Тридцать три фотографии

Стиг осторожно сжал руку Лоика, и тот улыбнулся. Просто так. Как всегда. Улыбка Лоика была не той, которая могла бы будоражить ум толпы – так он сам думал, – и уж явно не такой серьезной. Она отличалась от улыбки Стига: та была совсем немного старше, совсем немного сдержаннее и совсем немного печальнее, но оставалась такой же правдивой. Стиг нажал на сенсорную кнопку, делая – на всякий случай – не один снимок, а два, и повернулся к Лоику. – Отлично! Спасибо. – Пожалуйста, – ответил тот, все улыбаясь, а потом, спохватившись, чуть склонил голову. Закулисье представляло собой странное место. Оно было везде, где только могло быть, но им двоим именно тогда нужно было встретиться здесь и сфотографироваться. Лоик не очень обращал на это внимание, потому что на «Евровидении» все фотографировались со всеми – и иногда вовсе не с дружеским подтекстом, – но друзья никогда не помешают, верно? Так он думал тогда. А теперь лежал на кровати в своем номере, просто… думая. За окном уже было темно, несмотря на время года, и звезды даже были немножко видны – поразительно для мегаполиса, но Лоик все почему-то не хотел выключать лампу. Она светила мерно и тепло, и все было хорошо. Он просто лежал на кровати и думал. Не боялся, что совершил ошибку, просто… Было – нет, не стыдно. Как-то неуютно. Неприятно? Нет, очень хорошо, просто странно. Не то чтобы только этим голова была забита – нет, было много и других мыслей, но эта… Маячила где-то далеко, но в то же время так близко. Лоик Нотте считал себя открытым человеком и немного доверчивым, а вместе с тем – не верящим стереотипам и наговорам. Но доверие это могло его подвести, и мама не раз это говорила. Стиг Ряста не выглядел как плохой человек, но ведь плохие таковыми чаще всего и не кажутся, верно? Тогда бы половина зла всего мира оставалась лишь в головах людей, чьи планы было бы так легко раскусить. «Не спишь?» – высветилось на экране телефона. Даже с чуть приглушенным светом лампы смартфон был очень заметен, и Лоик со вздохом взял мобильник в руки. «Нет». «Тебе плохо или страшно?» – незамедлительно пришел ответ. Эта забота, даже опека, была немного странной. С другой стороны, что еще можно было ждать от мужчины, который старше тебя в два раза? Пусть так и не выглядит, конечно. Пальцы Нотте замерли на секунду над экраном. «Нет, спасибо». Подумал, отправил еще одну вслед. «Почему ты спрашиваешь?» «Я не знаю, что с этим делать», – появилось новое. Лоик удивленно привстал с постели, садясь. Он? Не знает? А кто должен знать? Лоик, меньше дня назад бывший девственником? С этим миром вообще все в порядке?.. Нотте начал набирать «А я-то…», но телефон вновь завибрировал, являя его взгляду новое сообщение. «У меня слишком много твоих фотографий. Я перешлю тебе, если ты не против». Лоик не знал правил этикета эстонцев, но противоречить не стал. Вздохнул; ему не то что было сильно интересно, но кое-какое любопытство все же было, а еще – беспокойство. Пришли первые десять, и он осторожно открыл их. Когда где-то год назад хакеры взломали iCloud, фотографии Лоика не попали в сеть. Он не был знаменит – во-первых, а во-вторых… Его там просто не было. Да даже если бы был взломан Dropbox, ничего бы страшного не произошло. У Лоика никогда не было откровенных своих фотографий. Теперь они появились. Он прикрыл на секунду глаза и потер переносицу, прикусывая губу. Что же, он всегда был относительно привлекательным для определенных людей, которым нравился его типаж – светлая кожа, мягкие волосы, тонкие руки, длинные ноги… Зеленые, глубокие глаза. Мама любила говорить, что в его глазах видна лишь невинность. И на фотографиях этих, которые Стиг прислал, он будто видел эту невинность – он не смог ее потерять никак вообще, несмотря на все, что произошло. Просто был таким по природе своей. Телефон завибрировал еще раз, и Лоик начал листать следующую партию. Тут он уже совсем без одежды. Он сам не понимал, почему позволил Стигу себя фотографировать – он даже не помнил, чтобы Стиг его фотографировал, это было бы немного… Неуважением, наверное? Уж точно он этого не делал во время секса. Лоик вспомнил его руки – аккуратные и даже нежные. Вспомнил его поцелуи – горячие и влажные, вспомнил его тело – прекрасное и изящное, как у него самого. Вспомнил его пристальный взгляд, вспомнил его слова и вспомнил его шепот, его прекрасный голос. Лоик не мог оценить собственный голос, хотя людям он нравился – но вполне мог почувствовать ту дрожь, что пробрала его, когда он впервые услышал выступление эстонца и его леди, лишь представив это вновь. Пришла еще одна порция фотографий – Лоик даже вздрогнул: он задумался, а телефон завибрировал вновь. Лоик не думал, что увидеть самого себя в таком виде будет так… приятно. Он был красив, он был чувственен. Ему нравился цвет своих же чуть покусанных губ, ему нравились свои же острые коленки, но вовсе не тощие ноги, ему нравились изгибы своего тела. Он не мог скрыть этих мыслей от самого себя же. Казалось, что воспоминания о том возбуждении – ярком, столь непривычном и чуточку неприличном, – заставляют возбуждаться вновь. Лоик вспомнил, как Стиг гладил его бедра. Лоик вспомнил, как Стиг целовал его плечи. Лоик вспомнил, как Стиг смотрел ему в глаза, не отрываясь, и будто сам помогал дышать – а то немного в груди спирало. Он тряхнул головой, вжимая свою руку в пресс и борясь с нарастающим возбуждением, и зажмурился, прикусив губу. Вздохнул пару раз глубоко, замер – и снова открыл историю переписки. «Что ты будешь делать с этим?» – набрал он. Стиг Ряста не казался ему плохим человеком, но такие фотографии были очень… удобными для кого-то с дурными намерениями. Лоик не хотел об этом думать, но подобное само лезло в голову. «Если ты хочешь, я удалю их. Эти фото есть только у тебя и у меня», – вспыхнул на экране ответ. Лоик поднял взгляд к потолку. Боже, зачем вообще было его фотографировать в таком виде?.. «Прости, просто ты очень красивый. Я не удержался», – словно услышал его немой вопрос Стиг, находящийся далеко от номера Нотте. «Удали», – наконец, решил тот и набрал. «Хорошо». Пришло еще три фотографии, и Лоик, открыв их, еще сильнее надавил себе на живот. Стиг был привлекательным. Не слишком для Лоика, но все же по-своему очаровательным, и это немножечко Лоика пугало. А теперь у него было три фотографии Стига Ряста, причем… Он видел на них и себя. Как он вообще смог провернуть это сам? Наверное, Лоик слишком забылся тогда, раз проморгал. От этой мысли вновь стало неловко, и он сжал телефон чуть ли не до хруста костяшек тонких пальцев. «Удалил, и мы теперь в расчете», – пришло ему сообщение от Стига. «Спасибо», – написал с облегчением Лоик. И, поторопившись, отправил следующее: «Спокойной ночи». «Спокойной ночи. Выспись хорошенько», – снова появилось заботливое, и Лоик усмехнулся. Сон его памяти никак не поможет, уж это он знал точно. Но, по правде говоря, совсем не хотел все произошедшее забывать.