алкоголь и французская поэзия.

Когда вполне обоснованные страх, тревога и стресс беспощадно сжирают тебя изнутри, будь уверен, однажды ты сорвешься. Как бы сильно, до разодранной кожи на пальцах ты не цеплялся за тонкие ветви сознания и самоконтроля, вися над черной бездонной пропастью, в один момент ты пошлешь все подбадривающие и поддерживающие слова: “не сдавайся!”, “я с тобой!”, “держись!” - и их произносящих и разожмешь окровавленную ладонь. Стайлз это знает не понаслышке. Бокал лонг-айленда приятно холодит руку. Парень в такт монотонной, но громкой и зажигательной мелодии двигает бедрами, стараясь не разлить жидкость: вокруг слишком много близко стоящих людей. Может быть, будь он трезв, отошел бы от плотно сгущающейся вокруг него толпы, но, к (не)счастью, он пьет уже черт-возьми-Стилински-какой-это-по-счету коктейль, и впервые за долгое время, считайте с момента, когда Питер укусил Скотта, он по-настоящему расслабляется. Покажи мне человека, который и трезв, и счастлив, верно?* Стайлз понятия не имеет, кто оплачивает дорогой алкоголь. Сейчас ему нет дела. Какой дурак будет отказываться от халявной выпивки? Точно не Стайлз. Даже если этот анонимный благодетель спаивает его, чтобы заняться быстрым, ни к чему не обязывающим сексом в обшарпанном туалете. Сексом, который Стайлз и вовсе не вспомнит. Опустевшая емкость, из которой под ноги упала черная трубочка, больше не мешает ему, поэтому движения Стайлза становятся развязнее, свободнее, плавнее. Тело разомлело, но пальцы все еще крепко держат граненный стакан. Чьи-то теплые руки ложатся ему на талию, аккуратно задирают белую рубашку, заправленную в брюки, касаются тазовых косточек, будто оставляя на коже не_болезненные ожоги. У Стайлза по спине бегут мурашки. Несмотря на чужие объятия, он чувствует себя свободным. Чувствует себя клеткой огромного любящего сердца, которое пульсирует под оглушающие биты. Это странно. Необычно. Необыкновенно. В голове, которую он положил на крепкое плечо прижавшегося сзади мужчины, ни одной мысли, словно вместо мозга там теперь пушистые облака сладкой ваты. Стайлз облизывается и, расстегнув первые три пуговицы: воротник начал душить, прикрывает глаза. - Ты очень вкусно пахнешь, - выдыхает ему на ухо незнакомец, проведя носом по шее Стайлза. Бокал падает. - Подарок Лидии, - не повышая голос отвечает парень. - Лидии? - спрашивает мужчина. - Любви всей моей жизни, - впервые за все время в клубе улыбается мальчик, затылком чувствуя после своих слов чужую усмешку. - Возникнешь снова ты средь солнечных морей С неотразимою улыбкою твоей, Безмерную любовь распространяя в мире; И затрепещет мир, уподобляясь лире, В ответ на поцелуй, который ты сулишь! ** Стайлз откровенно, не стесняясь, не думая о чувствах другого человека, заливисто смеется. Кто бы мог подумать, что в таких заведениях можно встретить того, кто знает наизусть Артюра Рембо и пытается этим затащить кого-то в постель. Если бы сам не услышал, никогда бы не поверил. Поэтому он поворачивается к мужчине лицом и, касаясь раскрасневшимися губами мочки его уха, произносит: - Молись, чтобы завтра я об этом не вспомнил, Дерек. - Не придется. Ты напился так сильно, что я боюсь, как бы ты собственное имя не забыл, - парирует Хейл, одновременно через рубашку проведя кончиками пальцев вдоль линии позвоночника мальчика. - Я тебе нравлюсь, - констатирует Стайлз, решив застать оборотня врасплох. - В этом мире с людьми случаются вещи и пострашнее, - хищно ухмыляется Дерек. - Хочу тебя. Пошли в машину, - шепчет в чужие губы парень. - Ты еле на ногах стоишь. Отрубишься после первого же поцелуя, - Дерек отстраняет его от себя и, все также придерживая за талию, ведет к выходу. На черном полотне небосвода тысячи ярких звезд освещают планету. Стайлз тянет к ним руку, и пальцы начинают покалывать, как будто он действительно коснулся их. Однако вскоре прохладный ночной воздух, проникая в легкие, остужает парня. Он выбирается из некрепкой хватки Дерека и самостоятельно кривой походкой идет к припаркованному недалеко автомобилю. Дерек открывает двери, нажав на кнопку пульта, и, наблюдая за тем, как аккуратно подросток садится на пассажирское место, думает, что Стайлз слишком прекрасен, чтобы быть с Земли. Мотор приятно, убаюкивающе урчит, поэтому уставший подросток быстро засыпает. Его длинные ресницы едва заметно подрагивают. Дерек ногой стучится в знакомую деревянную дверь: Стайлз категорически отказывался сам выходить из машины и идти несколько метров до собственного дома. Шериф выглядит пораженным возникшей перед ним картиной, но, не мешкая, дает мужчине войти и отнести Стайлза в его комнату. Дерек знает, что ему придется все объяснить. - Скотт попросил забрать его. На мотоцикле всего два места, с ним Эллисон, а Стайлз был слишком пьян, чтобы садиться за руль джипа. - Спасибо, - с долей грусти задумчиво благодарит мистер Стилински и пожимает Дереку руку. На следующий день Стайлз находит на прикроватной тумбочке аспирин и стакан воды. А на подоконнике увесистый сборник со стихами французского поэта.