Овечка в волчьей шкуре.

Pov Джейкоб. Судя по удивленному взгляду, и страху, что пробежал в моих бывших глазах, я понял, что Белла не знала о том, что рыжая все еще бывает в наших лесах. Но теперь, когда в этой комнате побывал какой-то вампир, она обязана это знать. Жаль, что я теперь не в своем теле, тогда я сразу понял бы кто тут был, но как я ни пытался принюхаться носом Беллы, я ничего не различал: ни запаха Эдварда, который тут должен быть, как утверждала сама Белла; ни запаха второго визитера. Единственным выходом было позвать того, в чьей базе памяти имеется запах рыжей. И это был Эдвард. Белла решительно взяла свой телефон, что лежал на столе рядом с компьютером еще со старым образцом монитора. — Чаю хочешь? — предложил я, чувствуя, что он необходим мне самому, так как мое новое хрупкое тело сильно продрогло в сыром весеннем лесу, и не желало обогреваться своими силами, которых видимо было мало. — Да, не откажусь. Сандвичи Эмили были вкусными, но все-таки суховато. Кивнув, я вышел за дверь и направился на кухню, заварить чаю. Пройдя мимо гостиной, я услышал звуки телевизора и, заглянув туда, увидел лицо Чарли, которое освещал голубоватый свет, излучаемый экраном телевизора, работающего в темной комнате, с отключенной лампой. Чарли внимательно смотрел бейсбольный матч, и я на несколько секунд задержался в дверном проеме, глядя как питчер подает мяч в сторону «дома», где стоит беттер, и он - питчер, аккуратненько попадает в страйк-зону. Беттер красиво отбивает мяч своей битой из лакированной древесины и бежит в сторону 1-ой базы, но игрок защиты подобрал мяч и бросил его игроку, стоящему на 1-ой базе прежде, чем бьющий-бетер успел её коснуться. — Форс-аут, — хмыкнул Чарли. — Еще какой! Это же Граунд-аут! А какой по счету идет иннинг? — спросил я, прикидывая, успеет ли набрать очков моя любимая команда «Seattle Mariners» за этот матч. Моя любовь к команде объяснялась тем, что она была нашего штата — Вашингтона, хотя любить их было больше не за что, потому что на счету у них не было ни одной победы из Мировой лиги. — Белла? — изумленно спросил Чарли, глядя на меня. — Ох ты ж… — промямлил я, прикрыв рот рукой, будто пытаясь затолкать туда обратно все то, что уже успел сказать. — Ты разве любишь бейсбол? Никогда не замечал. — Это все Джейкоб, все уши прожужжал, «Сиэтл Маринерс, Сиэтл Маринерс…» — И что же еще он говорил? — Вроде то, что из западных команд АЛ команда «Los Angeles Angels of Anaheim» чуть получше, так как на их счету есть хотя бы одна победа Мировой Лиги. Ну та, что в 2002 году была. — И ты это запомнила? Я моргнул. Черт! Когда речь про бейсбол, то я не могу заткнуться и все тут. — Да, он целыми днями говорил-говорил, вот и результат. Я пойду, — решил я, напоследок глянув на экран, где начиналась новая подача питчера, у которого на груди была сине-белая эмблема 4-х конечной звезды. Так, лучше уйти. Щелкнув кнопкой чайника, я откопал в шкафу две кружки. Одну для себя, вторую для Беллы. Там же нашел и чай в пакетиках, стоявших в коробочке с надписью «Lipton», в углу шкафа. Я решил, что одного пакетика крепкого чая хватит на две кружки, и залив кипятка в обе, по очереди окунул туда пакетик чая. Выкинув использованный пакетик чая в ведро, я прихватил кружки, и пошел к двери… и чуть не стукнулся об Чарли, заходящего на кухню. Да, с моим новым слухом не многое услышишь. — Несешь мне чай? Очень приятно, — сказал Чарли, забирая большую чашку чая из моих рук. Ну да, в доме где живут по идее только двое, кому еще-то дочь могла налить вторую кружечку чая? Не любовнику же, которого она прячет, например, в своей комнате. Потянув губами чай, Чарли присел на табурет между холодильником и кухонным столом. - Горячий, - прокомментировал Чарли чай, вытерев костяшками пальцев свои усы. У меня складывалось неизбежное предчувствие того, что отец решил поговорить с дочерью по душам. Я, пока не поздно, решил ретироваться. - Белла, присядешь? - Угу, - промычал я. Не успел. - Как у тебя дела? - Обычно, - ответил я, ощущая то самое чувство дежавю. Вот точно также я волновался в школе, когда меня расспрашивали про Ромео и Джульетту. - Эдвард. Он не заходит в последние дни. Ну, да. В школе про Ромео и Джульетту. Тут про Беллу и Эдварда. Буэ, какой подтекст. Видать, думая "буэ", мое лицо как‐то скривилось, что Чарли принял за ответ. - Вы поругались с ним? - продолжал допрос шериф Свон. Именно допрос, во всяком случае для меня. - Нет, не ругались, - старался я держаться непринуждённо, пытаясь изобразить интонацию Белз. - Ты стала чаще проводить время с Джейкобом. Даже изменилась немного. Стала чем-то похожа на него. Повадки, манера говорить. Я поперхнулся чаем. - Я рад, что ты согласилась держать равновесие, и общаться не только с Эдвардом. Видишь, теперь ты сама весь день пропадаешь с Джейкобом, прям как раньше, до возвращения Эдварда. - Равновесие? - переспросил я. - Ну, да. Помнишь? Я дал тебе амнистию, освобождение от домашнего ареста, если будешь общаться и с Джейкобом. Видишь, хорошо, что я вмешался. - Да, спасибо, - еле выдавил я, проглотив свой чай, лишь бы изобразить какую-то деятельность и не показать Чарли своих эмоций. Вот значит, что я для Беллы. Равновесие. Условие, которое надо было принять, чтобы получить освобождение. То есть, если бы не это условие, она тогда, два дня назад (хотя уже кажется, что это было в другой жизни), не пришла бы на встречу со мной. Бедняжка, пришлось терпеть оборотня, но такова цена свободы. Поставив свою уже домытую чашку в сушилку, Чарли вышел из кухни. Я же, налив еще один чай, пошел наверх, в комнату Беллы. Когда я зашел, она сидела за компьютером. Наклонившись, я поставил на ее стол кружку чая, заметив несколько строк на мониторе: "... кажется, он стал для меня еще дороже, чем раньше...". - Маме письмо пишу, - сказала она, взяв чай. - Спасибо за чай. - Не за что, - тихо ответил я, плюхнувшись на кровать и прикрыв веки. На их внутренней стороне будто лазером выжгли "... кажется, он стал для меня еще дороже, чем раньше...". Наверное, Рене спрашивает как там Эдвард, а Белла отвечает, что он стал дороже. А Джейкоб? А вот с Джейкобом приходится общаться, потому что это условие, равновесие для Чарли. Спасибо Чарли. - Эдвард приходил, - вдруг я снова услышал свой голос. - И что сказал? - спросил я, чувствуя, как же я устал. И морально, и физически за этот день. Все-таки тело Беллы не столь выносливо. - Это не Виктория. И он вообще не знает кому принадлежит запах. Но полагает, что это могут быть Вольтури, чтобы проверить, человек ли я еще. Я взглянул на запястье своей новой правой руки. На и без того бледной коже бесцветный, как будто отбеливатель пролился на ткань, шрам в виде полумесяца. Прижав к нему пальцы другой руки, ощущаю ледяной холод. И тут впервые я не захотел злиться на Беллу за то, что она хочет стать вампиром. Она боится их. И единственный шанс выжить - это стать одним из них. Хрупкая девушка, которая ввязалась в этот мифический мир, не имеющего ничего сказочного, а полного кошмаров. Кошмары, она всегда видела их, она ведь говорила мне. Машинально, я приподнял голову к изголовью кровати и увидел его. Ловец снов, который подарил я. Он так и висит тут. Протянув к нему руку, я чисто механически стал перебирать пальцами висюльки из бусин с перьями на конце, прикрепленных к кругу. - Наверное ты дико злишься, что вместо того чтобы быть вампиром, и покончить со всеми проблемами, ты теперь оборотень, - сказал я, то, что думал. - Как иронично! - хмыкнула Белла, выключив компьютер. Тот еще немного пошумел, будто он мясорубка, в которой что‐то застряло, а потом отключился. Кровать немного прогнулась, и я понял, что Белла села рядом со мной, хотя ее шагов я не слышал. - Джейк, сегодня я... Я в твоей школе... - Что? - спросил я, резко повернувшись к ней. Она узнала? Об запечатлении? Нет, не думаю. Откуда бы? Нет, нет. Сердце застучало. Если она и узнает это, то только от меня. И только если выберет меня. Я не хочу вешать это на нее, чтобы она потом меня жалела, или еще чего хуже, осталась со мной из жалости. Нет. Пусть лучше будет вампиром, и решит все свои проблемы. - Я в школе, ответила на уроке матанализа. И мне показалось, что я удивила твоего учителя. Может тебе стоит подкрепить математику, чтобы, когда ты вернёшься в школу... Мое сердце успокоилось, будто отпустили какие‐то путы. Матанализ. Конечно. Она что‐то еще лепетала про функции, дифференциальное и интегральное исчисления. Я только с облегчением откинулся на подушку. Матанализ - это последнее, о чем я сейчас думаю. Мне бы узнать, почему мы поменялись телами, как их вернуть, как защитить Беллу, как я завтра поговорю с Сэмом, что будет, если до приезда Рейчел, мы с Беллой не вернем тел? Ведь скоро выпускные, и у Рейчел тоже выпускной. - Эй, ты спишь что ли? - услышал я шёпот своего голоса. - Нет, не сплю, - еле промычал я. - А ну раздевайся, нельзя в одежде в чистую постель. - Одну секунду, - обещал я. Потом мне показалось, что какие‐то мужские руки тащат с меня одежду. Ощущения были не из приятных, и поэтому я, кое-как пристав с кровати, стянул одежду сам, оставив все ненужной кучей у кровати. Стянув с себя деталь исключительно женского гардероба, я почувствовал облегчение, мои ребра ничего не сжимало, даже дышать стало легче. - Как вы терпите эти лифчики? - проворчал я, и это было последнее, на что я был способен. **** - Джейк! Джейк, проснись! - услышал я. Мне показалось, что я поспал всего минут десять, но разлепив глаза, как минимум по светло серому небу за окном, было понятно, что сейчас раннее утро. Только было не понятно, зачем меня так рано будить? - В школу опоздаешь! - снизошло на меня объяснение. Откинувшись обратно на подушку и натянув на голову одеяло, я честно признался: - Я в твою школу больше не пойду! - Да. Но Чарли не должен этого знать! Он сейчас дома. Ты должен выйти из дому, изобразив, будто идешь в школу, а как только отъедет его машина, можешь вернуться. Высунув ноги из-под одеяла, я ощутил холод. Как не привычно. Потом стал искать носки, ползая по полу. Потом вспомнил где же они, и стал вытряхивать вчерашние джинсы. Проигнорировав бюстгальтер, я кое-как оделся, и пытаясь пригладить волосы к голове, поплелся в ванную комнату, на ходу прихватив около двери из спальни, сумку Беллы. Когда я спустился вниз, Чарли еще был дома. Пришлось выйти во двор, съежившись от утреннего холода, я поплелся к пикапу, и заведя его, отъехал за три дома от коттеджа Свона, наблюдая за ним же. Как только полицейская машина отъехала, я вернулся в дом, и юркнул в постель. Белла уже спала, а мой сон прошел. Но вставать все равно не хотелось. И я думал. Как было бы здорово, лежи я здесь в своем теле, и будь Белла собой. Я о таком мог только мечтать, да и то не смело. Что же нам делать? И как же мы пришли к этой ситуации? Сегодня необходимо поговорить со старейшинами, ведь от того, что я прячусь от всех, проблема само собой не рассосется. А потом видимо я заснул, так как Белла вновь меня будила. - Засоня, уже 11 утра. Может проснёшься? - Угу, - промычал я, потерев глаза. Мы пошли завтракать. Белла по-хозяйски, пока не было дома Чарли, орудовала на кухне. Пока грелось молоко, она насыпала в две миски сухой завтрак. - Тебе этого будет мало, - хмыкнул я, глянув в миску. - Думаешь? - Пожарь себе яиц, штуки четыре, - улыбнулся я, закинув в рот сухой шоколадный шарик, который захрустел под зубами, закладывая уши. Белла задумалась, и направилась к холодильнику. - А ты будешь? - предложила она, барабаня пальцами по белой дверце холодильника. - Мне хватит и этого, - отрицательно покачал я головой, заметив, что наше подогреваемое молоко хочет "убежать", уже образовав шапку молочной пены. Залив молоко в миску, я стал ложкой топить шарики, чтобы они хорошенько размякли. Белз разбивала яйца об край сковороды, в которой скворчало масло. - Белла, - осторожно начал я, почесав затылок. - Что? - Сегодня ведь уже три дня, третье утро, как я -это ты, а ты - я.... У меня голова чешется... Она застыла с лопаткой в руке, сжав лопатку так сильно, что вены моих рук стали более выпуклы и заметны. - Ты это к чему? - спросила она, взяв во вторую руку плоскую тарелку. - Купаться хочется, - ответил я, наблюдая за тем, как молоко в моей миске стало похожим на какао. - Но... Я бы не хотела... Ведь я... Ты... Я еще раз, более демонстративно почесал голову. - Да и тебе побриться не помешало бы, - заметил я, оглядев себя. - Я понимаю, что ты прав... Мне просто... - Ну, хочешь вместе пойдем? - пожал я плечами, зачерпнув ложкой завтрак. - Нет! Уж лучше по отдельности, - резко ответила Белла, выдавив грубые нотки из моих голосовых связок. Она отключила плиту, и села напротив меня с тарелкой яичницы. - Ты тогда первым иди. Купайся. А я приготовлю обед. Ведь нужно кормить Чарли. И шторы я должна. Короче, ты иди, а потом я. - Угу, - промычал, разжевывая завтрак. - А потом нам надо в резервацию. Стоит самим поговорить со старейшинами. Позовём туда Сэма, пусть все поймёт. - Хорошо, - кивнула Белла, орудуя вилкой. - Посуду оставь, я сама помою, - добавила она, заметив мои манипуляции. Я же, чувствуя себя как невеста в первую брачную ночь, под косым взглядом Беллы, прихватив полотенце, отправился в ванную комнату. Открыв воду, я стал стягивать с себя одежду. Уже третий день, как я в этом теле. Но все равно, каждый раз раздеваясь и одеваясь, чувствую себя маленьким извращенцем, подглядывающим за переодевающейся девушкой. Я стараюсь делать вид, что ничего такого не происходит. Но это же тело Беллы. Тело девушки, которое я всегда хотел еще до запечатления, а с этим импринтингом. Тьфу ты, опять понесло меня! Так нельзя, нельзя! - решил я, отведя взгляд от отражения в зеркале, где я видел Беллу, голую по пояс. Это изображение топлес навсегда отпечатается в моем мозгу. И пусть я сам сейчас в этом теле, но мысли то мои, и взгляд контролируем мной. Стянув с себя джинсы и носки, сразу чувствую холодную плитку под ногами. От неприятных ощущений, непроизвольно поджимаю пальцы ног. Как же я теперь чувствую холод. Как же всегда холодно Белле? И как тогда ей нравится обнимать Эдварда? От него воспаление легких можно получить. Бросаю всю одежду в корзинку с грязным бельем, что стоит за дверью. Шагнув под душ, ощущаю тепло воды, и расправляю плечи. И снова вижу голое тело Беллы. Так, где шампунь? Подняв голову, замечаю пластиковую бутылочку шампуня зеленого цвета, с изображением яблока. Запах волос Беллы. Помыв голову, беру мочалку. Так. Намылиться быстро, не зацикливаться на ощущениях! Я не извращенец, ведь так? Может воду попрохладней сделать, чтобы остудить мозги? Кое‐как закончив миссию, закручиваю воду, беру полотенце, благо оно большое, и заворачиваюсь в него. Выхожу из ванной комнаты, и сразу по мокрым плечам, не прикрытыми полотенцем, чувствую холодок. Направляюсь в комнату Беллы, с целью одеться. - Белла? Можешь дать одежду? - погромче спросил я. - Белье в шкафу, а на стуле должна быть красная блузка. Она чистая, надень ее и джинсы. Я сделал круг на месте, но никаких вещей среди комнаты не было вообще, ни на стуле, ни на полу. Тогда я полез в шкаф, искать себе белье и одежду, и оделся, еще раз десять на ходу повторив себе "я не извращенец". Промокая полотенцем волосы, вернулся к Белле и увидел себя, ловко вешающего шторы. - Решила их повесить, пока запеканка в духовке печется, - сказала она, заметив меня, а потом спрыгнула с подоконника. Я почему‐то уходил от прямого взгляда, будто мне было стыдно за то, что я подглядывал за ней, когда она принимала душ.