И лишь луна - единственный свидетель...

– Может быть, мы прогуляемся под луной? – взгляд его лазурных глаз и ладонь, захватившая женские пальцы, согревали простым человеческим теплом. Чуть огрубевшую кожу мужских рук хотелось приласкать – Регина не удержалась и сжала его руку сильнее. – Может быть, – вместе со светом в глазах довольная улыбка украсила ее губы. Все так же сжимая ее хрупкую ладошку, источающую нежность и заботу, он вывел Миллс из кафе в ночь, освещенную уличными фонарями, вывесками магазинчиков и луной, выглядывающей из-за облаков. Обняв Королеву за талию, Робин повел ее подальше от шума праздника и ярко освещенных улиц Сторибрука. Она прильнула к нему, поинтересовавшись: – Куда мы идем? – Мы же должны увидеть ночь во всей ее красе? – Локсли озорно прищурился и, склонившись, оставил кроткий поцелуй на губах брюнетки. – У нас было так мало возможностей побыть вместе. Молчаливые переулки исчезали за спинами приникшей к друг другу парочки, нарушающей их блаженную тишину счастливым смехом и шепотом признаний, останавливающейся то под фонарем, то в кромешной тьме укромного уголка, чтобы насладиться поцелуем. Жители города вернулись на свои места после очередного эксцесса, которые для сказочного мира стали нормой, большинство из них проводили этот вечер в теплом уюте полюбившихся домов, и на улицах почти не встречалось прохожих. А редкие встречные бежали по своим делам и даже не догадывались, что сейчас разминулись с бывшей Злой Королевой, приласканной широкими ладонями шервудского лучника. Не торопясь, они забрели в какой-то малоизвестный Регине квартал. Где-то поблизости послышался плеск воды: узкие незнакомые улочки вывели к пристани. Здесь было немного прохладнее, и она сильнее прижалась к Робину, забираясь руками под его куртку, получая крепкие и заботливые объятия в ответ. – Замерзла? Мужские пальцы бережно убрали пряди с ее лба и задержались, поглаживая скулы и шею. Сплетенные зубчатые колеса, канаты, валы и рычаги часов на городской башне привели в движение колокола, что в очередной раз отбили свою мелодию, слышимую даже здесь, вблизи воды, и отмерившую еще один час их единения. – Нет, не замерзла, – в доказательство своих слов она заводила носиком по его лицу, опустив ресницы, а потом опять встретившись взглядом с пристально наблюдающими за ней светлыми глазами. Женщине приходилось приподниматься на носочки, каблук был не тот, чтобы сравняться с Локсли в росте, хотя тот же, что в их первую встречу в Сторибруке. Робин не предпринимал никаких действий, и она стала настойчивей, согревая своим дыханием и касаясь щекой заросшего щетиной лица. Не выдержав и напав на гранатовые губы с поцелуем, он не дал ей насладиться этой игрой, вовлекая в другую. Регина хотела сопротивляться, но тепло мужских ладоней, заскользивших по позвоночнику, осторожные и ласковые прикосновения его губ, дразнящий язык, что прошелся по небу, поглотили ее. Она подалась к Гуду, запутавшись пальцами в коротких волосах на мужском затылке, и растаяла от ощущения близости в руках, которыми с недюжинной силой лучник притянул ее к себе и вжал в свое тело одновременно властно и трепетно. – Тебе понравилась альтернативная версия жизни, сочиненная Автором? Ты остался благородным разбойником в ней... – спросила захваченная им пленница, когда у нее снова появилась возможность говорить. – Не понравилась – там не было самих дорогих мне людей: тебя и Роланда… – мужчина бережно обхватил ее лицо руками, – там все было каким-то ненастоящим, кроме твоего взгляда. – Робин внимательно посмотрел в карие глаза и шепотом, коснувшись ее лба своим, добавил: – Он будто будил во мне что-то реальное, то, что должно было быть реальным… А тебе? – Шутишь? Для меня мало что изменилось: в любой реальности я не верила, что обрету настоящую любовь и счастье. А затем с первого взгляда не смогла остаться равнодушной к тебе, – Регина засмеялась, обнажая белые зубы. – Как и я к тебе… Но сейчас веришь? – Робин внимательно посмотрел на спутницу. – Да, теперь верю, – королевские губы растянулись в той самой улыбке, и Робин, невольно любуясь, застыл. – Прости меня, Регина, – мужчина вдруг стал серьезным, продолжая невесомо поглаживать ее скулы кончиком пальцев. – За что? – она опешила от его просьбы. – За то, что тогда, в Нью-Йорке, я перестал верить… – его голос стал еще тише. – Однажды ты сказал мне, что твоего сердца хватит на нас двоих. Теперь я верила за нас двоих, – Миллс положила ладонь на грудь разбойника, где гнало кровь отважное и любящее сердце. – Там, в церкви, когда ты смотрела на меня, еще секунда, и наружу прорвалось бы то, настоящее чувство, что жило все это время независимо от миров или историй, в которых мы побывали… – он накрыл ее ладошку своей, утонув в нежности темных глаз, кто бы мог подумать насколько согревающими они могут быть. – Сейчас я это понимаю, как никогда, ясно, это невозможно вытравить из моего сердца. Даже еще не зная тебя, я ждал этой встречи. Почему ты не вошла в церковь? Не осталась еще на секунду?.. – Почему я не вошла в таверну? Почему всегда делала ошибки и спотыкалась на элементарных вещах?.. – они вновь двинулись вперед, подняв головы и любуясь огромным диском достигшего полнолуния месяца. – Я не знаю, Робин… Просто так мало времени у меня было на раздумья и так много страха... и там был Генри, я должна была его защитить. – Но в конце концов ты справилась со всем, – Робин улыбнулся. – Я рад, что оказался рядом в нужные моменты: когда напала летающая обезьяна и когда ты “контролировала ситуацию” со злой Снежкой… – Но как ты там оказался? Сомневаюсь, что Айзек прописал нашу встречу в своей книге. Регина почувствовала, как теплая ладонь мужчины скользнула с ее талии ниже и замерла на королевской ягодице, улавливая ее покачивания в такт шагам. Возражать против этого жеста не хотелось. Они шли по улице без фонарей и оказались бы в кромешной тьме, если бы не луна, ярко освещающая серебристым блеском все вокруг и придающая таинственную окраску домам, деревьям и словам. – Думаю, он не написал ее. Но, – Робин поднял вверх брови и указательный палец, – он сам изменил события, сказав Снежке, где тебя найти. Значит, какая-то сила уравновесила все – я должен был ехать по другой дороге, но в последний момент что-то… я не знаю, как это объяснить, что-то в моем сердце повело меня нужной дорогой, той, где была ты. – И ты решил спасти меня? – остановившись, Регина заглянула в его глаза. – Кажется, спасать тебя – дело моей жизни с самой первой стрелы, – от улыбки ямочки на щеках Робина стали хорошо видны в бледном лунном свете, – по крайней мере, я хочу, чтоб оно им было. Правда, ни один раз я не получил за это благодарности, даже простого «Спасибо», – мужчина закатил глаза и пальцами зарылся в ее мягкие волосы, поглаживая шею и вызывая этим аккуратным движением дрожь в женском теле. – Я сказала! – карие глаза опасно сверкнули во мраке улицы. – Ну, потом, в таверне… – Ну да… В лике разбойницы ты оказалась более сговорчива, чем в облике Злой Королевы в нашу первую встречу… – в шутливом возмущении Королева шлепнула разбойника ладонью по груди и притянула к себе за шарф. – И теперь я снова Злая Королева, если помнишь… – выдохнула она ему в губы, – не играй со мной… – Не злая, а дерзкая.... С улыбкой чеширского кота Робин привлек женщину и, удерживая за затылок, вторгся в ее чувственный рот, жадно проникая языком как можно глубже и не давая отстраниться. От внезапного напора она перестала самостоятельно дышать, а от бесчинствующих рук, что шарили по ее телу, чувствовала расходящиеся импульсы, что будоражили нервы и разгоняли кровь. Женские ладошки вцепились в мужскую куртку – ноги предательски подгибались. Становилось жарко внутри, несмотря на то что конечности оставались холодными, и этот жар скапливался внизу живота. Лишь когда Регина подавила стон, разбойник прервал поцелуй, давая отдышаться им обоим, но отстраниться ей не дал, в полной мере ощущая, как вздымается ее грудь, как тяжестью желания начинает наливаться его собственное тело, сколь неприкрыто-эротичен взгляд ее глаз, отражающих и его собственное вожделение. – Мне кажется, или Королева стала более благодарной? – Робин опять потянулся за поцелуем к ее ставшими сухими губам. – Может, это разбойница во мне? – между кроткими касаниями успела вымолвить Регина. – О, мне она понравилась… Немного совершенствовать бы её умение стрелять из лука, но в целом… – руки Локсли не останавливались, изучая королевские формы, так откровенно манящие прикоснуться к ним. – Ты говорил, что восхищался моими умениями! – Так и было. Но это не значит, что их нельзя сделать еще безупречнее… – Робин склонился к ее лицу, намереваясь опять попробовать на вкус губы, на которых не осталось помады. – И какая я тебе понравилась больше: разбойница или Злая Королева? – она не умела так просто сдаваться, хотя желание уже распространилось с кровью и бурлило по всему телу, подчиняя ее волю. – Мне понравилось, что это все – ты… – Робин, чувствуя нарастающую тесноту в брюках, сильно прижал женщину к себе, удерживая ее ладонями ниже спины. – Робин… что ты?.. – выдохнула Регина. Оглянувшись, она наконец заметила, где они находятся. Монотонный звук плещущейся воды достиг слуха, а окружающий пейзаж – зрения: за плечами Гуда брюнетка разглядела качающееся на волнах суда. – Смотри, это же парусник пирата! – «Веселый Роджер»? – Робин тоже развернулся, всматриваясь в потерянный во мраке причал. Казалось, попытка отвлечь его сработала. – Пойдем, посмотрим ближе? – она направилась к воде и пришвартованным судам. – Как-то очень близко эта парусная лодка, тебе не кажется? Наверное, Крюк здесь живет, раз трап спущен. – Регина-разбойница решила увести корабль? – весело спросил Робин, не выпуская женщину из объятий. – Только если мне удастся заполучить еще и капитана для него… Потянув мужчину за руку, она хотела ступить на трап, но лучник опередил брюнетку, ловко подхватив на руки и поставив уже на палубе. Регина засмеялась от его выходки и, закусив губу, погладила ладонью небритые мужские щеки, влюбленно глядя из-под ресниц. – Проведем экскурсию? – голос охрип против ее воли, и если бы ее лицо находилось чуть дальше от Локсли, то она рисковала бы и вовсе остаться не услышанной. – А мой юнга готов ее провести? – озорная улыбка скользнула по губам Гуда. – Как ты меня назвал? – вызывающе возразила женщина. – Нет, я… – Регина замялась, путаясь в морских терминах. Локсли расхохотался ее протесту и притянул брюнетку к себе: – Ваше Величество… Вы хотите увести корабль у законного владельца, значит, вы разбойница. А поскольку я капитан, мне нужны помощники, чтобы им управлять, и я их назначаю! Разве нет? – не дав ей снова возмутиться и дабы прекратить спор, Робин просто накрыл ее губы своими, подавляя бунт на корабле. – Ты уверен, что хочешь экскурсию именно по кораблю? – шутливо спросила Королева, когда они разорвали поцелуй, а его ладони не прекратили блуждать по королевским бедрам. – Абсолютно. Взяв его за руку, Регина двинулась к штурвалу, ведя мужчину за собой. Пригибаясь под натянутыми канатами, переступая разложенные в только морякам известном порядке на палубе снасти, тросы и блоки, они достигли бриджека. В мраморном сиянии ночного светила и поблескивающих звезд очертания корпуса приобретали местами четкость, а местами терялись, скрытые тенями, отчего весь корабль напоминал полупрозрачного призрака. Отполированное колесо с рукоятками, к которому и стремилась Миллс, отражало неяркий свет и манило к себе. Кинув озорной взгляд на спутника и улыбнувшись лишь уголками губ, женщина подошла и положила руки на руль. – Итак, что мой юнга знает о штурвале? – Локсли встал за ее спиной, накрывая тонкие кисти своими ладонями и неспешно проводя пальцами по чувствительной коже ее запястья. – Это уже не экскурсия, а экзамен, – возмутилась Королева, заворожено наблюдая за его действиями и не замечая, что луна вновь показалась из-за облаков, а на воде расплылось ее продолговатое отражение, уходящее вдаль до самого горизонта. – Каждый человек знает ответ на этот вопрос, а Королева – нет? – подстрекал ее Локсли. – Штурвал – это механическое устройство, с помощью которого перекладывается руль, – начала Регина, а Робин опустил теплые ладони на ее бедра, поглаживая сквозь ткань брюк, гипнотизируя прикосновениями. – И какие составляющие имеет штурвал? – Мужчина ущипнул ее за ягодицу, и она дернулась от неожиданности, но не сдалась и продолжила ответ. – Ручной штурвал состоит из горизонтального вала, называемого баллером, и соединенного с ним колеса или двух колес с ручками, – горячее дыхание мужчины на ее шее начало путать мысли, когда он зарылся носом в дурманящие своим запахом волосы. – Продолжай... Зачем там колеса? – шепот обжег ее кожу, и Миллс откинула голову мужчине на плечо, предоставляя больше свободы его действиям. Разбойник, удерживая ее за талию и убрав мешающие волосы, прошелся губами по маленькому ушку, захватил нежную мочку зубами. – Колеса служат для вращения баллера, соединенного шпонками с железной осью... – у Королевы начали подгибаться ноги, и она крепче сжала пальцы на рукоятке колеса. – Последняя вращается в медных подшипниках, вделанных в вертикальные стойки... – И? – он наслаждался ее выдержкой, постепенно теряя свою, снедаемый изнутри копившимся жаром. Лунная дорожка на воде исчезла вместе со спрятавшейся за тучей луной, так и не замеченная стоящей на палубе парой. – На баллер наворачивается штуртрос, передающий движение румпелю... – от щекотливого и влажного поцелуя по шейным позвонкам она задохнулась, а по спине прошел электрический разряд. Королева вздрогнула. Она напрягалась, стараясь удержать нить повествования затуманенным рассудком и не обращать внимание на нарастающую слабость в коленках. – Я слушаю тебя, Регина… – руки разбойника странствовали по телу вжатой в его торс и пах женщины. Начало стучать в висках, вытесняя окружающие звуки, оставляя только хриплый королевский голос, который срывался и затихал, выдавая ее борьбу с разгорающимся влечением. – На больших судах, где требуются колоссальные усилия для поворачивания руля… – пара теплых пальцев проникла за пояс ее брюк, и она опять замолчала от неожиданности, явно чувствуя его возбуждение, – штурвал передает движение специальной рулевой машине, которая уже поворачивает руль в нужном направлении… – А на судах, где руль вращается электродвигателями, штурвалов не имеется, и они заменяются тумбами управления рулем, – закончил за нее Робин, и воспользовавшись расстегнутой курткой, добрался до груди и сжал ее. Женщина охнула: соски болели и жаждали его рук. Свободной рукой Локсли провел по втянутому животу, чувствуя напряжение, которое вызывали в женском теле эти медленные ласки. Томительное желание заставило сдвинуть ноги, а кровь зашумела в ушах, заглушая плеск воды, что разбивалась о борта. Не в силах больше терпеть эту изводящую тело пытку, Королева резко развернулась и притянула стрелка к себе. Губы нашли друг друга, и языки сцепились в отчаянной схватке, лаская и дразня… Руки Локсли опустились на женские ягодицы, чуть сжимая их и тут же поднимаясь вверх по спине, спеша охватить ее всю, оставляя после себя обожженные желанием дальнейших ласк участки. Регина задыхалась в этом неистовстве поцелуя, ставшего почти диким от накопившейся страсти и оставляющего болезненные ощущения на припухших губах. Не удержалась, чтоб не забраться руками под его куртку, осязая твердые мускулы. – Ты решил меня зацеловать сегодня? Его эрекция проступала сквозь одежду, а Королева смущаясь и издеваясь, оставила влажный след на колючем подбородке. – Ты решила украсть корабль, так почему мне нельзя украсть тебя? – она уловила еще один коварный взгляд прежде, чем Робин припал к женской шее, и ее дыхание сбилось от скользящей и царапающей кожу щетины. – Если... мы... не остано… вимся сейчас… – брюнетка пыталась что-то сказать в кратких перерывах между бешеными и изводящими прикосновениями лучника. – А ты хочешь остановиться? – на миг Робин оторвался и заглянул в агатовые глаза. Беззащитная в похотливом порыве Королева обвила его шею руками, словно зовя. Но приглашения не требовалось. Робин, не разжимая кольца рук, увлек ее в сторону трапа, ведущего вниз, где, как знала брюнетка, находятся несколько кают. – Откуда ты… – Знаю? – Гуд лукаво усмехнулся одним уголком губ, – я же сегодня здесь капитан… На ходу в коридоре он продолжил ублажать и дразнить ее умоляющие губы, успевая следить за маршрутом и безошибочно найдя нужный проем. Они ввалились в помещение, чуть не упав друг на друга. Локсли удержал ее, пошатнувшуюся, на весу, а женщина, цепляясь за его волосы, притягивала своего разбойника ближе. Робин наступал, попутно сдирая с нее куртку и бросая вещь в сторону. Регина сделала так же, помогая ему освободиться от шарфа и кожанки. С удвоенной прытью вор снова и снова пробовал языком медовую кожу. Прикусил ушко, получив в отместку вонзившиеся в мощные плечи острые ногти, но не обратил на них внимания. Запах духов, исходящий от нее, смешался с естественным запахом страсти и кружил голову Гуда как еще ни одно зелье в мире. – Роб… – она пошатнулась, зацепившись ногой в темноте за что-то, но сильные руки удержали ее от падения. Споткнувшись вместе, они приземлились на кровать. – Ре...ги…на… – между беспорядочными касаниями губ он прерывисто выдохнул родное имя. Ставшая тюрьмой одежда мешала соприкоснуться горячим телам. Желание скопилось воздухом под ребрами и не давало им вдохнуть, увлажняло испариной кожу. Регина чувствовала, как оно переполняет и стекает в трусики, выдавая ее слабость. Понимала сквозь нервирующие своим присутствием тряпки, насколько сильно завела его и насколько взаимно их стремление. – Хочу тебя… – Робин расстегнул ее брюки и начал пытку поцелуями от ягодиц вверх по внутренней стороне стройных ног, закрепляя на каждом оголенном сантиметре кожи поцелуй. Коленки отказывались подчиняться хозяйке. Обувь они потеряли где-то еще на подступе к кровати. – О! – От легкого укуса кожи возле трусиков желание, накопившееся в крови, вырвалось стоном сквозь искусанные губы, и женщина взлетела на пару сантиметров над кроватью, удерживаемая за бедра Локсли. Его язык прошелся по краю кружева, а руки охватили спину женщины, попутно стягивая с нее блузку. Миллс потянулась к нему и помогла освободиться от свитера. Она успела расстегнуть пояс его брюк, когда он вновь вжал ее в мягкую постель, целуя. Приветствуя его напор, длинные ноги зацепились за пояс, и Локсли вновь отвлекся на них, чтоб завершить начатое. От невесомых и опаляющих касаний его пальцев кожа покрылась мурашками, и неконтролируемая дрожь пробежала по телу. Пристроившись между королевских ног, Гуд наконец стянул трусики. С восторженным благоговением он принялся покрывать поцелуями кожу от пупка, пощекотав его языком и вызвав этим громкий женский стон. Спустился ниже, туда, где пылало жаром. – Ты…изумительная... – едва слышно прошептал Робин, очертил языком налитый кровью бугорок и отвлекся на мягкие створки, проводя по ним пальцем и охватывая ртом. Он посасывал и скользил языком, доводя женщину до всхлипов. Заставил извиваться в его руках эту раскрепощенную Королеву. Она под его руками и губами растекалась, как тающее мороженое, и терялась в ощущениях, которые он дарил раскаленной коже. – Ро... бин… – женщина смогла только вцепиться руками в простынь – отчаянно хотелось одновременно продолжения и прекращения этой подслащенной пытки. Язык Локсли дразнил ее клитор, то замедляя, то ускоряя движения, щетина царапала, вынуждая женщину непроизвольно поднять бедра и срывая с ее губ продолжительные стоны. Рассудок Регины полностью отключился, сдаваясь на волю страсти, когда она почувствовала, как лучник скользнул пальцами внутрь, даря ей новое порочное удовольствие и подпитывая взаимное вожделение.. – Робин! – что-то молящее прозвучало в этом вскрике, почти полном экстаза. Их нетерпение совпало. Расстегнув брюки и стремительно стянув их с себя вместе с бельем, разбойник навис над женщиной. Провел членом по промежности, увлажняя его. Ласка показались брюнетке вечностью. Жаждущая и манящая, она сгорала в ожидании и тихо охнула, когда его твердая плоть вошла в горячие мышцы, раздвинула их. Податливое и влажное лоно приняло его в себя. – Да... Гуд то выходил из нее, то продвигался вперед, склонившись к распухшим губам, заглянул в сверкающее глаза и, проходясь языком по деснам, вовлекал в поединок. Регина сильнее обвила его ногами, глубже принимая в себя, выстраивая вместе ритм. Задыхаясь от спешки, они почти не успевали дышать. Она совершенно выпала из реальности. Остались только эти ощущения от его прикосновений по всему телу, запах, резкий мужской запах, который въедался в ее кожу и за которым хотелось следовать. И руки, что сминали грудь сквозь ажур оставшегося на ней белья. Толчки стали резче, чаще, неистовей. Мир потерялся перед глазами мужчины, а мозг совершенно не воспринимал попадавшие в обзор предметы: все затмили ощущения от обладания ею. Он наращивал темп, улавливая лишь рваное дыхание. Женские руки беспорядочно скользили по его телу, притягивали ближе. Скользя в жаркой тесноте, Робин почувствовал, как сжалось ее горячее лоно. Еще плотнее мышцы обхватили и стиснули его член. Регина вцепилась в его плечи на пике оргазма, неконтролируемо зацарапала кожу и выгнула спину, подставляя влажную шею под губы. В темноте ее зрачки стали еще шире. – Робин… – она помнила только имя мужчины, находящегося в ней, тянулась к нему, а остальная действительность была вытеснена разделенной на двоих чувственной жаждой. – Еще… – Локсли продолжил ставшие похожими на гонку движения, рождающие между двух сбившихся дыханий звуки, хотя Регина немного ослабла. Сильнее сдавил ладонями хрупкое тело, чувствуя бешеное сердце под ребрами, и кончил, с гортанным рыком накрыв ее собой, зарывшись носом в женскую шею. Время замедлилось, пока обездвиженные они судорожно хватали воздух, не расплетая узора влажных тел. Истома растекалась по телам, выравнивая ритм сердец. Возвращались зрение и окружающая действительность в проступающих очертаниях предметов, скрытых полумраком помещения, куда лишь сквозь иллюминатор изредка проникал тусклый лунный свет. Регина медленно заводила тонкими пальцами по широкой мужской спине. Стерла испарину и выступившую от ее ногтей в нескольких местах кровь, не желая отпускать мужчину от себя и из себя. Но он сам скатился в сторону, любуясь удовлетворенной женской улыбкой, которая по возвращении влюбленных в материальный мир стала немного хищной. Всякое ощущение истекающих минут потерялось, пока они приходи в себя. – Кажется, ты действительно что-то знаешь об устройстве кораблей… Откуда? – протянул Робин, привставая на локте и освобождая Королеву от последнего элемента одежды, который в порыве страсти не успел снять. – Генри увлекался кораблестроением когда-то, мы собирали макеты… Может, не стоило давать мне столь низкое звание юнги? – увлеченная борьбой с ним ногами, не отводя глаз, она не заметила, как осталась без бюстгальтера. – А я думаю, что оно определенно того стоило… – хитрая ухмылка блеснула на губах Робина, которыми он оставил щекотливое прикосновение на ее ребрах и захватил коричневый сосок теперь полностью обнаженной женщины. – Ты… Нет… – все еще хриплый голос запротестовал, когда одна рука мужчины юркнула между ее ног. Ответом стал только самодовольный взгляд, глаза столкнулись: черная смола и серая сталь. – Хочешь поиграть? – Регина обхватила ладонью его член у основания, заскользив по нему рукой и проверяя реакцию по выражению лица. Триумф ее был недолгим. Мгновенно она оказалась придавлена мужским торсом, с заведенными над головой руками. Желая еще побороться, королева обхватила голого мужчину ногами, стараясь перевернуть, но забыла обо всем, когда он снова вовлек ее в поцелуй, захватил губу, оттягивая и царапая подбородок щетиной. – Понравилось пиратствовать? – хмыкнув, поинтересовался предводитель Веселых ребят. Регина сладко улыбнулась под ним. – Нам стоило подумать о совместных набегах вместо конкуренции… ну, в той реальности… – заговорщицким тоном произнесла Королева. – Слезай, ты же не хочешь оставить меня совсем без сил сегодня? – Возможно, именно этого я и хочу. – Я хочу есть, – между его неспешными касаниями успела вставить брюнетка. – Уже проголодалась? Я могу тебя насытить… – Предлагаешь мне уподобиться самке богомола? – Регина рассмеялась, но под тяжестью мужского тела ей было трудно отдышаться. – Уговорила, будем тебя кормить, – Робин без смущения скатился с кровати и бесцеремонно выдернул из-под Миллс одну простынь, чтоб обмотать вокруг бедер. Включив возле ложа торшер, мягкий свет которого наконец позволил осмотреть каюту полностью, оценить резную мебель и мелкие закрепленные безделушки, придающие крохотной комнатушке уют и некоторую захламленность, он подошел к одному из шкафчиков, тоже выполненных в стиле модерн, и открыл его. – Странно, что Крюк держит здесь все открытым… – Регина села на постели, ничуть не стесняясь своей наготы, и наблюдала за действиями мужчины, поправляя растрепанные волосы. – Думаю, он так делает не всегда, Ваше Разбойничество, – она видела только его мощную, покрытую шрамами спину, но чувствовала, что Робин улыбается, как сытый кот. – В остальных каютах ведь нет кроватей, только гамаки, насколько я помню. Ты что-то знал? – Локсли обернулся и смерил глазами сидящую женщину: кожа светилась при неярком освещении, падающие тени делали ее образ более загадочным, грудь вздымалась на каждом вдохе, приглашая еще насладиться ею, а бесконечно длинные ноги она поджала под себя. Держа в руках тарелку с нарезанным холодным мясом, мягким сыром и виноградом, мужчина приблизился к вопрошающей. – Ты знал, – уже утвердительно сказала Регина, заметив съестное. – Знал, что захочу продолжить нашу прогулку не только на свежем воздухе? – Робин вернулся к шкафу, возле которого колдовал. – Возможно. – А если бы я не согласилась на прогулку? – А ты бы не согласилась? Женщина опустила ресницы и пыталась скрыть улыбку, заправляя упавшие волосы за ухо. Он возвратился с двумя бокалами толстого стекла, побывавшими во многих мирах, полными красного вина, и, вручив ей один, приблизился вплотную, попутно украв поцелуй с улыбающихся губ. Когда Локсли начал кормить ее кусочками сыра и буженины, раззадоривая, Регина соблазнительно захватила ртом его пальцы, посасывая и смотря в глаза разбойника. Бокалы опустели, и он наполнил их вновь, не прерывая глазами безмолвного поединка с Королевой, а после аккуратно пробуя вино с женских губ и размазывая сладкий нектар по ее подбородку. – Робин? – Ммм… – ему не хотелось отрываться от ложбинки на ее груди и тонкой шеи, где гнала кровь, отчаянно пульсируя, жизненно важная артерия. – Если мы сейчас здесь, то Свон с пиратом… – разбойник поднял глаза, внимательно на нее посмотрев. Поразившись внезапной догадке, они расхохотались. Сытая и разомлевшая Регина позволила уложить себя на живот, изредка еще потягиваясь за ягодой и угощая ею сидящего рядом Гуда. Глаза закрылись, когда Робин начал медленно поглаживать нежную кожу шеи, убрав шелковистые волосы, массировать руки и плечи, постепенно переходя на лопатки и ребра. Заметив, что она уже совсем расслабилась, он, едва касаясь и обдавая кожу теплым дыханием, оставил дорожку поцелуев на обнаженных плечах и гибком позвоночнике. Королева дернулась лишь, когда он коварно провел указательным пальцем по пояснице, а после еще и плотоядно прикусил мягкую ягодицу. – Ты… – она перевернулась, принимая разбойника в королевские объятия. – Нам нужно, кстати, проверить Роланда. – С ним Уилл. И нам еще предстоит плыть под парусами до утра, если помнишь, – губы коснулись ее виска. – А что, если мы наведаемся и потом вернемся обратно? Я согласна подержать с тобой штурвал. – Если хочешь. Думаю, не будет лишним нанести визит в лагерь. – Хочу. Одевались они медленно и неспешно, словно в полудреме, находя вещи друг друга в разных концах ставшей местом любовных игрищ каюты, где каждый предмет был свидетелем их порока и страсти. Помогая надеть ей куртку, Робин обнял свою женщину, легонько касаясь поцелуем ее носа. Они поднялись на палубу, и мужчина вновь перенес ее на руках с корабля на берег. Город безмолвствовал, погруженный в сны. Тишину не нарушал даже ветер. Прильнув к мужчине, Регина обхватила его руками и склонила голову на плечо. Они шли не спеша, любуясь удаляющейся луной и согревая друг друга. Гуд позволил себе наслаждаться прикосновением к упругой ягодице, оставив на ней свою ладонь. Внезапно Миллс подняла голову и прислушалась к чему-то невидимому. Ее зрачки расширились от испуга, а все тело напряглось. Робин, сразу же почувствовавший перемену, крепче сжал кольцо рук, не собираясь никуда эту женщину отпускать. – Я чувствую что-то...Что-то плохое витает в воздухе… Сюда! – Регина, не задумываясь, указала направление, где таилась опасность. Не разжимая рук, они побежали в указанную ею сторону и замерли на перекрестке, где в растерянности стояли Прекрасные, Эмма и Крюк.