15 дней.

Не знаю, сколько я пролежала, но это было очень долго. Наверное, было уже утро. И что я вижу!? Ничего, совсем ничего. И в этой темноте, лишь слыша своё громкое сердцебиение, я задумалась о своей работе. О своей настоящей работе. Не спались бы я, не попала в такую передрягу. — Оливия, спаси меня,— жалко пропищав, я перевернулась на другой бок. А тем временем, в доме Камбел собрались все гости, распивали напитки, и веселились. Вокруг хозяйки стояла толпа народа, она же вовсю что-то рассказывала, а остальные слушали. Нет, не слушали. Некоторые просто стояли, делая вид, что увлечены беседой. А остальные же пялились на Олив. Да, красивая, молодая девушка: большие серые глаза, не длинный, но и не маленький, ровный нос, довольно пухлые губы. Всё это завершали каштановые волосы с легкой краснотой. Через пару минут она поняла, что никто не слушает, и может смело покинуть залу. На втором этаже, недалеко от коморки, где и пряталась Дебора, она увидела следы крови. Вели они к запасному выходу. Подойдя к коморке, она перевела дух и спросила: — Дебора? Ты здесь? Не услышав ничего в ответ, девушка приоткрыла дверь, и почувствовала легкий удар по лбу. — Бууу! Конечно я здесь, где мне ещё быть? — Ты меня испугала. Там кровь, вот я и подумала, что тебя... — Пустя~ки. Пусть с виду я и слабая, но во мне живет огонь храбрости! — девушка приобняла Оливию за талию, и повела ту подальше от места преступления. Долго я ожидала какой-либо шумок снаружи, но таки дождалась. Жирный, огромный мужик, вошел в подвал. Сначала он пару минут светил фонариком во все стороны, темнота такая, хоть глаз выколи. А я же попыталась незаметно прошмыгнуть к двери, но как всегда, не всё пойдет гладко. Столкнулась с ведром, швабра упала, тем самым я и привлекла внимание жирного мужика. Схватили меня за руку, навязали повязку на глаза, и потащили куда-то. Шли не долго, будто перешли маленькую тропу, или мне так казалось. Ноги почти не шли, ели телепались, спать жуть как хотелось. И, видимо, по дороге я уснула, раз проснулась уже в клетке. Медленно открываю глаза, пытаюсь найти место удобнее, в маленькой клетке это невозможно. Оглядевшись, я заметила парочку ещё таких клеток. Так вот куда девушки-то девались. Маньяк-зоофил захотел себе рабынь. Но если честно, никаких идей для побега не было, я быстро смерилась со своей смертью. Господи, какой с меня киллер? Как я до этого убивала людей, если сейчас трясусь от страха, готова разреветься, рассказать любому встречному о всём-всём. Я больше не могу терпеть эту тяжесть. Я даже перед смертью не сходила в церковь, чтобы очиститься. — Ты в порядке? — я почувствовала легкое касание к моему плечу. Повернув голову влево, встретила такой же испуганный взгляд. — Это лишь начало, ты не видела всех ужасов. — Каких ужасов? — Выходили оттуда девушки без лиц. Точнее, не выходили, их тела просто тащили. Я машинально посмотрела туда, куда показывала мне девушка. Прекрасная смерть — умереть без лица. Вдруг я вспомнила все те фильмы и сериалы о том, как главный герой, будучи на волоске от смерти, пытался найти выход. Выход ведь есть всегда? Так я думала по-началу, пока не увидела это своими глазами. Выводили девушек без лиц...реально без лиц! Вместо глаз, носа и т.д. только пустота. Как такое вообще возможно. — Меня Сара зовут. — Дебора. Слушай, ты больше ничего об этом не знаешь? И причем здесь "она"? — Скоро наша очередь, — Сара явно не слышала моего вопроса, или не хотела слышать. Я её понимаю, это страшно. Умирать — страшно. Сару повели к той двери, и сразу же услышала её крик. Вмиг внутри всё сжалось, я начало нервно теребить цепь. Наверное, этот звук и привлек внимание того жирного мужика. Ему захотелось повеселить меня, или себя. Вытащил меня из клетки, и потащил к той двери. — Сейчас же не моя очередь! Мать твою... То, что я увидела не передать словами. Моя новая подруга была ещё жива, но больше не была способно кричать. С её лица сдирало кожу некое существо. На него я не обращала внимания, потому что меня сразу стошнило. — Ха-ха-ха! — рассмеялся жирдяй, чем и вызвал у меня приступ гнева. Не понимая, что я творю, ударила его в живот. — Ну всё, сучка, ты доигралась. Возьми её лицо сейчас же. — Но я ещё не закончил с этой, — ответило существо, больше похожее на крысу, чем на человека. — Ты такая веселая, — сказала некая Дебора, и почувствовала, как к её лбу приставили дуло револьера. — Где Дебора!? — Вот я, здесь же. — Я говорю о настоящей, мать твою! — казалось, что Оливия действительно готова убить, но нужно было узнать, куда же пропала её личная прислуга. — Хах, не смогла вжиться в роль? Жаль. Я "она", полагаю, что вы слышали обо мне. — и она сменила облик, стала вновь обычной горничной. — Просто послушайте мою историю. Как вы уже заметили, я могу сменять облик. Заметила я этот дар, стоит ли его так называть, в возрасте шести лет. Чья-то кожа позволяет мне выглядеть так же, как любой, слышите, любой человек мира! Я очень хотела измениться, некрасивое лицо не давало мне возможности получить все те привилегии, которые могут получить красивые. Даже родная мать избивала меня, потому что я не такая прекрасная, как она! Послышался выстрел, и "Она" схватилась за руку. Из раны обильно текла кровь, от чего она недвольно поморщилась. — Я достаточно услышала. Где Дебора? — Так я тебе и скажу, ха-ха, Видела бы ты своё лицо... — не слабые руки Оливии вцепились в тонкую шею девушки. Последняя пыталась сопротивляться, но когда Камбел дала ей отдышаться, сразу ответила. — У лесника. Бежать так, как никогда раньше не бежала, чтобы спасти свою прислугу. Оливия не понимала, зачем ради какой-то девки она чуть не убила человека. Зачем? — Сейчас ты будешь такой же, как и твоя подруга. — Пожалуйста, нет... — самими губами прошептала я, и закрыла глаза, ожидая боль. Но её не было, совсем ничего. Это и есть смерть? Если это было совсем не больно, то почему другие девушки кричали? Но если я умерла, то почему ещё продолжаю трезво мыслить? Из транса меня вывел звук стрельбы и упавший на меня жирдяй. Широко открыв глаза, и скинув из себя жирную тушу, я попыталась встать. Ноги подкосились, но меня словили. Не кто иной, как Оливия Камбел. — Всё хорошо, это конец. — она, немного дрожа, сильно прижала меня к себе и поцеловала в лоб.