Услышь меня

Куроко сидел за столом в кухне, ужинал и смотрел в небольшой телевизор. Мама отлично готовила, поэтому семнадцатилетний юноша всегда ел с удовольствием, хоть и не очень много. Было обычное весеннее воскресенье. Куроко с неохотой думал о том, что завтра опять понедельник, но вспомнив про баскетбольный клуб и наладившиеся отношения с бывшими сокомандниками, тут же оживился. По каналу шла какая-то комедийная передача, когда она закончилась, парнишка решил выключить телевизор, чтобы доесть в тишине, смакуя последние и самые приятные кусочки. Однако окончание трапезы оказалось не таким уж и приятным. Вернее, абсолютно отвратительным. Школьник продолжал пялиться в телевизор, широко раскрыв глаза и даже уронив палочки, рот слегка подрагивал от недоумения. Прямо сейчас он видел на экране Поколение Чудес, вместе с которым ещё и Кагами оказался. Это была трансляция из аэропорта в Америке. Группа из шести японцев пафосно двигалась к выходу, по сторонам были репортеры. Бывшие товарищи по баскетболу и Кагами подошли к какому-то мужчине лет пятидесяти, Акаши протянул ему свою руку, и они, улыбаясь, поприветствовали друг друга рукопожатием. Куроко краем уха слышал слова диктора: «Перспективные японские игроки… контракт… известная команда… талантливые… три года…гонорар…». Он сам не верил в то, что видел и кое-как слышал. Даже после окончания новостей парнишка сидел, пытаясь переварить шквал полученной информации, а самое сложное – поверить в неё. Однако доказательство само свалилось на голову в виде звонка. Куроко в беспамятстве поднял трубку, это была тренер, которая и объяснила ситуацию. Юноша разделил в голове всё по пунктам: - предложения поступило ещё два месяца назад. - разумеется, никто не смог бы отказаться. - об этом не знал никто, кроме этих шестерых. - мне никто ничего не сказал. - никто даже не попрощался (почему?). Вывод: я как идиот остался позади, не имея возможности даже пожелать удачи, и признаться ему. Куроко выключил телевизор, молча встал и вымыл посуду, после чего снова сел за стол. Во всём доме царила тишина, которая резко оборвалась сжатым хихиканьем. Тецуя упёрся локтями в стол, прижав голову к скрестившимся между собой пальцам. Его начало потряхивать, неуверенные смешки становились всё громче, пока парень всё-таки не сорвался, заливая детским и невинным смехом весь дом. Правда, вскоре радостные возгласы стали наполняться чем-то злобным и слегка безумным. Тецуя схватился за живот, чувствуя, что пупок скоро развяжется. - Сынок, что такое? – в кухню вбежала немного обеспокоенная истерическим смехом мать. Школьник уже немного начал биться головой об стол, говоря что-то про то, что увидел самое смешное комедийное шоу в мире, и всем, кто в нём участвовал, нужно дать Оскара или памятник поставить. Таких талантливых шутников свет ещё не видывал. Вдоволь насмеявшись, он резко изменился в лице, которое теперь выражало столько же эмоций, сколько и лицо Слендера. - Ужин был очень вкусный, мама, - он спокойно вышел из кухни, а после пошёл гулять, захватив с собой мяч. Тецу стоял напротив кольца, раз за разом бросая в него мяч, который то и дело не попадал в цель. После сорока минут неустанной борьбы с пустотой, он упал на колени рядом со столбом и упёрся в него лбом, невольно вспомнив среднюю школу. И в этот момент парень принял для себя решение. "Я слабый, дрыщавый коротышка. Я не умею сражаться один. Я могу только быть в тени, помогая свету сиять всё ярче и ярче. И однажды света станет так много, и он наберёт такую неистовую силу, что сможет изничтожить даже собственную тень. Нет… Нет! Я не позволю снова лишить меня всего. Я не позволю. Никогда. Это подобно аду, а я уже достаточно там пробыл. Я больше не хочу. Не знаю как, но сделаю всё возможное, чтобы выбраться. Я докажу, что даже один гожусь на что-то. Точно. Пусть я и один, но во мне достаточно сил, чтобы существовать. Я могу. Я точно это сделаю, любыми способами, потому что больше нет ограничений. Я сделаю всё сам и только для себя", - думал он, сжимая руку в кулак и сводя брови. Куроко встаёт на ноги и поднимает голову вверх. Он смотрит на тёмное небо, и его лицо озаряется ясной и слегка грустной улыбкой. Внезапно в его голове начинает крутиться детская песенка про получившую крылья девочку, и юноша начинает спокойно её напевать, получая от этого невероятное удовольствие. Кто бы мог подумать, что напевание так помогает прийти в себя. Внезапно раздался телефонный звонок. Куроко посмотрел на дисплей. Акаши. - Да? – спокойно ответил парень. - Тецуя… Ты уже знаешь. - Да. Я рад за тебя и ребят, Акаши-кун, - он говорил странным голосом, который удивил даже его самого. – Могу я кое-что спросить? - …Хорошо, спрашивай. - Почему без предупреждения? - Да мы сами особо и не поняли. Владелец команды настаивал на том, чтобы всё оставалось конфиденциально, пока не придёт время нашего перелёта. - Вот как… Акаши-кун, я… - Тецуя услышал крики ребят на заднем фоне через трубку и решил слегка подкорректировать фразу. – Я желаю вам удачи. Звоните при возможности. - Конечно, - голос Акаши казался таким близким, что Куроко на мгновение забыл о расстоянии, но очень скоро снова спустился с небес на землю. Внезапно в трубке послышались другие голоса. Все что-то радостно кричали и весело общались с Тецуей по телефону, всё было в норме. Дружеская связь никуда не делась. Но разговаривать вечно тоже не получится. Куроко услышал гудки и, посмотрев на телефон, с ядовитой улыбкой сказал: - Пока-пока. Парень действительно был рад за друзей, такой шанс выпадает раз в сто лет. И он прекрасно понимал, что там он будет бесполезен, потому что в Америке свет слишком ярок, чтобы просить помощь у тени. Он не злился, не завидовал, не грустил. Всё было прекрасно. Единственное, о чём он жалел, так это то, что не успел сказать, но утешала мысль: «А зачем? Он бы всё равно улетел. Отношения на расстоянии? В принципе можно, но ответил бы он взаимностью? Ха!». Этот молодой человек не привык жалеть себя, всё, что с ним происходило, всегда воспринималось как данное, но кто сказал, что он будет просто сидеть на месте ровно? Ну уж нет. Болото самобичевания для слабаков, а Куроко далеко не слабак. Его сила духа всегда сияла как солнце, затмевая даже самый непревзойдённый талант. Внутри него есть свет. И он сделает всё, чтобы выпустить его наружу.