28

Макишима занимается сексом только с теми, кто ему нравится. У него нет каких-то определенных критериев, каждый раз цепляет что-то новое: томный взгляд, красивое тело, неуместная пьяная шутка, трогательная история или прикосновения сухих пальцев. У Юске серьезные отношения были лишь раз, да и то длились полтора года. И после себя они оставили лишь очередной комок комплексов, которые Макишима привычно скрывает за яркой одеждой и надменными усмешками. Он работает в фирме, принадлежащей старшему брату, и ходит каждую субботу в гей-клуб, который находится в двух кварталах от его дома. А еще Макишиме двадцать восемь, и единственное, что он знает о своей жизни - то, что больше неизлечимых заболеваний он боится влюбиться в того, с кем провел ночь. Когда ранним утром звонит Манами, Юске не скупится на грубые выражения и четкие указания пути до прекрасных мест, в которых бы предпочел видеть своего знакомого. Однако Сангаку игнорирует все ядовитые возмущения и продолжает щебетать своим до невозможности красивым, нежным голосом о каком-то очень важном деле. Когда основная суть идеи становится более-менее ясной, Макишима действительно чувствует, что близок к тому, чтобы расхохотаться; но только мысленно, ведь он уже давно забыл, когда действительно от души смеялся над чем-то. - Я понял тебя, - мужчина обрывает непривычно возбужденного Манами. – Но ты ведь знаешь условия. - О, не сомневайтесь, Макишима-сан. Он самый красивый парень на курсе, у него даже есть свой фан-клуб. - Тогда зачем ему это? - Простой интерес, ничего больше. Не переживайте, никаких проблем не возникнет, он не будет искать с вами встречи – не такой. - Не такой, как ты? – Юске знает, что задевает за живое, но его совершенно не трогает влюбленность молодого студента. Сангаку хватает одной лишней секунды, чтобы овладеть собой: - Верно, он не станет бегать за вами, как я. - Рад это слышать. Макишима нажимает на красную кнопку и откидывается обратно на кровать. Он не думает о вечере с одногруппником Манами, не думает о том, что секс с парнями, только что достигшими совершеннолетия, не противоречит его моральным принципам, и вообще ни о чем не думает, а просто снова засыпает, ведь сегодня у него выходной. Музыка* занимает собой всё пространство, вбивается в голову и расслабленное тело. Пару раз Юске уже успевают предложить уйти из этого места, но он отказывается, так как хочет сначала взглянуть на того парня, который, по словам Сангаку, решил попробовать однополый секс. Кстати, не мешало бы еще кое-что спросить у мальчишки. - Вот вы где, Макишима-сан! – стоит только вспомнить, как Манами появляется рядом. Он облокачивается спиной на барную стойку и одним быстрым движением допивает остатки алкоголя из стакана Юске. - Засранец, - почти беззлобно комментирует это действие мужчина и поправляет свои длинные волосы. Сейчас они у него светлого, приглушенного цвета мяты – подростковый период кислотных оттенков уже пройден. - Где твой любопытный друг? – подав знак бармену, спрашивает Макишима. Он не оглядывается по сторонам, прекрасно зная, что нужного человека нет рядом. - Он скоро подойдет. Я хотел сначала обсудить кое-что с вами. - Ну, - Юске расплачивается за выпивку, сегодня он не собирается слишком налегать на неё. – Но сначала скажи мне, почему именно я. Если он так красив, как ты говоришь, то может свободно выбрать здесь любого – за этим, собственно, сюда каждый и приходит. Тем более, ты сам знаешь, что я не любитель маленьких мальчиков да и лицом не вышел. У твоего красавца просто может не встать. На какое-то мгновение Манами позволяет одной эмоции завладеть собой – непониманием. - Вы прекрасно знаете, что я думаю по поводу вашего лица и… вашего тела, - взгляд Сангаку скользит по узким плечам и резкому изгибу шеи мужчины. Юске ощущает желание, исходящее от юноши, но не может на него ответить согласием. Ему не нравится Сангаку. Совершенно. Начиная от привлекательного для многих лица и заканчивая подтянутыми сексуальными икрами. В ветреном на первый взгляд мальчишке есть что-то страшное и холодное, пугающее настолько, что Макишима бы предпочел скорее убить Манами, чем лечь с ним в одну постель. - Но я хотел попросить о другом: не давайте ему сегодня никаких колес, - юноша говорит достаточно легко, но за несколько лет знакомства Юске научился понимать, когда тот бывает серьезен. - Не держи меня за дурака, - Макишима встает, поправляя свои узкие джинсы, – я пригляжу за ним. - Спасибо, - кивает студент, доставая телефон, - он уже здесь. Я вас сейчас познакомлю. У Тодо горячие мокрые губы, которые Юске с удовольствием кусает, разрывая поцелуй. Он спускается ниже, проходится своим длинным языком по скулам и выпирающим ключицам. От парня, мелко подрагивающего от непривычных прикосновений, исходит невероятно возбуждающий запах, который невозможно разложить на составляющие. Он пахнет чем-то мягким, теплым и обманчиво знакомым. Макишима ловит себя на мысли, что до этого так быстро заводился только с Кинджо. - Ты сверху или снизу? – мужчине далеко не впервой задавать подобный вопрос, поэтому раскрасневшиеся от смущения щеки и уши студента кажутся ему крайне забавными. - Не… не знаю, - запинаясь, отвечает Тодо, но взгляда не отводит. Макишиме нравится это. - Не пугайся ты так, - усмехается Юске, склоняясь к паху Джинпачи, - можешь думать, что тебе отсасывает девушка. В полумраке комнаты после нескольких банок пива (Тодо отказался от слишком крепких напитков) можно свободно представить, что ритмично двигающаяся голова между разведенных ног принадлежит какой-нибудь молодой красотке. Джинпачи судорожно выдыхает, сжимая длинные волосы своими пальцами. Макишима берет сразу глубоко – ему это нравится и он это умеет. И у Тодо не хватает времени, чтобы переключиться на мысли о ком-то другом. Он убирает мокрые от пота пряди с лица своего первого любовника, он хочет видеть всё до мельчайших подробностей, пусть в данной ситуации это и представляется сложным, а единственное, о чем он сейчас думает - какой у Макишимы шикарный большой рот и жесткие губы, сжимающие его член. Юске еле сдерживается от того, чтобы не прикоснуться к себе сейчас, громкое дыхание Тодо бьет набатом в голове. Мужчина позволяет ускорить темп и повинуется ладони на своем затылке, однако быстро отстраняется, убирая от себя руку Джинпачи. Разочарованный, неудовлетворенный стон звучит слишком громко даже для этой просторной спальни. Макишима поднимается и начинает раздеваться, Тодо расстегивает его штаны и спускает их до колен. Он всё еще немного смущается и нервничает, но теперь определенно жаждет продолжения. - Нет, так не пойдет, - насмешливо качает головой мужчина, искренне наслаждаясь происходящим. Он полностью освобождается от одежды. Лубрикант всегда в тумбочке, как и презервативы; Юске бросает один Джинпачи: - Умеешь пользоваться? – Макишима прекрасно знает о том, что может с легкостью разозлить двадцатилетнего юношу, и не упускает возможности этим воспользоваться. Однако он может не только злить, а, как показала практика, ещё и умело заставлять издавать Тодо такие прекрасные стоны, которые они оба еще не скоро забудут. Он хочет скорее ощутить в себе Джинпачи, увидеть его лицо, заглянуть в синие, как море во время шторма, глаза и, возможно, прошептать что-нибудь откровенно-пошлое. Манами был прав, когда познакомил своего друга с ним. Сейчас перед Макишимой представился идеальный вариант - действительно желанный партнер, который после всего уйдет и никогда больше не вернется. Возможно, Юске даже скажет ему на прощание о том, что тот сделал правильный выбор – переспать с ним. Он знает многое о таком сексе, он может научить и показать, как надо. С каких это пор в Макишиме проснулся учитель? Мужчина хмыкает, проводя носом по подтянутому смуглому животу. Только одна ночь. Юске вводит в себя сразу два пальца, одновременно начиная вылизывать бедра Тодо. Он смотрит на того снизу вверх, его собственное дыхание сбивается впервые: во взгляде Джинпачи больше не просто бесконечное море – в нём волны высотой со Sky-City**, в нём, как в ночном небе, плещутся черно-белые касатки; всё это образует какое-то еще ранее невиданное чувство. И оно настолько сильное, что кажется слишком реальным. Юске больше не хочет медлить, он упирается в плечи Тодо и начинает неторопливо опускаться. Обычно Макишима никогда не использует эту позу - слишком откровенно, слишком близко, слишком... глаза в глаза. Но сегодня он хочет именно её, хочет ощутить смертельные зубы огромных китов, вспарывающие его тело и душу. И пусть они съедят его целиком, не оставив ничего. Они съедят его, они докажут ему, что он не пустой – живой. Джинпачи трудно сдерживаться, Юске это понимает, поэтому старается практически сразу задать быстрый темп, игнорируя неприятные ощущения. Ему хорошо. Ему чертовски хорошо. Настолько, что он не замечает, как Тодо вовлекает его в поцелуй и начинает по-хозяйски гладить поясницу и ягодицы. Он что-то пытается сказать, мычит в губы Макишимы: - Маки… Маки-чан, - не выдерживает юноша, резко отстраняя от себя Юске. Он укладывает мужчину на спину и сразу же полностью входит, наслаждаясь постыдным полувсхлипом, который срывается с губ Макишимы. Тот совершенно не ожидает подобного напора со стороны своего молодого любовника, но вовсе не против, и об этом буквально кричит его изгибающееся, мокрое от пота тело. Им овладевают инстинкты, которым Юске повинуется без сожалений: быть ближе, цепляться за источник удовольствия и получать его полностью – вот его цель. Он позволяет полностью завладеть собой. Не только разгоряченным телом, но и искрящимися эмоциями, перепутанными мыслями. Юске откидывает голову назад, прогибаясь до слабого хруста в спине; только во время занятий сексом он забывает о привычном себе. Он забывает об отвратительном подростке-фрике, который вынужден терпеть натиск со стороны озлобленных одноклассников, забывает о часах одиночества, забывает о липких соленых слезах и изрезанных поперек, а не вдоль, запястьях. Каждый новый толчок убивает прошлого, отвратительного Макишиму, маленького затравленного ребенка, который больше всех ненавидит сам себя. Юске раздирает накрашенными ногтями кожу на спине своего любовника, наслаждается болезненным, глухим рычанием со стороны Тодо и подается выше, целуя. Точнее, он просто мажет губами по нижней губе Джинпачи и подбородку, а потом снова откидывается на подушки. Его изнывающий без внимания член сочится смазкой, Макишима начинает надрачивать себе чуть медленнее, чем его трахает Тодо. Он вообще чувствует, что может кончить, даже не прикасаясь к себе вовсе, если Джинпачи продолжит в таком же темпе. Юске упустил тот момент, когда потерял свою власть над студентом. Ему хочется подчиниться, довериться безумно красивому юноше и никогда больше не вспоминать эту ночь. Ночь, в которую он еще никогда не был таким беззащитным перед кем-то. Постыдную желанную ночь. Самую лучшую. Джинпачи кончает после нескольких особенно сильных толчков. Его удовлетворенные, рваные стоны выгибают Макишиму не хуже электрического тока. Он кусает свою руку, чтобы его собственный голос не перебил одурманивающий голос Тодо, и изливается себе на живот. Юноша отстраняется и ложится рядом, он всё еще находится в некоторой прострации после оргазма. Юске обтирается краем простыни, а после нескольких глубоких вдохов и выдохов ловит себя на мысли, что не против повторить еще раз. Он поворачивается к Джинпачи, собираясь предложить это, но с удивлением видит, что студент уже спит. И на этот раз Макишима не сдерживается – смеется беззвучно и почти истерически. Горло обжигает этот нездоровый смех, но мужчина ничего не может с собой поделать, сотрясаясь под натиском ненормального хохота. Успокаивается он также резко и идет на немного подрагивающих ногах в ванную, после чего обратно возвращается в спальню. Юске не привык спать рядом с кем-то: обычно его любовники уходят разу же после секса, или он сам возвращается к себе домой. Но не выгонять же мальчишку сейчас, верно? Макишима ложится рядом, стараясь подвинуть раскинувшегося по центру Тодо, но тот неловко поворачивается во сне и обнимает его. Юске замирает и даже, кажется, не дышит от такого неосознанного нахальства. Но он слишком устал, а теплое размеренное дыхание над ухом нисколько не раздражает. Утром Макишима просыпается не от будильника, не от яркого солнца и даже не от звонка Манами. Его будит крепкий запах кофе, заполняющий собой всё пространство. Кому придет в голову варить настоящий кофе в такую рань? Привыкший к быстрорастворимым порошкам Юске уже и позабыл, когда в последний раз сам себе готовил кофе. И где Тодо только откопал на кухне турку? Мужчина думал, что давно потерял её. Стоп. Джинпачи всё ещё здесь? Макишима смотрит на экран телефона - на часах начало одиннадцатого. Он надевает свободные штаны с каким-то ярким цветочным узором. - Доброе утро, - произносит Юске слегка севшим после вчерашнего вечера голосом, останавливаясь в дверном проёме. – Не помню, чтобы разрешал тебе что-то трогать в своей квартире. Он хочет, чтобы парень ушёл как можно скорее, а еще лучше, если бы он сделал это несколько часов назад. Видеть своего любовника при свете дня слишком непривычно и в какой-то степени даже неправильно. Макишима может сейчас в полной мере рассмотреть Тодо: его правильное лицо, темные короткие волосы, которые вчера показались угольно-черными, а в свете дня отдают синевой; он видит красивые плавные линии шеи и щиколоток. Подростковые комплексы вновь начинают душить изнутри, Юске ловит себя на желании закрыть собственное лицо руками или уйти в другую комнату, он игнорирует то, что одновременно хочет приблизиться к Тодо и вновь коснуться его. Кажется, после этой ночи маленький отвратительный Макишима не умер и не исчез. Наоборот, он ожил и теперь, словно желтый ощипанный птенец с переломанными крыльями, мечется, желая попасть к источнику тепла. Но где он получил это тепло и когда успел привыкнуть к нему? Неужели вчера он смог завладеть настоящим Макишимой?.. Несмотря на все свои желания, мужчина остается стоять на месте. Он кривит губы в ухмылке и прячет свои глупые старые проблемы очень-очень глубоко. Вчера он уже позволил выйти из-под контроля своим страхам. Теперь ему и так предстоит разбираться с взбесившимся отвратительным Маки. - Прости, я хотел сделать завтрак, - как ни в чем не бывало улыбается Джинпачи и ставит на стол две кружки с кофе. Сейчас он должен очень напоминать Манами нежной улыбкой, спокойным взглядом и какими-то еще незначительными мелочами. Но Юске даже не вспоминает о Сангаку, ведь единственная ассоциация с ним – это пугающий трупный холод. А Тодо другой, теплый и даже немного знакомый, он нравится глупому Маки. Кстати, когда Джинпачи успел перейти на «ты»? Макишима садится за стол и делает небольшой глоток. Вкусно, но не хватает сахара. Он спрашивает о том, что кажется ему очень важным: - Не жалеешь? Что скрыто за этой улыбкой и этим взглядом? Юске очень плохо разбирается в людях. И он не решается проверить, так же ли плещутся в темных водах хищные касатки. - Нет. Мне… очень понравилось, - искренне говорит юноша. - Но не думаю, что буду теперь встречаться с другими парнями. Макишима просто кивает, не зная, как следует продолжить разговор. Он чувствует себя обманутым, хотя никаких причин для этого нет. Всё сложилось именно так, как он хотел, что ещё нужно? Джинпачи ещё о чем-то болтает, вчерашняя скованность испарилась, словно её никогда и не существовало. Юске не вникает в его слова, а когда допивает кофе, и вовсе молча встает проводить до выхода. - Рад был познакомиться, - кивает на прощание Тодо. – Спасибо за всё, Маки-чан. Юноша исчезает прежде, чем Макишима вспоминает, что именно так его называли этой ночью. Дверь бесшумно закрывается, и мужчина остается один в пустой квартире. Даже казавшийся домашним аромат кофе превращается в чужой запах, который присущ каким-нибудь небольшим кафе, уютным только на первый взгляд. Он убирает посуду в раковину и словно в наркотическом бреду идет в спальню. Постельное белье всё еще хранит память о прошедшей ночи. Юске утыкается лицом в подушку и встает на колени, просовывая руку себе в штаны. Он кончает слишком быстро, хватает пары минут, а потом лежит, пытаясь справиться с новыми противным ощущением в груди. Маленький Маки жалобно скулит и скребет окровавленными пальцами серые стены души. Манами пропадает где-то на две недели, объясняя это визитом к родственникам. Он рассказывает, как хорошо провел время на источниках и встретил симпатичного паренька. А потом вдруг резко меняет тему, но не интонацию: - Кстати, я так и не спросил, как у вас прошло с Тодо? Правда, что он умеет влюблять в себя? Говорят, что одна девочка даже пыталась покончить с собой, после того как Джинпачи с ней переспал. Представляете? Я после этого стал внимательнее относиться к своим одногруппницам. Вдруг кто-нибудь из них окажется такой же дурой. Макишима слушает эти слова и ему хочется хорошенько самому себе вмазать. Значит, вот кто он на самом деле – «такая же дура». - Я уже плохо помню, что было той ночью, - врёт Юске, стараясь не так сильно сжимать пальцами телефон. – Завтра суббота, я буду ждать тебя у клуба в десять. Макишима работает в фирме, принадлежащей старшему брату, и ходит каждую субботу в гей-клуб, который находится в двух кварталах от его дома. Макишиме двадцать восемь, и единственное, что он знает о своей жизни – это то, что он не смог оградить себя от своего самого большого страха. Он позволил получить маленькому отвратительному Маки капельку счастья и любви и теперь совершенно не представляет, как вытравить это из его крошечного сердечка. Макишима занимается сексом с Манами, потому что только так он вновь может видеть после двух белых таблеток в мертвых глазах Санкагу призраков огромных касаток, слышать далекий шум серого моря и в беспамятстве просить позвать его по имени. Юске противны прикосновения холодных пальцев к своей коже, но он требует ещё и ещё, они ему необходимы. Ему нужно хоть что-то, что способно уничтожить его. И запутавшийся в своих мнимых проблемах мужчина надеется на то, что когда-нибудь мальчишка со страшной улыбкой сожмет свои руки на его горле настолько сильно, что он перестанет наконец-то дышать. А маленький Маки тихо скулит в своей клетке, пытаясь сохранить остатки чистоты и рассудка.