и грязными волосами, что это заставляет Гарри улыбнуться. — Я уже на половину проснулся, а критика была просто бонусом. — Грубиян, — он дуется на него на полсекунды, а затем добавляет: — Не могу понять, что делаю не так. — Тебе просто надо брать ноту повыше, милый, — шатен снова прижимается к нему щекой, начиная очерчивать пальцем его татуировку, изображающую птиц. — Кроме того, знаешь, рабочие разговоры запрещены в этой постели. Ты нарушаешь правила. — Прости, — бормочет Стайлс. Он помнит, как они впервые пришли к этому правилу: в конце 2012 года, когда все они могли говорить только о пиаре и фальшивых отношениях. Все стало настолько плохо, что они нуждались в безопасном месте, где они могли бы быть самими собой, просто Гарри и Луи, без каких-либо драм, без каких-либо групп. Правило хорошо служило им на протяжении многих лет, напоминая им о том, что независимо от того, что происходит во внешнем мире, они всегда есть друг у друга. В постели, кудрявый парень всегда может избавиться от всех проблем, несмотря на то, сколько их было, и насколько те были серьезными. А сегодня утром, хотя и песня оказалось маленькой проблемой, он просто рад насладиться временем со своим мужем. Луи, кажется, начал вспоминать некоторые вещи, продолжая обводить контур его татуировок. — Ты знаешь, это правило появилось после того, как ты сделал это тату, — комментирует он. Его губы кривятся в горькой улыбке. — Я чувствовал себя так, словно наступил конец света. Стайлс помнит. Конец 2012 — это по-прежнему темное пятно в его памяти, хоть и прошло столько времени. Если он закрывает глаза, то может чувствовать ветер, дующий ему в лицо, пока он стоит в центральном парке с Луи. Он чувствует его слезы, которые оказываются на его шее. Он чувствует печаль и отчаяние, которые устроились внутри них, найдя там свой дом, в течение тех нескольких месяцев. — Иногда я до сих пор не могу поверить, что мы сделали это, — спокойно признается младший из них. Он запутывается пальцами в каштановых волосах, нежно поглаживая их и продолжая говорить: — Они заставили нас пройти через столько испытаний, которые, как я думал, никогда не прекратятся. — Я знаю, — его муж быстро прижимается к нему, так близко, как он может, и прячет свое лицо в изгибе его шеи. Он утешительно целует его, взяв за руку. — Мы всегда обещали друг другу, что пройдем через все это, но иногда... — парень вздыхает, и Гарри понимает, что он начинает вспоминать их худшие времена. Крики, слезы, постоянное давление от всех вокруг. Это не то, о чем он любит думать. Не сейчас, когда они так счастливы, когда они прошли сквозь эти ужасные испытания и нашли свет на другой стороне. Ему не хочется, чтобы Луи переживал плохие воспоминания, которых было так много; они благодарны за все то, что имеют здесь и сейчас. Он решает сменить тему. — Я сомневаюсь, что когда-то буду сожалеть о них, в общем-то, — комментирует Стайлс, указывая на тату с изображением птиц. Он чувствует, что настроение в комнате моментально поднимается, как только шатен отстраняется от шеи и наклоняется, чтобы поцеловать рисунок, о котором тот только что сказал. Он улыбается. — Именно, — он соглашается. — Ты помнишь, как все старались отговорить нас от этого? — шатен садится, седлая грудь своего возлюбленного и покрывая татуировку с птицами своими руками. Это выглядит так прекрасно; Томлинсон всегда любил это тату больше, чем какое-либо другое. — Да, — кудрявый парень усмехается и обхватывает большими руками бедра своего мужа. Он помнит осторожные, вежливые вопросы своих друзей и семьи: — Ты ведь знаешь, что тату — это навсегда? — Я знаю, ты чертовски любишь Луи, но... А его любимым был этот вопрос: — Ты уверен, что хочешь, чтобы это было на твоем теле всю оставшуюся жизнь? Он был чертовски молод. Он не чувствовал это в то время, но теперь Стайлс оглядывается назад и думает, что, боже, он был просто ребенком. Он помнит, что чувствовал тогда, потому что он чувствует это до сих пор: абсолютная уверенность в том, что он и Луи были созданы для того, чтобы навсегда быть вместе. И, ладно. Это не вечность, но его шестнадцатилетие — уже хорошее начало. Птицы чувствуют себя старыми по сравнению с некоторыми из новых татуировок. Гарри делит их на "до" и "после". Их татуировки "до" показывают их любовь, когда они не могли говорить об этом. Все начинается с его левой руки и с правой руки его возлюбленно. "Oops" и "Hi", компас и корабль, якорь, стрела, сердце. "После" (после того, как они раскрылись и признались в том, что состоят в отношениях, после остановки всей лжи, когда они, наконец, смогли взять под контроль свои жизни) — это результат полного покрытия рисунками правой руки Стайлса и левой руки Томлинсона, из-за чего они начали делать это на других частях тела. Эти руки — зеркала друг друга, они подходят почти идеально, именно так, как парни всегда и планировали. У них есть списки дат (их свадьба, дни рождения их детей) на внутренней стороне руки, чуть выше локтя. У них есть имена друг друга, как и в простом сценарии — на запястьях. У младшего из них есть тату слова "fireproof", находящееся на бицепсе, а у старшего есть ноты на предплечье, принадлежащие какой-то песне, которую его муж написал ему на тридцатилетие. Их руки покрыты и другими маленькими рисунками: тату в подарок детям, воспоминания, тексты песен, символы, который означают "навсегда" и "твой", символы судьбы, которые изображены в виде красных строк, обернутых вокруг их мизинцев. На их бедрах, что может быть ошибочно принято за простые черные пятна, находятся соответствующие татуировки, о которых мало кто знает; у них есть тату отпечатков их больших пальцев, в которые они привыкли подставлять свои пальцы, что означало "я люблю тебя", ведь раньше они не могли сказать это вслух. В настоящее время, его любимая татуировка — та, которую шатен сделал несколько недель назад, в честь празднования их шестнадцатой годовщины. На ней изображен ангел, большой, готический и величественный, и он занимает большую часть левой стороны его груди; крылья ангела изгибаются под татуировкой "It Is What It Is", что находится на ключицах. — Это потому, что ты — мой ангел, — говорил Луи, когда убирал бинты, чтобы показать своему возлюбленному новое тату. Гарри не мог перестать целовать расписанную кожу в течение нескольких недель, и он не может дождаться момента, когда сделает подобное тату над лопатками, чтобы соответствовать ему. — Ты такой красивый, — он тяжело дышит, осматривая его кожу. Длинные пальцы потирают рисунок скопления звезд, которые украшают каждое из соблазнительных, маленьких бедер Луи. Тот улыбается в ответ, и это похоже на солнечный свет, что заставляет Гарри сжать его бедра в своих руках, наклоняя парня для поцелуя. — Люблю тебя, — шепчет старший из них, прижимаясь к его губами своими собственными. Их поцелуй нежный, медленный и ленивый, именно такой, какой и должен быть по утрам. Руки Стайлса блуждают по бедрам его возлюбленного, затем оборачиваясь вокруг его талии, чтобы прижать его к себе, продолжая двигать губами. Кожа его мужа такая теплая от солнца, и ему совсем не хочется когда-либо прекращать прикасаться к нему. Поэтому, конечно, (конечно), один из их детей выбирает именно этот момент, чтобы громко зашуметь где-то внизу. Луи отстраняется и прячет лицо в груди Гарри, протяжно застонав. — Ну почемуууууу? Усмехнувшись, кудрявый парень целует его в макушку и сдвигается, чтобы распутать их конечности. — Давай, они, вероятно, что-то сломали. — Я хотел сделать тебе минет, — ноет Томлинсон, когда они оба начинают одеваться. Он убирает волосы с глаз и надевает очки, пока его муж быстро завязывает кудри в помощью небольшого шарфа. — Ты знаешь, как много времени прошло с тех пор, как твой член был в моем рту, Гарольд? Дни. — Ты знаешь, как много прошло времени с тех пор, как я в последний раз вылизывал тебя, Луи? — он начинает дуться. — Недели. Шатен разочарованно вздыхает, но все же открывает дверь их спальни. — Жизнь так трудна*. Его возлюбленный открывает рот, но, (даже не глядя), Луи обрывает его, подняв руку вверх. — Если я услышу хоть одну шутку о том, настолько она твердая*, то... Стайлс закрывает рот. Они спускаются вниз вместе. Никто из них не удивлен тому, что они находят Алекса, уныло сидящего на полу в гостиной. Рядом с ним были обломки разбитой стеклянной вазы. — Алекс, — вздыхает Гарри. — Тебе больно? Мальчик покачал головой. — Я просто пытался подключить приставку! — объясняет он, указывая туда, где были коробка и кабель. — Я же не виноват в том, что эта уродливая вещь оказалась на моем пути. — Эта, как ты говоришь, "уродливая вещь", была подарком Криса Мартина, — отвечает кудрявый парень, сильно нахмурившись. Выражение лица его сына показывает лишь то, что он еще слишком молод, чтобы знать, о ком идет речь, но Луи приподнимает брови, так что мальчик опускает глаза. — Извини, пап, — бормочет он. Гарри принимает извинения довольно легко — хоть он и любил Криса, ваза действительно была не очень красивой. Кроме того, в этом нет ничего по сравнению с размазанной мукой по всему их дому, или изрисованной гостиной. Нет, разбитая ваза — это нормально. Он протягивает руки к Алексу. — Иди сюда, милый. Я не хочу, чтобы ты наступил на какое-то из этих стекол. Мальчик встает и позволяет своему отцу аккуратно взять его на руки и забрать из комнаты; он обхватывает тощими ногами его талию. Он утыкается лицом в его плечо. — Это на самом деле не моя вина, знаешь. Если бы вы двое не спали так долго, мне бы не пришлось делать все самому. Шатен приподнимает брови от развязного замечания, а Гарри лишь смотрит на него над головой Алекса. Смотрит тем взглядом, который говорит только одно: "Он набрался этого от тебя." Луи пожимает плечами. Он любит вызывающую, озорную часть личности своего сына так же, как и Стайлс, даже если это делает их жизнь примерно в двадцать раз труднее. Алекс — отличный парень, на самом деле. Он умный, энергичный, веселый, и невероятно бесстрашный. Он прирожденный лидер, но у него есть такие черты характера от его отцов, которые, как уверен Гарри, сделают его жизнь такой же невероятной, какая была и у них до него, да и сейчас тоже. — Это наши выходные, ты знаешь, — мягко замечает он. — Нам разрешено спать подольше, — мальчик слезает с рук отца, громко топая. — Это может разбудить твоих брата и сестру. Давай, ты можешь помочь с завтраком. Глаза Алекса моментально распахиваются. — Неужели у нас есть блины? У нас будет блинная вечеринка? У нас будет блинная вечеринка! Рай, просыпайся, у нас вечеринка блинчиков! — Я... Мальчик быстро забирается вверх по лестнице, прежде чем Гарри может хоть как-то отреагировать на все происходящее. — Я думаю, что у нас и правда будет блинная вечеринка? — спрашивает он, немного посмеиваясь. Шатен улыбается, осторожно подбирая самые большие осколки стекла. — Я думаю, что да.

***

"Блинная вечеринка" просто означает лишь то, что у детей появляется шанс сделать огромный беспорядок на кухне, приготовляя такие странные и удивительные блины, какие они смогут. Гарри стоит на страже у печки, убеждаясь в том, что ничьи пальчики не обожгутся, пока он делает блинчики. Томлинсон сидит за столом с детьми и помогает им придумать причудливое название для этого завтрака. — Хорошо, — он начинает серьезно говорить. — Наш чемпион, шестилетний Александр Томлинсон, приготовил клубнику, арахисовое масло и бекон для своего блинчика, и он попытается моментально съесть это. Его конкурент — пятилетний Райан Томлинсон. Райан, у тебя блинчик с сыром, шоколадной пастой и лимоном на сегодня. Как ты себя чувствуешь? — Отлично! — щебечет мальчик. Ему нравилось помогать Гарри и быть помощником повара, потому что тогда он был бы именно тем, кто добавляет ингредиенты и перемешивает тесто. Около половины находится в его волосах, но Стайлс обычно ожидает этого, когда они готовят вместе. — И мы просто ждем нашего шеф-повара Гарольда, который сделает маленький блинчик для нашего младшего конкурента на сегодня. Мисс Тали, что ты хочешь? Талия, которая в настоящее время заскочила на колено Луи, потянулась к ближайшей тарелке, где были сливки, грибы и банан. — Все это, пожалуйста, пап. Кудрявый парень подавляет смех, возвращаясь и начиная скидывать приготовленные блины на тарелку. Он слышит, как его муж пытается уговорить Талию на немного другие ингредиенты: — Хорошо, малыш, но как насчет множества сливок и банана, и только капельки грибов, хм? Но уговоры не совсем успешны. Мальчики кидают на тарелки блинчики, бесстрашно добавляя на них собственные творения в виде невероятно странных вещей. — Ладно, — он в конце концов вынужден вмешаться, потому что Алекс пытается убедить Райана добавить в его завтрак зубной пасты. — Пора. Судья? Шатен удобнее устраивается в кресле. — Хорошо семья, вы знаете правила: никаких очков, если вы доели не все. Никаких очков, если вы устроили беспорядок. Дополнительные баллы начисляются в зависимости от странности ингредиентов. Много очков, если вы становитесь грязными и папе нужно вас отчистить. Супер бонусные баллы за помощь папе и мне убрать на кухне после всего этого. Ваш дополнительный приз — полчаса времени историй перед сном. Все поняли? Хорошо, начали! Они начинают с жадностью есть, мальчики легко справляются с этим. Гарри делает свою начинку в виде манго, шпината и мяты, а Луи помогает Талии порезать блинчик и съесть его. Стайлс следит за мальчиками, чтобы убедиться в том, что они не подстрекают друг друга к тому, чтобы есть еще быстрее (они оба очень конкурентоспособны и любят выигрывать что-нибудь против друг друга). Когда шатен заканчивает с помощью Талии, которая доедает свою еду, то берет блинчик для себя, обливая его мороженым и всеми сиропами, которые у них только есть. После завтрака они все вместе убирают на кухне, что вполне привычно, потому что мальчики уже делали это, такое соревнование происходит не в первые. Они пытаются обогнать друг друга в том, кто быстрее и больше отчистит. — Мы действительно должны заставлять их конкурировать друг с другом за домашнюю работу чаще, — шепчет Стайлс. Луи смеется. Он прислоняется к своему мужу, пока они смотрят на то, как их дети бегают по кухне. Все еще без рубашки, но с очками на глазах и с Талией, сидящей на одном татуированном бедре, Томлинсон просто заглядывается на все это. Это так мило, на самом деле, что Гарри просто не может не достать телефон и не сделать фото извивающегося и улыбающегося мужа с такой же дочкой, которая машет в камеру. Лучи солнца из окна освещают всю кухню и самого Луи позади, отчего он буквально светится. "Насколько же мне повезло видеть эти улыбки каждый день?" — он отправляет твит, прикрепляя фотографию. "Люблю моего мужа и мою дочку х" — Дурак, — комментирует Луи, но все же наклоняется, чтобы поцеловать своего возлюбленного в губы. — Папа, кто победитель? — требует Алекс. Он и Райан стоят в середине кухни, сжимая свои губы. Они оба грязные, но кухня выглядит потрясающе. — Хм, — шатен опускает Талию на ноги, и они вместе обходят кухню, старательно осматривая работу мальчиков. — Хорошо, победитель... папа! Гарри лопается от смеха, а мальчики начинают протестовать. — Папа всегда побеждает! — Ты выбираешь его каждый раз, это нечестно! — Он сделал блины, — объясняет Луи, смотря на двух слегка разозлившихся мальчиков. — И он съел манго и шпинат, которые абсолютно отвратительны. Алекс топает ногой. — А мы все почистили! — Да, и мы прибираемся каждый день, где наш приз? — Томлинсон поднимает брови, смотря на сына. Он снова устраивает Талию на своем бедре, пока ее липкие пальчики обводят контур новой татуировки в виде ангела. — У тебя есть мы в качестве приза, — говорит Райан, широко и мило улыбаясь, и Гарри чувствует, что он тает. — Он поймал нас здесь, малыш. — Я знаю, — ворчит Луи, опираясь на своего мужа. — Мы должны перестать выводить из себя таких милых детей. Райан и Алекс начинают широко улыбаться, зная, как изменить мнение их отца в лучшую сторону, когда тот действует не так, как им хочется. В конце концов, шатен поднимает руки в поражении. — Хорошо! Вы все выиграли. Сегодня каждый из вас получит лишние полчаса. Теперь давайте одеваться, мы собираемся на пляж. Дети радостно закричали и побежали, Райан вел Талию за руку. — Ты такой дурак, — дразнит Гарри, обвивая руки вокруг талии своего возлюбленного и притягивая того к себе. — Я знаю, — стонет он. Ему приходится повозиться с платком, который был в кудрявых волосах его мужа; он осторожно освободил локоны, которые были скрыты во время готовки. — Они смотрят на меня своими маленькими глазами и криво улыбаются, что делает меня сентиментальным. — Чтобы быть справедливым, они действительно очень милые, — наивно отвечает Стайлс. — Кстати, ты точно такой же, как и они. Только вот они в тысячу раз хуже, потому что это наши дети. — Да, с твоими глазами, кудрями и ямочками, — отвечает Луи, звуча обиженно. — Провел шестнадцать лет, пытаясь отгородиться от всего этого в тебе, и теперь у меня есть миниатюрные версии тебя, с которыми приходится бороться. — К сожалению, — несколько бессмысленно бормочет Гарри. Пальцы его мужа до сих пор поглаживают его кудри, что всегда заставляет его чувствовать себя приятно и тепло. Усмехнувшись, шатен целует его в губы. — Давай утомим их всех сегодня, ладно? У меня есть планы на тебя этим вечером. Слегка прикрытые глаза Стайлса резко распахиваются. — Планы? — Ага, — отвечает Луи, опуская руки с талии своего мужа к его заднице; он щупает его, прежде чем отойти в сторону. — Большие планы. Ладно, идем на пляж. Гарри следует за ним, искренне надеясь на то, что день пройдет быстро.

***

Их день на пляже проходит именно так, как и надеялся Луи. Это яркий и теплый день, солнце постоянно сияет и освещает все кругом. Он проводит утро, помогая детям похоронить Гарри в песке, а затем предоставляя Талии украшения в виде многочисленных камней из воды. Позже, младший из отцов сидит под зонтиком с их дочерью на коленях, наблюдая за тем, как старший играет с мальчиками в футбол на песке. День проходит чудесно. Томлинсон оставляет Талию в комнате, чтобы вздремнуть, и все идут в большой двор, чтобы насладиться солнцем в течение еще нескольких часов. Алекс и Райан перетаскивают множество из их динозавров, фигурок и кукол, с которыми они будут играть на улице, сидя на траве в плавках. Между тем, Гарри и Луи проведут несколько ленивых часов, развалившись в гамаке, который висит благодаря их крыше. Это идеальное место для них, чтобы смотреть за мальчиками, но все еще получать отдельное место для себя. Шатен прижимается к груди своего возлюбленного спиной, что позволяло тому свободно обвить свои руки вокруг его талии. Это всегда было самым любимым способом обниматься у Луи; ему нравится иметь возможность чувствовать большого Гарри вокруг него, ему нравится чувствовать его большие руки, находящиеся на его животе; ему нравится то, как тот обводит своими пальцами его кожу. Они проводят вторую половину дня таким образом, тихо разговаривая и заставляя друг друга смеяться. Томлинсон думает в миллионный раз о том, как же ему повезло жениться на своем лучшем друге, на человеке, который всегда сможет заставить его улыбнуться. Ему всегда хочется слушать все то, что говорит его муж, ему хочется слушать о том, каким тот видит мир, ему хочется слушать его мысли и глупые шутки, ему хочется слушать его медленный и глубокий голос. Луи всегда будет очарован умом Гарри и его сердцем, он всегда будет очарован его сладостью и его нежностью. Все заканчивается тем, что он делает фото со своим мужем следующим образом: они все еще лежат, прижимаясь друг к другу щеками и улыбаясь на камеру. Шатен заходит в твиттер, обновляя свой профиль новой записью: "Летние объятия с моим малышом :) хххххх Люблю тебя, @Harry_Tomlinson." Гарри сразу отвечает ему: "Люблю тебя боооооольше xxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxx", потому что они — именно такой вид пары, и по-другому и быть-то не может.

***

После очень хорошо приготовленного барбекю на обед от Гарри, этим вечером семья решила немного полюбоваться звездами во дворе. Луи тащит старое одеяло из дома, на котором они смогут сидеть. Эта чистая, теплая ночь идеально подходит для того, чтобы лежать на траве и наслаждаться легким воздухом, щекочущим их кожу. Хотя здесь, безусловно, намного меньше звезд, которые можно увидеть в Лос-Анджелесе, но их достаточно для того, чтобы дети могли насладиться ими. Алекс и Райан лежали по обе стороны от Гарри, а Талия была спрятана в ловушке из рук шатена. — Довольно здорово, да, ребята? — спрашивает Стайлс. — Я хочу стать космонавтом и летать на все звезды и планеты, где буду стрелять в инопланетян, — объявляет Алекс, заставляя Луи засмеяться. — Ты знаешь, это займет много времени, чтобы на своем космическом корабле посетить все те места, и найти всех пришельцев. — Нет, я просто возьму самый-самый быстрый корабль, — уверенно заявляет мальчик. — Пришельцы живут на разных звездах? — с любопытством спрашивает Райан, засунув палец в рот. — Как они знают друг о друге? — Ну, они просто летают, чтобы увидеть друг друга, — отвечает Гарри. — В своих личных космических кораблях. — А у них есть папы и братья? — шепчет Талия, обращаясь к Луи. Он улыбается и поглаживает своей ладонью ее мягкие кудри. — Да, жучок, конечно. У всех есть семья. — Но наша — самая лучшая, — заявляет Алекс. Томлинсон чувствует любовь и гордость в своей груди, он рад смотреть на то, как Гарри притягивает сына к себе и целует того в макушку. — Наша довольно большая, — тихо соглашается он. Лежа в темноте с Гарри и их детьми, Луи не мог снова не думать о том, как ему повезло. Он думает обо всех трудностях, через которое им пришлось пройти: туры, страшные графики, полное отсутствие свободы слова и действия. Он вспоминает о массовых жертвах, которые им пришлось принести. И он знает, каждой клеточкой своего тела знает, что это стоило того. У него есть три красивых, уникальных ребенка: храбрый, умный Алекс, сладкий и искренний Райан и маленькая Талия, которая взволнована насчет того, чтобы найти свое место в этом мире. У него есть Гарри. У него есть его муж, и это значит все для него. У него была любовь всей его жизни все эти годы, в лучшие и в худшие времена. Не имеет значения, что происходит, он всегда имеет поддержку Стайлса, его комфорт, его смех, его любовь. Он точно знает о том, как удивительно то, что они нашли друг друга, и он никогда не позволял себе забыть об этом. Они пережили так много вместе, пожертвовали так многим для этого. Но все это стоило того, чтобы иметь Гарри и их детей, которые сейчас обнимались между собой, смотря на звезды. Луи чувствовал себя очень молодым сейчас, пока он сидел здесь, глядя на своего возлюбленного с легкой улыбкой на лице. Тот еще не заметил этого, он был слишком занят тем, что шептал мальчикам о различных тайнах вселенной. Затем он немного откидывается назад, из-за чего задирается его рубашка, и Томлинсон может видеть его оголенный живот. Тепло, рассекающее воздух, проносится через тело шатена, когда он вдруг вспоминает о своем обещании насчет "планов" на сегодня. Его глаза прикованы к голой коже Гарри, и он начинает думать о том, что хочет сделать со своим супругом чуть позже. Он не уверен насчет того, как долго сидел, уставившись и задумавшись о всяких вещах, которые хотел бы сделать с телом его возлюбленного, но тот, в конце концов, начинает смотреть на него. Кудрявый парень поворачивается и замечает его, немного краснея из-за того, как глазеет Томлинсон. Луи делает все возможное, чтобы продумать все то, как ужасно сильно он просто хочет сокрушить своего мужа, получить его великолепные стоны и подергивания. То, что он так долго смотрит на Гарри, дает свои плоды: тот начинает беспокоиться и немного корчиться, закусывая губу каждый раз, когда он поворачивается к нему. Наконец, Стайлс сдается. — Ладно, маленькие обезьянки. Время сна. Мальчики немного скулят, но они обычно не сильно сопротивляются, когда парни уже надевают на них пижамы и укладывают в постели. Гарри остается с ними еще на пару минут, потому что обещает рассказать еще одну историю, а Луи берет Талию в свои руки и направляется с ней в комнату, чтобы долго обниматься и спеть пару колыбельных. Она так красива, пока засыпает в его объятиях, сжимая маленькое одеяльце в руках. Длинные ресницы отбрасывают тени на ее пухлые щечки. Луи заканчивает напевать ей последнюю песню и оставляет долгий поцелуй на маленьком лбу. Это один из тех моментов, когда он полон любви к своему ребенку, что вообще не совсем знает, как справиться с этим. Чувствуется, словно по всему телу распространяется тепло, покалывающее в кончиках пальцев. Это напоминает ему о первом разе, когда он держал в руках Алекса — осознание того, что он никогда не будет любить что-то больше, чем крошечное, маленькое существо в его руках. Талия была маленьким ребенком сейчас, и она идеальна; но Луи скучает по теплу малыша, спящего на его груди, по запаху от присыпок на волосах ребенка, и по тому, насколько крошечным тот смотрелся в огромных, сильных руках Стайлса. Он и Гарри в последние месяцы говорили о том, чтобы завести еще одного ребенка. Это важное решение, но они никогда не планировали останавливаться на трех детях. Томлинсон думает о том, что они закончат еще несколько проектов, запишут пару песен, а затем вернутся с новой радостной новостью об еще одном ребенке в следующем году. Он просто не может дождаться этого.

***

Когда Талия крепко спит, Луи идет назад в комнату мальчиков, чтобы пожелать им спокойной ночи, но он находит там своего мужа и сыновей, которые серьезно говорят об инопланетянинах. — Нет, они зеленые, у них восемнадцать пальцев, и они едят людей! — говорит Алекс широко раскрывшему глаза Райану. — Их любимая еда — пятилетние мальчики, как и ты! — Это не так! — отвечает тот и смотрит на своего отца, входящего в комнату. — Правда же, пап? — Алекс, из-за тебя ему будут сниться кошмары, — предупреждает Луи. Он садится на кровать Райана и поглаживает его лоб. — Милый, инопланетяне не едят людей. Они живут очень, очень далеко, помнишь? В звездах, а не здесь. — Ты уверен? — спрашивает мальчик. — Так точно. Правда же, папа? — Правда, — соглашается Гарри, присоединяясь к Луи, сидевшему на кровати их сына. — Нет ничего, о чем ты должен волноваться. — Они точно едят людей! — настаивает Алекс, сидя в собственной постели. — Эй, — говорит младший из отцов, — достаточно. Он скрещивает руки на груди, продолжая сидеть в своей постели. — Я просто говорю. — Ну, мы можем поговорить больше о пришельцах завтра, ладно? А сейчас, безусловно, уже время сна. Луи наклоняется, чтобы крепко обнять и поцеловать Райана. — Я люблю тебя, малыш. Не о чем беспокоиться. — Хорошо, пап, — мальчик обнимает его в ответ, утыкаясь лицом в его шею. — Тоже люблю тебя. Прежде чем обнять Алекса, Томлинсон делает ему небольшое предупреждение: — Не пугай своего младшего брата, ладно, босс? Он ведь действительно слушает тебя. Тот громко вздыхает, делая огромное одолжение. — Ладно. — Я люблю тебя, — шепчет шатен и целует его в лоб. С легкой улыбкой, Алекс достает своего плюшевого медведя, прижимая его к себе ближе, и ложится. — Я тоже тебя люблю. Томлинсон ждет, пока его муж пожелает детям спокойной ночи, после чего кладет руку на его поясницу и выводит его из комнаты.

***

Позже, когда они уже уверены в том, что все крепко спят, Луи наконец может устроить свои руки на коже Гарри. — Привет, — шепчет он, подталкивая своего возлюбленного обратно в кровать. Ночь довольно теплая, и кожа под его руками немного горит. Он начинает водить пальцами по груди Гарри, очерчивая контур татуировок. — Привет, — кудрявый парень улыбается ему. — Я думал, что у тебя были планы. — Ох, да, — он цепляется пальцами за края его боксеров, медленно стаскивая их с длинных, красивых ног. — У меня они абсолютно точно есть. Когда они оба остались голыми, Луи лег на тело своего мужа и захватил его губы в медленном, чувственном поцелуе. Их тела были переплетены между собой, желая лишь чувствовать каждый дюйм мягкой кожи друг друга, пока они водят руками друг по другу. — Люблю целовать тебя, — бормочет шатен в губы Гарри. У него нет кого-то, с кем бы он мог сравнить это, но его муж действительно фантастически целуется. Его губы такие мягкие, и он целуется так же, как и говорит — медленно, неторопливо, но так чувственно. Его большие руки двигаются на коже Луи, оставляя теплые следы везде, чего они касались. Томлинсон целовал своего возлюбленного в течение шестнадцати лет, но все еще чувствует тепло и нежность от каждого прикосновения его губ к своим собственным. Он по-прежнему улыбается, пока целует его, запускает руки в его кудри, чувствуя их мягкость и шелковистость. Он по-прежнему чувствует тепло и безопасность, когда тот заключает его в свои объятия; сам он лишь закрывает глаза, погружаясь в бесконечные поцелуи. Сегодня вечером он проводит время со своим мужем. Луи продолжает целовать его, позволяя их членам тереться друг о друга, находясь в ловушке между их животами. Ему нравится иметь возможность чувствовать то, насколько сильно возбужден для него Гарри, как дергается его член, когда шатен потирает пальцами его соски. — Лу, пожалуйста, — наконец просит он. — Давай же, малыш, мне нужно... — Что тебе нужно, дорогой? — спрашивает шатен, прочесывая кудри своего возлюбленного. Он так красиво покраснел, его глаза стали еще более большими после того, как остекленели. Все выглядит именно так, как и хочет Томлинсон. — Можешь ли ты заняться со мной сексом? — он раздвигает ноги, цепляясь за плечи своего мужа. — Пожалуйста? Боже, он такой милый, и то, как он спрашивает, не оставляет никаких шансов Луи на то, чтобы отказать ему. Он наклоняется, чтобы страстно поцеловать Гарри, сжать его волосы в кулаке и глубоко просунуть свой язык в его рот, пока тот не начнет задыхаться. — Хочу, чтобы ты растянул себя для меня, милый, — он протягивает ему бутылочку смазки, пока говорит, и успокаивающе поглаживает его бедра. — Хочу смотреть на то, как ты приятно растягиваешь себя своими красивыми пальцами, хочу видеть, как ты объездишь их. Стайлс кивает и начинает быстро покрывать пальцы смазкой еще до того, как его муж заканчивает говорить. Он шире расставляет ноги, и Луи садится, жадно смотря на то, как пальцы его возлюбленного начинают дразнить его собственное отверстие. Несмотря на то, как сильно он любил растягивать его сам, Томлинсон не мог пропустить того, как Гарри делает это самостоятельно. Это всегда так прекрасно, и тот уже начал проталкивать в себя первый палец, а затем и второй. Его глаза закрыты, а рот открывается при каждом горячем дыхании, вырывающемся при том, как пальцы начинают проходить все глубже и глубже. Он изгибается, немного трясется, и выглядит таким потрясающим даже при плохой освещенности. — Черт, — выдыхает Луи. Гарри похож на произведение искусства. Его широкая грудь поднимается и опускается с его быстрыми, отчаянными вздохами, пока он проталкивает в себя пальцы, а его толстый член дергается на его животе. Он мерцает из-за пота и задыхается, отчего шатен едва может говорить. — Ты прекрасен, — удается ему сказать. Он наклоняется над своим мужем, и втягивает его в мокрый, страстный поцелуй, пока Гарри продолжает растягивать себя пальцами. — Ты великолепен, милый, и я так сильно люблю тебя. — Я люблю тебя тоже, люблю тебя, ох, — он начинает скрипеть, когда Томлинсон опускается и проталкивает в него и свой палец, чувствуя, как тот скользит рядом с пальцами его возлюбленного. Гарри влажный, теплый, и чертовски узкий. Луи закусывает губу, стараясь не сосредотачиваться на том, насколько тверд его член, упирающийся в его бедра. Вместо этого, он делает глубокое движение пальцем, свободной рукой цепляется за его кудри и продолжает движения до тех пор, пока не находит то, что искал. — Ч-черт возьми, — он снова извивается и начинает насаживаться на пальцы. — Луи, малыш, пожалуйста, я хочу тебя, ты мне нужен, Лу... — Тише, любимый, все в порядке, сейчас, — шатен целует все раскрасневшееся лицо своего мужа, бормоча сладкие признания в его ухо. Он позволяет пальцам медленно выскользнуть, после чего садится рядом и начинает смазывать свой член. Когда он будет готов, то просто остановится на мгновение и станет любоваться человеком, которого он называет своим мужем, что делает его достаточно удачливым парнем. Гарри развалился на простынях, широко раздвинув длинные ноги, немного дергая бедрами вверх и держа свой большой член в руке. Он лениво поглаживает себя и ждет момента, когда его возлюбленный займется с ним сексом. Стайлс улыбается ему своей красивой, любящей улыбкой, которая заставляет старшего из них захотеть поцеловать младшего, и он именно это и делает, целуя и целуя его до тех пор, пока тот не поймет, насколько сильно он его любит. Потому что иногда Луи мог почти задыхаться от глубины любви к этому человеку. Это происходит внутри него, когда Гарри смеется так сильно, что его рот растягивается до смешного широко, или когда он стоит в странной позе с пальцами ног, обращенными внутрь, с руками за спиной, но все равно выглядит при этом мило, или когда он танцует как занудный отец, каким он и является, или когда он оборачивает свои большие, неуклюжие конечности вокруг Томлинсона и крепко держит его. Шатен живет в состоянии постоянной сильной любви к Гарри Томлинсону, и он ничего не захочет изменить в нем. Особенно, когда он растянулся на постели, прося его члена. — Готов для меня, любимый? — проверяет он, удобнее устраиваясь и немного сгибая ноги Стайлса в коленях. — Да, да, — шепчет Гарри. Его руки находят плечи своего мужа, плотно сцепляясь на них. Луи держит свой член напротив его входа, начиная медленно продвигаться вперед. Тело, находящееся под ним, кажется, тянет его в приятный теплый плен, охватывающий его целиком и полностью. Томлинсон тяжело дышит из-за того, насколько хорошо он себя чувствует. Он продолжает осторожно проталкиваться вперед, пока не оказывается полностью внутри него, и Гарри вновь задыхается, когда чувствует, что его твердый член теперь зажат между их животами. — С тобой так чертовски хорошо, — говорит он, притягивая Луи ближе к себе. — Давай же, я хочу тебя. Тот начинает медленно двигаться, толкаясь все глубже и глубже. Он сгибает его ноги в коленях, чтобы те упирались в его грудь. Томлинсон удерживает его на самом краю, дразня и едва задевая простату; толчки становятся более размеренными и уверенными. Это делает кудрявого парня совершенно диким. Он любит заниматься сексом и говорит, что это — одна из его самых любимых вещей в мире, ему нравится, когда Луи делает это хорошо, сильно и быстро. Томлинсон готов делать это в большинство из дней, но сперва ему нравится подразнить своего мужа. Он любит заставлять его принимать себя медленно, чтобы тот действительно прочувствовал его толстый член глубоко внутри себя. Ему нравится мучить его, держа за бедра и целуя так глубоко, что начинает кружиться голова. Ему нравится делать это до тех пор, пока он не начинает дрожать. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — Гарри задыхается после долгих минут чертовых медленных пыток. Он корчится, пытаясь опустить бедра, чтобы его возлюбленный начал двигаться быстрее и сильнее. — О чем ты просишь? — шатен толкается чуть сильнее, затем останавливаясь, дразня головкой его простату. Он облизывает потную шею Стайлса и легко покусывает мочку его уха. — Пожалуйста, — повторяет тот. — Больше, быстрее, пожалуйста, делай это жестче, пожалуйста. — Даже и не знаю, — размышляет Луи, продолжая посасывать мочку его уха. — Наслаждаюсь собой, знаешь ли. Гарри громко ноет, начав царапать его спину, прося и умоляя его. Наконец-таки, Томлинсон дает ему больше, ускоряясь и делая движения резче, пока его муж задыхается под ним. Он дразнил его так долго, что тот быстро оказался на грани оргазма; Стайлс стонет с каждым толчком, запрокидывая голову и плотно сжав ноги вокруг бедер Луи. Он просто идеальный, и шатен так сильно любит то, как он нуждается в нем, так что просто не может отказать ему. Он концентрирует все свои силы на его бедрах, крепко держась за них и ускорив свои движения до невозможного. Гарри приглушает стоны, утыкаясь в его плечи и скуля лишь: "Да, да, да, здесь, пожалуйста, да, Луи." — Такой красивый, — шепчет Луи, прижимаясь к его уху и не сбавляя тот же безжалостный темп. — Ты совершенен, ты принимаешь мой член так хорошо, малыш, тебе нравится это? Тебе нравится то, как он заполняет тебя внутри? — Да, — он задыхается и, кажется, вовсе забывает, как надо дышать. Томлинсон двигается так быстро, потому что знает, что Гарри любит чувствовать себя совершенно потрясенным всем этим. — Ты кончишь для меня, дорогой, ты кончишь так сильно из-за моего члена, потому что я занимаюсь с тобой любовью так, как ты любишь, давай же, Хаз, я хочу, чтобы ты был хорошим мальчиком и кончил для меня, давай. И он кончает, почти рыдая и будучи полностью нетронутым. Гарри стонет и дрожит, и он выглядит таким красивым, что Томлинсон просто замедляет толчки и начинает смотреть на него. — Не... Не останавливайся, — просит он, замечая, как собственный член еще немного подергивался на его животе. — Давай, я хочу, чтобы ты кончил, — он сжимается вокруг члена своего мужа, и тот видит чертовы звезды. — Малыш, — все, что он может сказать, снова начав слабо толкаться. Он ускоряет темп, движения становятся более резкими, но Луи знает, что Гарри сможет принять это; кудрявый парень шепчет ему поощрения и посыпает его шею и лицо неаккуратными поцелуями. Стайлс такой узкий, он сжимается вокруг него так прекрасно, что это не занимает много времени, чтобы шатен кончил. Он делает глубокий толчок, протяжно застонав и уткнувшись лицом в шею своего мужа, пока заполняет его. Шатен спокойно лежит напротив теплой груди Гарри еще несколько долгих минут. Он чувствует, как пальцы его возлюбленного прочесывают его потные волосы, и он чувствует себя так хорошо, что Томлинсон просто не может найти причину на то, чтобы двигаться. В конце концов, они делают шаг, потому что никто лучше них не знает о том, что спать липкими и потными — плохая идея. Луи вяло движется, чтобы очистить их, а затем снова прижимается к Гарри, как только они становятся чистыми и сухими. Уже завтра Райан заползет в их постель на рассвете, прижмется в сторону кудрявого отца и будет бормотать о кошмаре про инопланетянинов, из-за которого он проснулся. К Луи придет Талия, когда та проснется, и она останется в постели еще долгое время, ползая по простыни и счастливо болтая. Алекс появится позже, немного хмурясь из-за того, что он был в другой комнате, пока вся семья находилась здесь. В какой-то момент Стайлс посадит Райана к себе на спину, чтобы спуститься вниз и приготовить завтрак, а Алекс поможет Талии одеться. Они проведут еще один день на пляже, соленая вода сделает кудри Гарри и Талии еще более заметными, чем обычно. Когда дети будут сидеть вечером за просмотром фильма, Луи будет отлынивать от нескольких встреч с авторами песен, которых он знает в этой местности. Он придет домой, найдет Гарри, который будет пытаться соревноваться с мальчиками в игре "Sing Star"; его кудрявые волосы полны ярких лент и косичек, что появились благодаря Талии и Райану, которые назвали это украшением. Томлинсон будет смеяться, затем он обнимет всех своих детей, поцелует мужа и проведет еще одну ночь в его личном раю. А сейчас... В настоящее время, он приятно обессилен, и сердцебиение Гарри мягко колотится напротив его уха, это так знакомо и любимо им. — Люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, — бормочет Стайлс, говоря это так медленно и так глубоко, пока он обнимает своего возлюбленного за талию. Луи улыбается, он чувствует себя таким счастливым, и ему кажется, словно он светится изнутри. — Люблю тебя больше, и больше, и больше.