30 дней моей практики

- И как он воспринял? - Ну как ты думаешь? Послушал, покивал, не поверил и ушел домой. Как бы ты отреагировала? И снова я стоял под дверью и слушал, что же обо мне вещают мои новые коллеги. Сплетни, сплетни, сплетни. Хотя и чего я ожидал от женского офиса? Постояв еще немного, но не услышав больше и реплики, я вошел. Все тут же уставились на меня. Кажется, недолгая, но внезапная тишина будет вечным спутником этого кабинета. На секунду мне даже показалось, что они догадались о том, как я подслушивал в очередной раз под дверью, но нет. Если кто-то о чем-то и догадался, то ничего не сказал. Тишину нарушил зазвонивший на столе у Алены телефон. Девушка вздрогнула, подхватила трубку и тут же начала щебетать на каком-то своем, чисто профессиональном языке. Остальные работники мгновенно встрепенулись и вернулись к своим занятиям. Вообще, до девяти оставалось еще немного времени, а работал тут раньше девяти и позже шести только, наверно, начальник-трудоголик. Девчонки намешивали что-то в своих стаканчиках, перекладывали бумажки с места на место. Ирина уже жевала круассан. Я швырнул вещи на свой стул и тут же пошел ставить чайник. Неторопливое рабочее утро начиналось именно так, с чая. И не важно, вышел ли ты из дома голодным или вылакал пару литров кофе. Как только приходишь на работу, ты должен тут же поставить чайник и нафигарить самую большую кружку с чаем. В идеале, конечно, зажевать еще пару печенюшек, которые остались с предыдущего дня, если таковые имеются. И вот чай был выпит, все документы разложены по уголкам стола, пыль стерта с рабочей полочки, на которой громоздятся горы пакетиков с чаем и быстрорастворимым кофе. Начался очередной занудный день в офисе. Начальник работал, Алена копалась в бумагах, Вика стучала по клавишам, Ира доедала крекеры, а Маргарита сверлила меня своими буравчиками. В общем, все было как всегда. Мне делать было совершенно нечего. Дел никаких не давали, на компьютере не было ни одной даже самой заурядной игры, даже карты удалили, ироды. Единственное, что оставалось, так это слушать тихонько напевающее в углу радио и рисовать в paint карикатуры на всех обитателей офиса. Время от времени я бросал заинтересованные взгляды на Николая Андреевича, ведь у меня скопилось целое море вопросов, но Крестовский предпочитал моих умоляюще-вопросительных взглядов не замечать. Хотя сидеть было все же не в пример интересней, чем вчера. Сотрудники, не скрываясь, говорили на своей абракадабре, сдобрив профессиональный сленг какими-то непонятными фэнтези-фразочками, запутывая меня еще больше. Полдня я откровенно маялся фигней и с надеждой ждал вечера, когда все разойдутся, и я смогу закидать начальника вопросами. Но потом произошло событие, которое вмиг порушило мои наполеоновские планы. Все пришли с обеда довольные и сытые, работы, как я понял, у них скопилось не так уж много, потому что они нашли время, чтобы еще поболтать друг с другом пару минут. В общем, идиллия. И тут на весь кабинет заорала тревога. Я даже подскочил на месте, чем вызвал улыбку на лицах Вики и Николая. Для них, кажется, это была вполне себе штатная ситуация. Все замерли, вмиг отложив свои дела, и уставились на маленькую панельку с кучей разноцветных лампочек, висящей как раз над кулером. - Ставлю штуку, что это будем мы! – с азартом воскликнула Вика, стукая об стол раскрытой ладонью с зажатой между пальцами бирюзово-зеленой бумажкой. Остальные тут же полезли за кошельками, по кабинету раздался едва различимый из-за воющей сирены шелест. - Принято, - кивнул Николай, ухмыляясь. - А я! А я… - начала Ира, но начальник тут же заткнул ее. - Связисты не участвуют! – буркнул Крестовский. – Вам вечно все сливают, так не честно! - Ну блин, я правда-правда не смотрела, - заскулила она, скорчив недовольную мину. - Полторы на пятьсот десятый, - фыркнула Алена. - Принято, - кивнул Крестовский. – Полторы на пятьсот восьмой. Пусть Загребин отдувается! - Почему именно Загребин? – поинтересовалась Маргарита, доставая тысячу рублей. – На пятьсот пятый. Надеюсь, это будет Ольховая. Пусть теперь эта сучка побегает. - Потому что в прошлый раз бегал как раз я, - ухмыльнулся Николай, прикрыв глаза и поморщившись. Видимо, вспомнил что-то не очень приятное. – До сих пор мышцы побаливают. - У вампира болят мышцы? Это что-то новенькое, - ехидно откликнулась входящая в кабинет высокая красавица-брюнетка, на вид ровесница Крестовского. - Не кабинет, а проходной двор какой-то, - зашипела Маргарита, с неприкрытой ненавистью поглядывая на девушку. - Че тебе надо, Ольховая? – устало спросил Крестовский. - Да вот, пришла посмотреть на неудачника, который в очередной раз попрется на задание, - фыркнула она и поморщилась. – Дебильная сирена, почему они ее не выключают, пока решают, кому перенаправить сигнал. У меня от этого мигрень. - А у меня мигрень от твоих воплей, - поморщился Николай Андреевич. – Почему ты не можешь спокойно сидеть, как все, в своем уголочке и терпеливо дожидаться результата? Обязательно мне портить жизнь? - Конечно, сладкий, ведь это прописано в моей должностной инструкции, - девушка облизала свои ярко красные пухлые губы и послала Крестовскому воздушный поцелуй. - Знакомься, Слава, эта «достойная» представительница вашей братии, - фыркнул мужчина, с надеждой поглядывая на разноцветный индикатор. Девушка тут же перевела на меня хищный взгляд, с жадностью рассматривая новую жертву. Ну, мне так почему-то показалось. - Ух ты, у нас новый ведьмак? Какой славный ма-а-альчик. Славный-славный Слава. Я… Тут сирена неожиданно прекратилась, и все, как по команде, повернули головы в сторону двери. Секунда, две, три и на щитке загорелась малиновая лампочка, под которой маленькими буковками было аккуратно выведено «пятьсот два». - Ес, да, детка! – воскликнула Ольховая. – Съел, Крестовский! Скакать тебе по могилкам. Надеюсь, ты быстро бегаешь? - Юля, вали уже отсюда, - буркнул до ужаса недовольный и злой начальник. - Не упади в очередную могилу, Крестовский, как в прошлый раз, - фыркнула она и упорхнула вон из кабинета. - Гоните деньги, неудачники! – обрадовано воскликнула Вика, пересчитывая в уме выигрыш. - Ну и чего ты радуешься? – уныло буркнул Крестовский, откидываясь на стуле. – Нам же работы больше. Опять мне по кладбищам да по подвалам носиться. - Зато как раз подучишь подрастающее поколение. Чем не лучшая практика? – усмехнулась довольная Маргарита Дмитриевна, уставившись на меня. И все повернули головы в мою сторону. - Готов? – ухмыльнулся начальник. - Нет! – чисто машинально ответил я. Но кто ж меня послушает. - Сейчас мы поедем на наше первое совместное задание, - инструктировал меня Николай, пока мы куда-то шли. Объяснить, куда, мне не соизволили, сказав, что я потом на месте все увижу. – Не знаю, поверил ты мне или нет, но выбора нет – ехать придется. Как раз все увидишь своими глазами. Это гораздо проще и быстрее, чем мы бы тебе устно хоть всем этажом что-то доказывали. Вопросы? - Да! Куда мы идем? Что происходит? Что за тревога? Кто такая Юля и что она хотела? Как… - Стоп-стоп-стоп, - Николай даже опешил от такого количества протараторенных вопросов. – Давай по порядку. Мы идем на первый этаж в сто восьмой на инструктаж. Далее мы едем туда, куда пошлют, и разбираемся с той бякой, которая произошла. И закрыли тему. Лучший учитель – это опыт. Сам все увидишь. А чего не поймешь, так прочтешь. Тебе не дали пароль? Я отрицательно покачал головой. - Хм, ладно. Зайдешь через мой. У нас есть своя электронная библиотека, где ты сможешь вычитать все интересующие тебя вопросы. Так что, если захочешь… хотя в принципе, тебе все равно это учить придется, когда работать придешь. И если у тебя появятся вопросы по теме нашего мира, а после задания они у тебя появятся, ты смело можешь идти туда, а не доставать своего и без того невероятно занятого начальника. Поехали дальше. Что происходит? Над всей областью у нас натянута сеть. Ну, что-то типа магического поля, которое фиксирует все, извини за тавтологию, магические всплески. Наша работа эти всплески отслеживать и разбираться в причинах их происхождения. Случайно ли он произошел или кто-то намеренно нарушает Кодекс… - А что такое Кодекс? – некультурно перебил я Николая Андреевича. - Кодекс – это свод правил и законов, которым должны следовать все магические существа. Что-то типа магической Конституции. Его, кстати, ты прочтешь в первую очередь. И начнешь вот прямо сегодня же. - А… - Давай все вопросы потом? – перебил меня мужчина и, не дождавшись ответа, шагнул в сто восьмой. Кабинет был совсем маленький и тесный с бледно-фиолетовыми грязными стенами, которых почти не было видно из-за тяжелых массивных шкафов от пола до потолка, заполненных документами, книгами и папками. По углам стояли цветы в больших горшках, которые воду видели последний раз, наверно, в позапрошлом месяце. Вообще, комнатушка два на четыре больше напоминала кладовку или архив, в котором даже окон не было, а освещение давала лишь несчастная мигающая под потолком лампочка. Посреди этого безобразия приютился небольшой стол со стационарным компьютером и кучей офисного барахла. Хлама на столе было столько, что некуда было и кружку с чаем приткнуть. За рабочим столом сидел невысокий пожилой мужчина. Он, прищурившись, внимательно что-то разглядывал на мониторе, время от времени поправляя сползающие на нос квадратные очки с толстыми линзами и бледно-красной оправой. - О, здравствуй, Коленька, - поприветствовал нас мужчина, когда Крестовский постучал кулаком по столу. Кажется, если бы он этого не сделал, нас бы так и не заметили. - Здравствуйте, Арсений Викторович, - кивнул начальник. - О, а кто это у нас такой? – с добродушной улыбкой поинтересовался Арсений. Хотя, несмотря на всю доброту, скользящую в голосе, взгляд его оставался на удивление колючим и неприятным. - Это Вячеслав Власов, мой помощник-практикант, - представил меня Крестовский. - Слава, а дай мне свою ладошку… - Не смей! – рыкнул на меня Крестовский, стукнув меня по протянутой руке. – Прекратите, Арсений Викторович. - Да я ж просто посмотрю! – отозвался старик и опустил вниз совершенно невинные глаза. – Неужели вы не хотите узнать, что ждет вас на задании? - Не хотим, - отрезал Крестовский. – Знаю я Вас, напугаете мне сейчас ребенка, он потом спать не будет… Вы уже нагадали Абрамову «тревогу, беду, смерть, горе, отчаяние». Так он потом месяц ходил, оглядываясь. Вы сделали из него параноика. - Ну так оно и случилось! – воскликнул наш собеседник. – Он сломал бедро и пробил голову… - Так, все, проехали. Когда, куда и что делать? – прервал его Николай. - За городом на озере стоит дачный домик, вчера ночью был зарегистрирован всплеск шестого уровня. Всплеск довольно сильный, поэтому никаких мер не предпринимать. Просто съездить, осмотреться и обратно с отчетом. Начальник молча кивнул, почему-то недовольно поджав губы, и вылетел из кабинета. - Слава, держись ближе к Крестовскому, что-то нехорошее у меня предчувствие относительно тебя, - сказал мне вдогонку мужчина. Я хотел, было, расспросить его подробнее, но Николай уже скрылся за поворотом коридора, и мне пришлось поспешно его догонять. Но последняя его фраза плотно засела у меня в голове. - Я не ребенок, - буркнул я, садясь к мужчине в машину и пристегиваясь. Крестовский усмехнулся и чуть насмешливо уставился на меня. - По сравнению со мной - ребенок! – ответил он и перевел внимание на дорогу. - И сколько же тогда Вам лет? – фыркнул я, внимательно разглядывая машину изнутри. - Меньше знаешь… - …крепче спишь? - Спокойней засыпаешь! – буркнул мужчина. - А что означает всплеск шестого уровня? – поинтересовался я, разглядывая пролетающие мимо деревья. Мы ехали уже минут двадцать, город остался позади. Сейчас мы тащились по обычной грунтовой дороге, по обочине которой росла высокая пыльная трава, а дальше простилались какие-то поля, разделенные полосками деревьев. - Их всего десять. Десятый – самый сильный, первый, соответственно, самый слабый. На первые три обычно внимания не обращают, они достаточно незначительны, чтобы обращать на них внимание. А вообще почитаешь об этом в библиотеке, - дал краткую инструкцию начальник и молча уставился на дорогу, всем своим видом показывая, что разговаривать больше не намерен. Так в молчании и прошли следующие полчаса, пока мы не доехали до озера. Дорога неожиданно закончилась, упершись в небольшую утоптанную площадку. Видимо, именно тут и останавливались все приезжающие сюда машины. Площадочка с трех сторон была окружена деревьями и высокой, где-то по колено, травой. Как я понял, это была небольшая посадка, и где-то там, в глубине и находилось то самое озеро. Двадцать минут мы посвятили тому, чтобы продраться сквозь бурелом, траву и кусты, росшие совсем не в тех местах, где нам хотелось бы. Ни о какой тропинке и речи не шло, видимо, давно сюда никто не забредал, что было очень странно. Обычно с наступлением лета народ повалом бежал на любую лужу, глубже двух метров. - Это частная территория, - ответил на мой невысказанный вопрос Крестовский, а я всерьез задумался, а не умеют ли вампиры читать мысли? Все-таки надо хорошенечко проштудировать их библиотеку. Как-то незаметно мы вышли на задний двор большой двухэтажной, но заброшенной дачи. Вообще, со стороны здание выглядело вполне прилично, но все же носило следы легкой запущенности: слегка облупившаяся краска на крыльце, пыль и лесной мусор, типа листьев и сухих веточек, принесенных ветром. - Здесь, кажется, давно никого не было… - Угу, лет десять, - недовольно буркнул мужчина, подозрительно косясь на дом. – Я чувствую очень сильную негативную магическую волну, но не могу сказать о ней ничего конкретного. Это было бы как раз по твоей части. Жаль, что тебя не обучали с детства. Ну, придется мне тебя учить. Прислушайся к себе. Ничего не ощущаешь? Я скептически покосился на мужчину, но сделал то, что он попросил. Ничего не было, вернее, мурашки по коже, конечно, бегали, но это я бы списал на сырой прохладный ветер, дующий со стороны озера, и в общем на ситуацию. Жутковато немного. Это все я и рассказал Николаю. - Хм, вообще, это как-то так и должно ощущаться. Но хрен тебя знает, может, это действительно то, как ты и сказал. Ладно, пойдем. Мы просто посмотрим. Доски под нашими ногами угрожающе затрещали. Мы вошли внутрь. - Неплохо, - присвистнул Николай Андреевич, разглядывая обстановочку. А посмотреть было на что. Вполне себе приличный ремонт, дорогие вещи. Кое-где, кажется, стоял антиквариат. Но не такой, как у помешанных на старине фанатиков, а именно тот, что идеально вписывается в интерьер, придавая образу этакую элегантность и необычность. Старое и новое настолько гармонично сочеталось, что, порой, было трудно определить, что из вещей какому времени принадлежит. Но что-то казалось тут каким-то иррациональным. Вроде обычный, хоть и невероятно красивый дом, но что-то все равно было здесь неправильным. - Пыль, - прошептал Крестовский, водя пальцем по полкам. – Ее нет. Здесь ведь не было никого столько времени, судя по состоянию крыльца. Но почему нет пыли? - И что это может значить? – шепотом проговорил я, действительно отмечая, что пыли-то нет. Что тут происходит? Мы прошли вглубь комнат, шаг за шагом погружаясь в мрачную атмосферу заброшенного дома. Солнце за окном уже клонилось к закату и, отражаясь в зеркале озера, бросало угасающие лучи на особняк. Они светили в окна, с трудом пробиваясь сквозь тяжелые шторы, падали на мебель, создавая довольно жуткие ощущения. И хотя в самих солнечных лучах не было ничего страшного, но то, как они ложились на предметы, отражались от зеркал и стекол, было довольно неприятно. Я зябко поежился и обхватил себя руками. Вечерело, становилось прохладнее, а в особняке с отоплением было туго. Да и вообще хотелось бы уже закругляться и ехать домой. - А долго нам еще тут бродить? – буркнул я. - Ты замерз? – удивился Крестовский, внимательно разглядывая мои руки. - Да как-то прохладно стало. Сквозняки тут, что ли… - Тут нет сквозняков… - задумчиво и немного насторожено протянул он, а потом резко замолчал, глядя на меня. - Что? Что случилось? – тут же затараторил я. - Не шевелись, - прошептал Николай Андреевич едва слышно. И тут я понял, что он смотрел не на меня, а за меня. Смотрел на что-то, что находится за моей спиной. Или на кого-то. - Я… - Не оборачивайся, - с придыханием едва слышно прошептал мужчина, - только не оборачивайся…