Призыв

— Что он вам пообещал? — Ни тяжело вздохнула, изящным пальчиком массируя висок. Нужно решить всё быстро, пока есть время, на которое вампирша очень сильно рассчитывала. — Что Сон — наша, — сдержанно ответил Чен. Он пронизывающе сканировал точёную фигурку, сосредоточенный взгляд обладательницы которой выражал явную мозговую деятельность. — И известным только ему образом пообещал вернуть нам наше нормальное обличье… Ирэн мельком взглянула на тело Тао, лежащее посреди круга из носферату. Ей было жалко беднягу, он явно не заслужил такой участи, но тот факт, что его внешность снова стала человеческой, где больше не было и намёка на уродство — уже было каким-то шагом. А с годами учишься побыстрее принимать смерть, даже, порой, воспринимать как обыденное. Смерть парня была неожиданна и потрясла всех. Его превращение помогло зависнуть всем ещё на какие-то пару секунд, которых Крису было предостаточно, чтобы выкрасть Сон у всех из-под носа. Все находящиеся каким-то загадочным образом дали это сделать, допустили саму возможность своим неосмотрительным поведением. Но было ли это настолько опрометчиво, как могло показаться на первый взгляд? Хвалёные полиморфы не помчались спасать дочь Ирэн, ещё и отключив не на шутку разбушевавшегося Кая. А сейчас было дико от осознания, что девушка в руках у не знающего жалости Криса, и Ни знала это как никто, что вызывало мороз по коже. — И как тебе способ? — она кивнула в сторону парня, плохо сдерживая нетерпение. — Нравится? Чен скривил и без того безобразное лицо, отчего вампирша сдержала рвотный порыв. Даже постаралась незаметно прикрыть пальцами нос и повернулась в сторону, якобы заинтересованно изучая покрытую капельками воды стену. Она не ненавидела их, как Крис, но в том, что они некрасивы, была солидарна. Однако понимая, что они не отвечают за поступки своих отдалённых предков, старалась относиться рационально. Но как это делать, если дают повод? Глава носферату нахмурился, разглядывая лежащего перед ним мальчишку. Он давно подозревал, что именно этот парень, Тао, что-то подобное выкинет. Всегда был правдолюбцем, не тем, кем обычно бывают образцы его рода. В нём было больше дружелюбия, больше любви ко всему, понимания и сострадания. Обладая качествами, не присущими носферату, Тао казался белой вороной в их группе выживающих. Если все сетовали на свою жизнь, то он старался с возможным позитивом смотреть на всё, что его окружало. Так что же заставило его, Чена, именно Тао отправить к Сон? Почему где-то внутри что-то подсказало сделать именно так, где в последствии все планы полетели ко всем чертям?! — В какой раз вы убеждаетесь, что Крису никогда нельзя было верить? — Ни невесело усмехнулась, на какое-то мгновение испытав искреннюю жалость, рассматривая уродливых вампиров. — Вашу внешность можно вернуть только если умереть. — Раньше если кто-то из нас уже умирал, — возразил кто-то из толпы, — то не превращались в обычных людей. Почему же именно он стал первым за все эти века? — Может потому, что он оказался лучшим из вас? — задумчиво проронила девушка, разглядывая от природы красивую форму носа, бледную, отдающую синевой, кожу. Чёрные волосы обрамляли даже слишком худощавое лицо, показывая, каким бы он мог быть прекрасным мужским образцом, будь жив. — Думаю, это один из подвохов Каина, — буркнул Чен, перенося на вампиршу свой потяжелевший взгляд. — Видимо, недостаточно просто умереть, нужно какое-то качество или же их букет. — А может искреннее раскаяние за содеянное предками? — все находящиеся презрительно фыркнули, а руки Ни сжались в кулачки. — Говорите, где Сон. Вы же знаете, куда её потащил Крис. — Знаем, — хищно улыбнулся Чен, за ним повторили все остальные. — Но ты должна дать что-то взамен. — Ты! — мгновенно прижала горбатое низенькое тело к веками рушившемуся кирпичу, яростно заглядывая Чену в глаза. Неистовство с головой накрыло вампиршу, хотелось разорвать его и всех окружающих на части в считанные секунды, чтобы мир освободился от этого вида. — Давай, давай, — подстёгивал носферату, сквозь безобразную улыбку показывая прогнившие зубы. Удушающий запах волной ударил в тут же зажмурившийся нос Ни. — Так ты спасёшь Сон! Хриплый смех ударил в уши и скрепя сердцем вампирша медленно отпустила урода, едва сдерживаясь отступая назад. Сердце заходилось и разрывало грудь, видимо, намереваясь сбежать к Сон. Но где-то внутри, совсем глубоко, она надеялась, что Кай рядом с ней. Ещё в ту первую встречу не смогла не заметить, как он к ней относился, как пытался её защитить, ловя обеспокоенные взгляды, прерывающееся от волнения дыхание, придерживания рукой. Даже когда Ирэн поборола дрожь по телу, подкатывающий к горлу ком и нервно сжимающиеся на руках пальцы, спустя столько лет увидев дочь, не могла не отметить, как Сон прижималась к парню. Как к тому, кому она доверяет не смотря ни на что, кто сможет ей помочь, быть рядом. Прогудевший в голове тревожный звоночек дал понять, что Крис где-то рядом. Животный страх заставил забыть лицемерно улыбающихся носферату, откровенно смеющегося ей в лицо Чена, лежащее посреди «аудитории» тело Тао, которое, как показалось ей всего на мгновение, стало каким-то не таким. Но ни секунды не думая, Ирэн понеслась туда, куда вела её собственная внутренняя сигнализация. — Жаль-жаль, — с сожалением проговорил Чен. — Была бы славная сделка. Он оторвал взгляд от исчезнувшей фигуры Ирэн и взглянул на Тао, лицо которого стало приобретать человеческий цвет, заставляя синеву уходить прочь. С нескрываемым удивлением сделал пару шагов вперёд, когда все вокруг испуганно охнули и резко отошли назад — парень сделал свой первый шумный вздох, вызывая у находящихся суеверный ужас. Чен прищурился, не веря своим глазам. Довольно улыбнулся, завидев ещё один робкий вдох Тао.

***

В тёмном грязном переулке сгорбленная фигура древнего не внушала ужаса. Растрёпанные волосы, порванная одежда заставляли пожалеть фигуру, что обессиленно прислонилась к кирпичной стене, но не настолько сильно. Огненные глаза, в презрительной усмешке перепачканный кровью рот отталкивали даже самого сердобольного зрителя. Внезапно, существо в новом приступе боли согнулось пополам, сгустки тёмной крови порциями выплескивались из горла, окрашивая потрёпанный временем асфальт. — Крис! Женский окрик разорвал тишину на кусочки, заставляя упомянутого поднять свои покрывающиеся пеленой глаза. Вампирша подбежала к мужчине, подставляя своё плечо ослабленному. — Где Сон? — Сон? — хрипя, Крис попытался рассмеяться, но новый приступ помешал это сделать. — Что ты с ней сделал?! — Ирэн помогла опуститься на влажную землю, облокотиться спиной о тёмную стену. — Что и должен был, — он криво улыбнулся, размазывая на лице кровь. — Ты… — запнулась, страшась поверить в то, что поняла без слов. — Не может быть. Мы же договаривались! — Никто ни о чём не договаривался, — древний откинул голову, рассматривая гневное лицо вампирши. — Ты никогда не была настоящим вампиром, никогда. А сделать тебя им было, — он неопределённо махнул рукой, — подобно игре. Увлекательной, веселой, новой. До этого ко мне никто не приходил с необычными просьбами о превращении в вампира, с такими противоречивыми и заманчивыми. — Мы договаривались, что ты никого не тронешь из семьи! Именно поэтому я и пришла! — возмущённо рявкнула Ни. — Когда я сдерживал обещания? Вот именно, весьма редко. — он попытался привстать. — Давай договоримся, что ты уходишь отсюда и я тебя больше никогда не вижу, просто потому, что у меня нет сил убивать. Со временем тебя убьёт горе, а это гораздо круче. Ошарашенно, Ирэн отступила на пару шагов назад, пытаясь собраться с мыслями. Ещё больше возненавидев Криса, всё же с некой болью в сердце расставалась с ним, вспоминая проведённое время. Долгих десять лет они были вместе, и это учитывая, что она никогда не хотела быть настоящим вампиром. Всё это напускное безразличие к человеческой жизни, ко многому другому были не более, чем защитной реакцией от болезненного осознания того, что натворила. А святой её точно не назовёшь. И ведь всё ради семьи. Тот детский дом, в котором она когда-то работала, где в своё время сдружились Сон и Ли, был кровяным поставщиком для вампиров. Конечно, это не было открыто обществу, но систематически с детей сливали кровь, таким образом не убивая жертв. Этого было недостаточно, ибо с маленького, ещё совсем детского организма не так много литров. Как и ожидалось, аппетиты выросли, отчего малыши стали выглядеть слишком бледно и болезненно. Лично Ирэн ничего не знала о заказчиках, но в детском доме было всё подчинено под донорство. Работая там, напрямую она ничего не знала, но то, как детей периодически куда-то уводили и возвращали с побледневшим лицом, вызывало много вопросов. А ни она, ни другие работники низшего порядка ничего не знали. Но одного покровителя все знали точно, что привозил всё необходимое детям, спонсировал заведение — Крис. Об его истинном намерении знало всего лишь несколько человек, и, как выяснилось позже, сам он был директором. А его заместитель, Чен, всё время ходил в маске, перевязанный донельзя, отчего его уродство осталось незамеченным. Но это не могло длиться вечно. Узнай об этом Исин, кличка которого в их мире была Лэй, и Минсок, по-другому любивший себя называть Сюмином, было бы непросто всё это объяснить. Потому в очередной десятилетний приход делать себе вампиров, Крис решил не ограничивать себя рамками этого дурацкого договора, когда увидел двух бегающих маленьких девочек по коридору. Одна была заметно бледная, явный признак того, что все процедуры были проведены, но другая… Она была свежей, румяной, глаза искрились радостью. И древний тут же решил, что пора бы девочку испытать, ведь вся остальная кровь порядком приелась, а эта будет совсем новая. Истинное наслаждение. В перерыв не найдя дочь, Ирэн испугалась не на шутку. Оставлять в пустом доме маленькую дочь было нельзя, муж работал днями и ночами напролёт. Поэтому она брала её с собой, да и девочки сдружились, почему Ни часто брала Ли к себе домой, пользуясь полномочиями. И вот её нет. Обыскавшись, изрядно наревевшись, перепугавшись, уже потеряв всякую надежду, забежала в какой-то кабинет, увидев под капельницей дочь. Страх взял своё. Ирэн кинулась отрывать все трубочки, приводить в чувство девочку, до смерти боясь, что с ней что-то сделали. В этот момент её застал Крис. И всё стало ясно: что откуда вытекает и чем это заканчивается. Куда пропадали дети, кому это всё нужно было, почему и зачем. И тогда заключила сделку, что он заберёт её, оставляя детей в покое, включая её дочь и мужа. На удивление, Крис согласился. Это изрядно поразило Ирэн, ведь она не знала о договоре, что нарушение одного пункта про донорство было ничто в сравнении сделать человека вампира. Элементарно это перекрывало всё, а Крис, как она успела убедиться позже, не любил условности. — Иди спасать свою дочь, — сгусток крови с хрипом вырвался их горла древнего, заставляя белоснежную кожу запачкаться ещё больше. — Если, конечно, есть кого. Все до этого вертящиеся в голове мысли мгновенно испарились и осталась одна единственная — Сон. Она рывком развернулась и помчалась на ощупь, интуитивно, пытаясь мысленно воззвать к материнству. Почему-то именно в последние дни произошло обострение этих чувств и тревожно бьющееся в груди сердце заставляло искать дочь на пределе своих возможностей. Одновременно она прислушивалась ко всему, что происходило вокруг в ночной тиши. И вскрик «Сон» заставил тут же понять, где находится девушка. Быстрее пули промчавшись пару кварталов, уже была в вонючей канализации, одеждой со стенок оттирая всю грязь. Увидев склонившегося Кая, страх неконтролируемым потоком заполнил мозг. — Стой! На окрик он даже не дёрнулся. Ирэн подскочила и с силой оторвала его от тела девушки, заставляя парня недовольно зарычать и начать вырываться и цепких женских рук. — Пусти! — Не смей делать из неё вампира! — рявкнула ему на ухо Ирэн, немного отрезвляя. — Другого способа нет! — Есть, и если ты сейчас не успокоишься, мы можем опоздать! Кай тут же перестал брыкаться, шумно дыша и недовольно разглядывая Ирэн, ни капельки ей не доверяя. Но что-то внутри нашёптывало, что карты перетасованы, паззл начал показывать новую картинку, силы поменяли свою расстановку. Ирэн отпустила парня, не медля наклонившись к девушке, ласково ладонью проводя по едва тёплой коже щеки. Она чувствовала, что есть самый минимальный шанс спасти дочь. Грустно улыбнувшись, наклонилась и губами прикоснулась к ранкам на шее, потихоньку высасывая кровь. Она понимала, что это приведёт к ослаблению организма, но отравление вампиризмом было куда страшнее. Ирэн не хотела такой жизни для дочери, потому старалась сдерживать свои порывы не выпить всё без остатка. Но это же была необычная кровь. Не просто человеческая, а вампирская, чужая. Древнего, что означает для обычного вампира — смерть. Ирэн знала это, но если в малых количествах кровь древнего способна вернуть человека к жизни, то для обычного вампира это был прямой путь на тот свет. — Остановись! — сквозь помутневший разум ворвался крик Кая, больше похожий для неё на шелест бумаги. — Ты её убиваешь! Ирэн уже перестала что-либо соображать. Хотелось больше такой вкусной и необычной крови. Свежей, горячей, обжигающей. Уже едва осознавая, резко почувствовала гуляющий между губами прохладный воздух, смутно понимая, что её лишили пиршества. Сил сопротивляться не было, телом завладевала такая непривычная слабость, как и годами не приходящий такой долгожданный сон. Медленно сглотнув, упала, больно головой ударившись о грязный, мокрый, покрытый плесенью пол. Глаза сами собой закрывались. Сквозь пелену с трудом сфокусировав взгляд, Ни успела заметить лежащий силуэт. Глаза закрылись под смертельной усталостью и она провалилась в беспамятство. — Сон! — испуганно тараторил Кай, поднимая холодное тело на руки. — Давай, очнись. Ну пожалуйста… Пару минут не было никакого движения. Вдруг ресницы вздрогнули, грудь приподнялась, на щеках появился слабый румянец. Бережно трогая теплеющее лицо девушки, будто хрусталь, Кай готов был здесь и сейчас заплакать от того, что она жива. На всех основаниях влюблённого до беспамятства парня, он мог от счастья разрыдаться, и никто бы его не осудил. У вампиров если влюбился — то один раз и на всю жизнь. И это необычное, редко проявляемое свойство удивительным образом расцвело в Кае. Девушка судорожно слабыми пальцами попыталась схватить парня за руку, в страхе распахивая заполненные влагой глаза. Рвано дыша, не верящим взглядом всматривалась в вампира, что судорожно прижимал к себе хрупкую фигурку. Застонав, попыталась встать, но Кай усилием руки не дал этого сделать. — Крис? — сквозь вырывающийся стон тихо прошептала Сон. — Где он? — Мёртв, думаю, — ласково прошептал парень, нежно проводя по волосам. — А если нет, то долго не продержится. — Кай… — тихо заплакав, прошептала Юна, на сколько хватая сил прижимаясь к вампиру. — Не отпускай меня, не оставляй. Пожалуйста. — Не оставлю, — он взглянул на лежащую неподалёку Ирэн. — Теперь точно не оставлю. Подхватив тело, для него больше похожее на пушинку, он осторожно понёс на выход. Оставаясь совсем без сил, Сон прикрыла глаза, прислонившись к телу парня. Она не заметила безжизненное тело Ни Ирэн, что по странному стечению обстоятельств стала виновницей трагедии десятилетней давности, и тем самым решающим фактором, который спас ей сейчас жизнь. А Кай же решил, что не расскажет об этом девушке сейчас. Может быть. Когда-нибудь…

***

— С ней всё в порядке?! — ещё больше разволновался До, едва завидев в дверях дома Кая и спящую на его руках Сон. — Что случилось? Он растолкал всех, с нескрываемым испугом за жизнь девушки внимательно рассматривал знакомое бледное лицо. Сердце бешено колотилось, от перенапряжения Кёнсу слишком усердно хмурил брови, но дрожащие руки выдавали с потрохами. В общем-то неважно уже было, что случилось, как Кай нашёл её, главное, что она жива. — Она не вампир? — задал интересующий вопрос Исин, с деланным спокойствием рассматривая фигуру, которую вампир положил на диван. — Где Крис? — Не вампир, — парень укрыл девушку одеялом. — Не знаю, где он. Его не было, когда я пришёл. — Так что случилось? — Хань тревожно взглянул на невероятно уставшего Кая. — Крис уже всё сделал, я тогда не успел. — Так почему же она ещё жива? — удивлённо спросил Пак. — Я чувствую в ней жизнь, как ЕЁ кровь слабо, но бегает в теле. — Сон! — послышались два вскрика и тут же к дивану подбежали Сехун и Ли. До этого они были одни в другой комнате, пытались отдохнуть, ибо их день был чрезвычайно насыщенным. Но как только послышался гул взволнованных голосов, мигом примчались. — С ней всё в порядке? — Она спит, — констатировал О, едва взглянув на безмятежное лицо подруги. — И бледность на её лице выдаёт слабость организма. Что случилось? — Думаю, у неё славно попили крови, — предположил Бэк, что за всё это время не сошёл со своего места, рассиживаясь в кресле. — И причём так не слабо, — подтвердил догадку Минсок, тут же ловля одобрительный взгляд Чунмёна. Кай сел на пол рядом с девушкой и взял её руку в свою, задумчиво перебирая пальцы. Он знал, что нужно как-то оградить её от этого всего. Надо было что-то делать. Что-то очень тяжёлое, то, что не хочется делать всеми фибрами души. — Её спасла Ирэн. — Мать Сон? — в голос спросили О и Вон. — Она спасла после того, как много лет назад бросила её? — Да, именно она, — он тихо вздохнул и поднял глаза на друзей, внимательно смотрящих ему в лицо. — Ценой своей жизни. — Она… — Ли остановилась. —…умерла? — спокойно продолжил О. — Да. От удивления у всех повытягивались лица. Никто не ожидал такой развязки, когда Исин и Минсок отдавали девушку в руки Криса. Хотя они и полиморфы, даже им было невозможно предугадать, как же всё сложится на самом деле. Бэкхён, Пак, и Чумён думали о том, что даже вампиры всё же в сущности больше люди, чем самим может показаться. Кёнсу же молча смотрел на Сон, думая совершенно как Кай. О безопасности девушки. — Что ж, частично она искупила всё, что натворила, — Чжан осторожно потрогал лоб Юны, будто находился в больнице, а она являлась его пациенткой. — Наверное, вы не ожидали, что она выживет? — горько спросил Кай, заглядываясь на лежащую девушку. — Да? — Ты прав, — спокойно ответил за всех Чанёль. — Мы специально отдали Сон древнему. По-другому нельзя было решить вопрос. — Это вы так думаете! — юный вампир подскочил, становясь ко всем лицом. — Вы же знали и знаете, как я к ней отношусь! — Только это ненадолго, — тихо возразил Минсок. — Я люблю её! — разозлился Кай. — Тогда ты знаешь, как поступить. Повисла угнетающая каждого из находящихся в комнате тишина. Сехун и Вон от перенапряжения и страха взялись за руки, и уже через минут пробирались сквозь толпу к выходу. Почему-то в пространстве висело то, из-за чего решились покинуть переполненную комнату. Да и ничем сейчас помочь не могли, а подышать воздухом очень нужно было. Слишком много всего произошло. Слишком. Хань молча подошёл к остолбеневшему вампиру, осторожно по-дружески обнял и удалился восвояси, оставляя парочку наедине. Оставшиеся в комнате потихоньку по очереди сочувствующе хлопали по плечам, шептали ободряющие слова. Последним оставался лишь Кёнсу, не решаясь уйти или же что-то сказать. Многое было понятно, но не было сил обозначать, говорить вслух то, что и так ясно без слов. Оказалось, это тяжелее всего на свете: говорить о девушке, в которую влюблён, с тем, кто испытывает не менее сильные чувства. — Я просто сотру ей память, ничего больше, — тихо вымолвил Кай, не смотря на До. — Но я не внушу ей, чтобы она полюбила тебя. — Этого делать я и не прошу, — ответил следователь. — Просто сотри память о матери, о том, что как её отец погиб. Обо всех нас она должна помнить только в рамках закона. — Что нужно оставить? — Мало что, — Кёнсу сглотнул. Кай молча сканировал говорившего, понимая, насколько следователь прав. Он и сам думал над этим, но настолько была болезненна сама мысль об этом, что казалось невозможным выполнить это — вырезать, будто опухоль, самого себя. Мучительно страшно было снова оставаться одному, быть неузнаваемым любимой девушкой годами. Пронести сквозь всю свою жизнь это чувство, если он сам не захочет забыть. И захочет ли? Сможет ли забыть, даже если сделает это? Было такое ощущение, будто пожар внутри груди никогда не потухнет, а время для вампира — вечность. Значит, всё время чувствовать этот коктейль из всего того, что нормальное человеческое существо даже не способно выдержать? — Хорошо. Но ты должен пообещать, что всё уладишь с законом. — Мы сделаем это с Минсоком и Исином. Решим этот вопрос. — Хорошо. Он присел напротив Сон, с нежностью разглядывая любимое лицо. Даже улыбнулся, когда во сне она сонно зажмурила носик, совершенно по-детски поплямкав. Это было настолько мило, что сердце сжалось от умиления. Но он должен это сделать. Обязан. И никак иначе, нет. Она нуждалась в защите, его защите, и он это сделает. Почерпнёт силы в том разгоревшемся костре, общигающем всё его существо. И будет черпать дальше, пока не придёт время покинуть этот мир. — Сон, просыпайся, — прошептал вампир, наклонившись к девушке. Ему было плевать что позади стоит молчаливый Кёнсу. — Привет, — чуть улыбнулась виновница, сонно жмурясь. — Как себя чувствуешь? — Неплохо. Даже хорошо, я бы сказала. Вампир смотрел в эти влюблённые глаза. Искренние, добрые, ласковые и беззащитные глаза, и это после того, что с ней произошло. Она верила ему, отдавая себя без остатка. Настолько сильно, что от жалости к самому себе хотелось разрыдаться, ибо это было жутко несправедливо. Тотчас возникло непреодолимое желание поцеловать девушку. Хотя бы на прощание, один единственный раз. И сделал это. Сон удивлённо охнула, но ответила на слишком жадный и одновременно слишком собственнический поцелуй. В нём было всё через меру: нежность, страсть, теплота, но чувственность этого поцелуя перекрывала всё. Сон хотелось раствориться в вампире, а Каю хотелось раствориться в ней. Оторвавшись, он заглянул в затянутые влюблённой пеленой глаза и прошептал: — Моё имя Ким Чонин. Сон радостно замерла. Раньше он не говорил ей своего имени. Казалось, что уже прошли, наверное, десятилетия со дня их встречи, будто пролетела вся жизнь. А на самом деле какие-то недели, дни, часы, минуты. Заулыбавшись, девушка потупила взгляд, смущённо краснея. Почему-то её накрыло безудержное счастье, услышав эти уже успевшими стать такими любимыми два слова — Ким Чонин. Она сохранит их в сердце, спрячет и будет хранить очень — очень глубоко. — Красивое имя! — Прости, — Кай грустно улыбнулся. Он прижал свои холодные ладони к теплым щёкам, закрывая глаза. Залезая в мысли девушки, начинал аккуратно «прочищать» память. Воспоминание с ним, случай с До, и другие потихоньку становились не вспоминаемым прошлым. Лишь только близких друзей, смерть отца, работу и учёбу он оставил. Ведь должно же быть что-то такое, что отвечает внешним раздражителям в виде полицейских. И как бы не было горько, себя он тоже стёр, постарался во всех уголках её сознания упоминания о нём изолировать из мозга Сон. И выполнив работу, нарочно погрузил девушку в сон, но напротив — Сон раскрыла глаза, и его сердце повторно сжалось. Только от боли. — Кто ты такой? — спросила Сон. Кай печально улыбнулся, замечая холодный взгляд, то, как она испуганно вжимается в спинку дивана. Нервно сглотнула и тут же следом окунулась в царство морфея, который пришёл слегка запоздало. — Ты сам видел, что всё прошло удачно, — Кай повернулся к До. — Я её отнесу домой, как и её друзей, с которыми поработаю чуть позже. — Хорошо. — Все ночные происшествия с друзьями будут для неё неизвестны, потому что её последнее воспоминание — это то, как она укладывала друзей. Всё, что произошло этой ночью — для неё кануло в небытие. Все события, связанные со мной, стёрты, но ты, как следователь, будешь ей знаком, — тяжело вздохнул, беря на руки спящую. — Исина она вспомнит, потому что при убийстве отца она видела его. — Нет-нет, надо было всё стереть! — И как ты себе это представляешь? Подходят друзья, говорят о смерти отца, а она даже не помнит об этом? — Наверное, ты прав, — чуть подумав, кивнул Кёнсу, смотря на лицо девушки, думая, как было глупо размышлять подобным образом. — Так что смерть будет, но всё, что произошло потом — удалено.

***

Сон проснулась внезапно, словно кто-то изнутри звал её на помощь. Голова гудела, будто под ухом звенел колокол. Раскрыв глаза, застала окутывающую со всех сторон тишину, чувствуя тепло одеяла. Вздохнув, спустила ноги на холодный пол, слегка поморщившись от неудовольствия и, следом стянув и закутавшись в покрывало, направилась на кухню. Там никого не было — Сехун и Вон спали беспробудным сном, как и бывало раньше. И чуть позже сидя на высоком стуле с становящейся холодной чашкой кофе, думала. Думала долго, обо всём на свете, правда, что-то не давало покоя. Разъедало изнутри, заставляло волноваться, какие-то слова просились наружу. Вертелись на языке, вот-вот выскочат, но ускользали, теряясь в потоке мыслей. Помассировав свободной рукой висок, тяжело вздохнула. Тело отца пока не вернули, а ведь должны же быть похороны. А на это где-то деньги надо взять. Может, занять у Бэкхёна? Работают они ничего, но он вроде славный парень, должен войти в положение. Сон взглянула на настенные часы и увидела почти пять утра. Скоро рассвет. Плотнее закуталась и боязливо выглянула из — за входной двери, с удовольствием вдыхая утренний аромат. Сев на ледяные порожки, вглядывалась в светлеющий с каждой минутой горизонт. Солнце, разукрашивая уходящую ночь в розовые тона, становилось всё ярче и ярче, отчего час сиденья на холоде показался минутой. И вроде бы спокойствие есть, но что-то скребёт изнутри. — О, ты тут, — тихо воскликнул знакомый голос. Тут же присоединился Сехун, усаживая рядом. — Не замёрзла? — Неа, — покачала головой девушка. — Чего не спишь? Рано ещё. — А сама? — тут же возразил друг. — Сидишь тут на холоде, заставляешь волноваться. — Та ну тебя, — улыбаясь, толкнула плечом друга. — Я вот думаю, что жуть как не хочу на работу. — Не иди. — Было бы прекрасно, если бы это было возможно. — прикрыла глаза. — Но за мной долги, да и коллега Бэкхён сколько раз меня прикрывал по учёбе. Свинство, если подставлю, хотя он вечно бодрый. — У тебя вот-вот трагедия произошла, Сон. Думаю поймут, если ты посидишь пару дней дома. — Если я останусь в этом доме одна ещё на какое-то время, сойду с ума от мыслей, атакующих мой мозг. Тем более папа, как это ни печально, умер ещё раньше, только душой. — Всё же, тебе нужно время, а ты рвешься всех спасать. Кто бы тебя спас, а? — Спасение утопающих в руках самих утопающих. — Я тебя сегодня подменю, посиди с Вон, — Сехун встал. — И возражения не принимаются! — Ладно-ладно, сдаюсь, — не сдержав улыбки подняла руки Сон, решив переключится от неприятной темы. — Слушай, у меня к тебе вопрос. — М-м? — О застрял в дверях. — Когда ты уже позовёшь Ли на свидание? — глаза Сехуна стали круглыми. — Боже, только не говори, что ты ничего не замечал! — Н-нет… — Ладно, обсудим это позже. Сон осталась одна, так как друг даже слишком быстро покинул её. Видимо, ему нужно больше времени, чтобы обдумать всё, как и ей. Целый день в обществе Ли, конечно, прекрасен, но нужна свобода. И вне этого дома, стены которого давят на неё так сильно, что хочется сбежать и не оглядываться. Как можно быстрее, чтобы не останавливаться и нестись вперёд непонятно чему. Полчаса марафета и уже ярким утром Сон разгуливала в просыпающемся ото сна парке. Он был недалеко от дома, буквально в паре кварталов, и это было единственное место, которое действительно заставляло отдыхать душой. Сев на излюбленную лавочку, глубоко вдохнула свежий воздух, воткнув в уши музыку. Закрыла глаза, уносясь по волнам, а солнышко пригревало, отчего клонило в сон. Через пару минут раскрыв глаза, поняла, что на лавочке она уже не одна. Рядом сидел весьма странный парень, спокойно читающий книгу. У него была приятная внешность, даже, слегка необычная, но почему-то такая знакомая. А когда он повернулся на её изучающий взгляд, сердце испуганно замерло, а внутри всё заледенело. Почему он кажется тем, кого она могла знать? — Привет, — парень мило улыбнулся. — Привет, — ответила Сон, не удержавшись от улыбки. Его голос был приятным, глаза яркими, а черты лица настолько идеальными, что чёрные обрамляющие лицо волосы заставляли заворожённо изучать все линии и черты. — Тоже любишь утром побыть в тишине? — он кивнул в сторону деревьев, щебечущих птичек. — Или музыка на природе больше вдохновляет на будущий день? — И то, и то, — ответила Сон, почему-то глупо улыбаясь. Теперь уже не только солнечные лучи согревали её. — Меня зовут Хуан Цзытао, — он отложил книгу, протягивая руку для рукопожатия. — Сон, — протянула в ответ, ощущая пальцами мягкость его кожи. — Сон Юна. — Приятно познакомиться. Парень приятно улыбнулся, показывая Сон белоснежные зубы. И почему сердце забилось так сильно? Смутившись, перевела взгляд на соседнюю лавочку, где сидел тот, из-за кого сердце стало отбивать самую настоящую чечётку. Бешенную, больно бьющую. Боль в груди стала такой ноющей, такой невыносимой, что Сон непроизвольно одёрнула руку, когда не смогла оторвать взгляда от ещё более идеального лица, от тех глаз, которые говорили так много. Но и в тоже время смысл этого взгляда был ею неуловим, недоступен. Она схватилась за сердце. — Ты в порядке? — взволнованно спросил Хуан, наклоняясь к девушке. — Да-да, всё нормально, — поспешила успокоить Сон, всего на мгновение переведя взгляд на парня. — Всё хорошо, просто замерзла. Снова взглянула на ту лавочку, но там никого не было. Пустота заставила сердце заныть, потяжелеть и почему в голове крутились лишь всего пара слов. Те, что пытались разбудить её рано утром, над которыми думала на кухне — Ким Чонин.