Когда ржавеют небеса

-Когда ржавеют небеса? -Простите, мистер Бэггинс? -Когда ржавеет металл, Торин? Гном пристально вгляделся в лицо взломщика. Губы чуть вздернуты в легкой как облака улыбке, чуть покрасневшие от прохлады вечерней щеки и вьющиеся пшеничные кудри. Даже в непривычных для такого наземного существа условиях, в горах Бильбо выглядел живым, бодрым, возможно, даже чуть более обычного, обычно с Торином он бы не заговорил так непринужденно. -Каждый металл ржавеет по-разному, мистер Бэггинс, это зависит от его личных качеств, от его окружения, от руки держащей его и его использующей. Король-без-горы остановил своего пони. -Устроим привал! Скоро начнутся сложные тропы, путь через горы будет долгим и отнюдь не легким, приличного места для ночлега мы найти не сможем, так что нужно хорошенько отдохнуть! Братья Ли бодро вскочили со своих пони, взяли оружие для охоты. Они знали, что сегодня хорошо выспятся. Торин положил свою руку на правое плечо хоббита, уже вставшего на камни. -Взгляните на моих племянников! В моих руках, в руках моего отряда, они куют свою судьбу и свои тела, не ржавеют, хоть и несут дозор каждую ночь! - в ответ Бильбо улыбнулся. Гному было лестно увлечение взломщика, он видел в его взгляде уважение и восхищение родом Дурина и остальными гномами. В приподнятом настроении Король-без-горы раздал исключительно мало приказов, пожелал наследникам удачной охоты, и в свойственной ему манере сел вдалеке от отряда, раскуривая трубку и хмуря брови. Три недели назад. Бильбо Бэггинс уже давно путешествовал с отрядом. Из-за несчастного случая у реки часть запасов уплыла по течению, а после стычки с горными троллями они потеряли ещё больше, а еда этих чудовищ совсем не годилась для потребления, да и прошло уже немало дней, а обзавестись запасами было негде. Кили и Фили, как самые молодые и ловкие члены отряда вечером отправлялись на охоту и почти каждую ночь оставались на дежурство, изматывались настолько, что переставали болтать и шутить, садились на поваленное дерево, на камни, на голую землю и водили покрасневшими глазами по сторонам. Конечно, в полночь их сменял кто-нибудь из старших, но зачастую они просто отсылали его обратно спать и продолжали нести пост. Из-за недостатка припасов у жизнерадостного и вечно подвижного Бофура ввалились щеки, он перестал петь и играть на своей маленькой губной гармошке, из глаз пропал тот огонек. Бифур все чаще бесцельно резал дерево и шептал на гномьем языке детские песни. Братья понимали Бомбура и отдавали ему весь свой поек, что помогало, хоть и совсем немного. -Что-то с этими вечными лесами и веселой весенней зеленью никакого аппетита! – говорил Бофур, и переливал содержимое своей тарелки в уже пустую посудину брата. Бомбур хмурился, но уже по своему опыту знал, что обратно он эту подачку не вернет. Когда и эта порция исчезала Бифур, обычно, через чур импульсивно, выхватывал пустую тарелку и заменял её на свою, совсем не тронутую и усаживался бесцельно стачивать с дерева стружку. В отряде было голодно и тоскливо. Сейчас. Все расположились на привал, Кили и Фили пришли после заката солнца с тремя довольно толстыми зайцами и несколькими белками. На редкость богатый улов, но братья были бодры и веселы последнюю неделю, видимо, животные просто уставали быстрее их. Бомбур, розовощекий и довольный, как то было в начале похода, сварил весьма не дурное мясное рагу. Все наелись досыта, Бофур и Бифур ели свои порции, удивленно поглядывая на Бомбура, развалившегося на своем плаще, и причитавшего, что так он объедался в последний раз на своем тридцатом дне рождении. И судя по всему, не врал. -Видите, мистер Бэггинс? – Торин стоял за спиной Хоббита, сложив руки за спиной. – Мой отряд силен, мои племянники неутомимы. Они – как сталь в правильных руках кузнеца и хозяина, как драгоценное серебро и золото. Теперь вы понимаете? -Конечно, и я ценю это… - Бильбо поднял взгляд на ночное небо, держа в руках пустую, чистую тарелку. - … но все же ржавчина появляется на многих металлах, независимо от желания владельца, верно? Вот небо …! Торин лишь на миг взглянул на темное безоблачное небо. Присел рядом с хоббитом. -Расскажи мне, как куются кольца? – живой, теплый, бодрый Бильбо выжидающе смотрел на гнома. Король-без-горы не ожидал такой силы в этом маленьком существе, он был уверен, что тот не выдержит похода, не выдержит подъема в гору, поездок на пони и жестких ночлегов. -Основа любого кузнечного изделия - металл…! Две недели и шесть дней назад. -Бомбур! Бомбур! – Бильбо нагнал гнома на своем пони. – Сколько хранится готовое мясо? Совсем недолго…! Бомбур печально вздохнул, схватился за ремень и прискорбно затянул потуже кожаную полоску. -Я проснулся сегодня с утра и понял, что совсем не голоден, не мог бы ты съесть мое мясо? Я хотел сохранить, но ведь испортится, а жаль-то как…! – Хоббит резво впихнул объемный сверток в ручищи гнома и вновь отстал, поплелся сзади строя. Торин хмыкнул своим мыслям впереди колоны: «опять проспорил что-то, недотепа.». Этим вечером Бофур съел свою порцию, а Бифур - скорее проглотил, разом. Скудно отужинав, все расположились на своих местах вокруг костра, Кили и Фили поодаль – на посту. Когда все уснули, Бильбо тихо встал, закутавшись в одеяло, подошел к братьям. -Идите-ка вы спать! У меня сна ни в одном глазу, а вы носом клюёте землю, не гномы, а птичий двор! – Возможно, наследники Дурина и оскорбились бы, а может, и подрались, но бодрый хоббит очень заманчиво предлагал свои услуги, отказаться – невозможно. И завалившись на ближайший клочок травы, оба захрапели. Утро было добрым, Кили разбудил всех ни свет, ни заря, тряс перед носом толстыми мясными тушками, что-то напевал, а Фили присвистывал в такт, разжигая потухший костер. Когда все наелись и отправились в путь, Бильбо снова поравнялся с Бомбуром, взвалил на его пони ещё один сверток и тихо прошептал: -Ни слова никому! У всех полно хлопот! И я им объяснить такую аномалию, как хоббитский не аппетит, не смогу! А вечером договорился с братьями о дежурстве и клятву заключил – о неразглашении. Сейчас. Ойн сидел на камнях и разжигал искру в сухих ветвях, Глойн складывал сучья покрупней с шалаш, в котором, кажется, и жить бы в пору, был бы хоть немного больше. Через пару минут уже горело пламя, а через полчаса все улеглись поближе, спать, вдоволь наговорившись и поработав. Уже почти целый месяц весь отряд был на подъеме, Торин - в прекрасном расположении духа, каждый день отвечал на любые вопросы взломщика, Бильбо большую часть пути молчал и все умалчивали о Бильбо. Каждый уже привык к новому помощнику. Кили и Фили радовались нескончаемому запасу бодрости полусрослика, Бомбур запасу еды, Бофур получал дикое удовольствие от аплодисментов и улыбок кудрявого чуда, Бифур, Ойн, Глойн, Дори, Ори, Нори, даже сыны Фундина, никто их них не думал, что Бильбо помогает кому-то ещё. Часто Двалин просил Бильбо подержать мешок с песком повыше, покрепче. На плечах хоббита давно красовался не сходящий фиолетовый узор, а пальцы были стерты в кровь. Ойн уже доверял ему изготовление некоторых простейших лекарств, и всегда получал на утро то, что запрашивал вечером. И Бильбо был счастлив, а кто не был бы счастлив, когда тебя считают другом, когда тебе доверяют? Бэггинс внимательно слушал рассказ Торина, король умел рассказывать красиво, интересно, завораживающе. Хоббиту казалось, что он может понять чувства подземного народа к своим изделиям, к своим предкам, языку, богам, горам. -…Но небо… - полурослик уставился в густую синеву пустым янтарным взором. -Мистер Бэггинс? -О, Король! Небо осыпается! Белесыми хлопьями ржавчины! Осыпается на наши головы! – хоббит встал и положил ладони на макушку гнома. - Мне так нравится твоя коррозия в волосах…! -Бильбо… ! – Торин взял взломщика за запястья, сжал сильно, заставил опуститься на землю, наклонился, заглянул в глаза. – Бильбо, ты самый прочный металл… И как давно ты спал, о мой металл? -И что я за металл? Дурак… -Пшеничный колосок. Сильнее нас. -Дурак… !

***

-Казалось, Бильбо постарел на двадцать лет, как минимум, и как я не заметил раньше? Он помогал вам всем, как я узнал, во всем, в чем мог помочь и мне помог, он больше чем считал, его кудрей свеченье, блеск улыбок, пестрых слов магнит – вернули мне желанье жить … Ведь наша жизнь так коротка, так скоротечна… и ею, тоже надо бы, немного дорожить , мой милый взломщик… Слышишь? Уже неделю хоббит в бреду лежал в палатах светлого приюта эльфийского лорда – Элронда. Эльфы переговаривались, тихо, шёпотом, о том, что ноги хоббита выглядят смешно, приезжие люди сказали, что у больного через чур вздернутый нос, а сам Гендальф все чаще замечал такие странные морщины. Но шёпот поутих, по дворцу прошел слух, что Король-без-горы, целует губы полурослика нежно, будто они фарфоровые, не сухие и не потрескавшиеся, что он гладит пухлые щеки грубыми пальцами с трепетом достойным эльфийской леди, а не простого сквайра. И через неделю беспамятства хоббит очнулся, встал, свесив ноги с кровати, бодрый, веселый, жизнерадостный, разбудил заснувшего рядом старика, ущипнул за выделяющуюся скулу и ворчливо: -Мистер Дубощит! На ваших металлических издельях все коррозии как на ладони! Пора бы вам понять, что каждый здесь, росток пшеницы!