Гримм для Принца.

Ник Бёркхардт смертельно устал. Ему казалось, что прошла почти целая вечность с того момента, как он осознал, что заблудился. Он. Заблудился. В лесу, в котором с детства ориентировался лучше, чем в собственном доме. Это было даже не смешно. Сейчас, бредя под проливным дождем, постоянно поскальзываясь на грязи и спотыкаясь о выступающие корни деревьев, Ник был как никогда зол на себя. Во-первых, он, как полный идиот, забыл дома мобильник. То есть, не получится даже позвонить Монро и попросить о помощи. Во-вторых, только самый последний кретин пойдет искать нужное для зелья растение глубокой ночью. А о том, что ночь была именно глубокой, красноречиво напоминали светившиеся на руке Ника часы, которые показывали два тридцать. Естественно, никакого растения Бёркхардт так и не нашел. В том числе из-за того, что никак не мог вспомнить внешний вид искомого растения, а мобильник... Впрочем о том, что было с его мобильником, уже было рассказано ранее. Наверное, он никогда не выберется из этого леса. Ник устало вздохнул и остановился. Ему было холодно, да что там – его уже просто трясло от холода. И легкая кожаная курточка ничуть не помогала ему согреться. Равно как и тонкая хлопковая рубашка под ней. Прикрыв глаза, Ник облокотился спиной о дерево. Пару раз глубоко вдохнув, гримм попытался расслабиться. Получилось откровенно хреново. Что ж, он и не ожидал, что будет легко. Простояв под деревом несколько минут, Ник вдруг осознал, что начинает засыпать. Но так как сил совсем не оставалось, поделать что-либо с этим Бёркхардт уже не мог. Разве что смириться и поспать несколько часов... *** Когда Ник проснулся – дождя не было. Больше того, не было и жесткой земли под ним. Зато был мягкий матрас и даже одеяло. Окончательно проснувшись, Ник сел и огляделся. Ну надо же, это, судя по всему, домик на дереве... Бёркхардт улыбнулся, узнавая. Он вспомнил этот домик, потому что уже был здесь однажды подростком. Тогда он не сильно впечатлился (самый обычный домик на дереве, чему здесь впечатляться, в конце-концов) и сейчас помнил только сам факт того, что был здесь. Внутренняя обстановка домика как-то не запомнилась совсем. И теперь, будучи уже взрослым человеком, Ник проникся. То ли ситуация располагала, то ли он просто стал чертовым сентиментальным романтиком. С интересом оглядевшись, гримм обнаружил в домике даже какие-то старые комиксы, пожелтевшие от времени, и коробку из-под конфет. Очевидно, для кого-то этот домик был своеобразным укрытием ото всех. Интересно только каким образом Ник оказался здесь сейчас. Гримм помнил, что уснул под деревом и никаких домов на деревьях поблизости он не видел точно. Значит, кто-то его сюда принес. Сделав такой, в общем-то очевидный, вывод, Ник замер. Тот, кто смог его сюда принести, явно был неслабый с физической точки зрения. Был ли он опасным и собирается ли возвращаться сюда – вот в чем вопрос... С другой стороны, опасные существа особым гостеприимством не отличаются, а значит – тот, кто притащил его в этот дом, не был опасен. Силен – это да. Нику даже стало обидно, что его таинственный спаситель просто взял и ушел. И теперь ему, Нику, даже некого поблагодарить. Хм, его еще и раздели. Это внезапное осознание пришло к Нику в тот момент, когда он понял, что замерз. Да, в лесном домике долго в одних трусах не посидишь. Осенью то. Ругаясь сквозь зубы, Ник натянул найденную неподалеку рубашку, а потом и джинсы. Не то чтобы его вещи успели высохнуть... По крайней мере, это объясняет тот факт, почему его раздели. Вряд ли спать в мокрой одежде – это хорошая идея. Гримм наконец закончил одеваться и слабо улыбнулся. Судя по всему, дождь на улице закончился, а значит – промокнуть еще сильнее у него уже не получится, что не может не радовать. Спустившись вниз, Ник глянул на часы. Десять утра. На работу он уже опоздал так, что можно было даже не собираться туда идти. Тем более, что к тому моменту, когда Ник доберется домой, пройдет еще часа полтора. *** Добравшись домой, Ник без сил завалился на кровать и уснул. Его совершенно не волновали пропущенные вызовы, список которых он успел просмотреть перед тем, как отправился в спальню. Монро и Хэнк. Первый звонил два раза — значит, ничего срочного. Второй — три. Тоже ничего криминального. Значит, можно подождать с перезвоном до вечера. Или до утра. В общем, до того момента, как Ник снова проснется и начнет вновь существовать для всего остального мира. *** После того как ушла Джульетта (Ник не винил ее, редкая девушка спокойно выдержит новость о том, что ее парень убивает существ, о которых только в сказках рассказывают), Бёркхардт долго не мог смириться. Он пил. Много пил. Зависал ночами в каких-то непонятных клубах, засыпал в подворотнях и почти всегда не помнил, как он вообще добрался домой. Так продолжалось до тех пор, пока не случилось это. Ник тогда проснулся в номере дорогущего отеля. У него болело все. Абсолютно. Но кое-что не вписывалось в рамки обычного утреннего похмелья. У гримма болело то, что никак не может болеть, если ты просто нажрался до потери памяти. У него болело то, что болеть может, только если тебя хорошенько оттрахали. Задница, короче говоря. После этого случая, Ник бросил пить. Потому как одно дело, когда тебя трахали, а ты был счастлив и доволен; и совсем другое – когда ты даже вспомнить не можешь, кто это тебя оттрахал, тебя – натуральнейшего натурала, мать вашу! А если после этого ты стал совершенно осознанно рассматривать мужиков с точки зрения возможности потрахаться, а иногда даже больше – завести с ними что-то вроде отношений... В общем, в том что он, Ник, оказывается гей – гримм не решился признаться даже Монро. А уж он то точно бы не осудил его. Но у Бёркхардта как-то все равно не хватало смелости пойти на такой шаг и открыться. Ник потряс головой и осознал, что держит в руках уже остывший кофе. К чему он вспомнил об этом всем именно сейчас?.. Это уже не имеет значения. Тяжело вздохнув, Бёркхардт поставил чашку на стол и посмотрел на часы. На работу он еще не опаздывал, но если он еще чуть-чуть посидит тут, медитируя, то точно опоздает. А этого никак нельзя было допускать, потому что его итак уже ждет взбучка от капитана за вчерашний пропущенный день. Хэнк, которому Ник уже успел позвонить, сказал, что Ренард зол. И очень сильно зол, судя по всему. Гримм поежился. Только разбираться со взбешенным принцем ему и не хватало. Поняв, что в очередной раз задумался, Ник раздраженно прошипел себе под нос что-то нелицеприятное и, схватив куртку и ключи от машины, вышел из дома. *** – Что случилось, почему тебя не было вчера? – Хэнк подошел поближе к Нику и понизил голос, справедливо полагая, что тот не захочет рассказывать о произошедшем половине участка. – Хэнк, это... – начал было отвечать Бёркхардт, но замолчал, как только увидел идущего к нему Ренарда. Когда напарник сказал, что капитан зол — он очень сильно преуменьшал. Ренард был в ярости. Да такой, что все предпочитали не попадаться ему на глаза, справедливо опасаясь, что их могут ненароком убить. – Бёркхардт, – на удивление спокойно произнес капитан, поравнявшись с Ником, – ко мне в кабинет. Быстро. – Да, капитан, – негромко ответил гримм, кидая совершенно несчастный взгляд на Хэнка. Тот усмехнулся и пожал плечами. Мол, извини, помочь ничем не могу. Ник с несчастным видом поплелся в кабинет к Ренарду, уже ожидая заслуженную взбучку за незапланированный прогул. – Гримм, если ты думаешь, что бегать и искать тебя по лесу – это самое прекрасное времяпрепровождение, то ты очень сильно ошибаешься, – сказал Ренард негромко, закрывая за Ником дверь кабинета. – Я не... Что?! Так это вы меня... – Бёркхардт замешкался, подбирая слова. Капитан выжидательно смотрел на него, усмехаясь. Когда он понял, что от Ника ничего больше не дождется, негромко рассмеялся и сказал: – Давай помогу. Ты можешь хотя бы поблагодарить меня. – Спасибо, – почти прошептал Ник и, к своему дичайшему ужасу, покраснел. Потому что вот такой вот уверенный в себе, усмехающийся и (что уж греха таить) красивый, Ренард нравился ему. Даже очень. Шон только усмехнулся еще шире. Казалось,что чем больше нервничал и терялся его сотрудник, тем более уверенным и спокойным становился принц. – Что ж... – Ренард явно издевался над бедным Ником. По крайней мере, по мнению последнего, совсем необязательно было расстегивать верхние пуговицы белоснежной рубашки. Нервно сглотнув, Бёркхардт опустил взгляд в пол. Капитан тем временем продолжил говорить: – Думаю, я могу простить тебе прогул. Но, боюсь, тебе придется отработать его. – Хорошо, капитан. В какой день я должен буду сделать это? – Сегодня вечером. В десять, отель «Гранд Каньон». Номер шестьсот двадцать три. Ник замер. Этот отель... И номер... – Не может быть, – тихо выдохнул он, поднимая глаза на Ренарда. Тот был возмутительно спокоен и по-прежнему усмехался, глядя на Ника. Когда молчание затянулось, Ренард вдруг расхохотался: – Перестань пялиться на меня вот так, как ты это делаешь. Потому что отработка прогула прямо на моем рабочем столе тебе вряд ли понравится. Покраснев, Ник вскочил с кресла, в которое непонятно когда успел сесть и, пробормотав тихое «я приду, Шон», выскочил из кабинета. Шон Ренард в очередной раз усмехнулся. Все шло по плану. Скоро Ник будет только его, принца. Он не знал, когда влюбился. Знал только, что давно и всерьез. Но пока у Бёркхардта была Джульетта, было абсолютно бесполезно пытаться привлечь его внимание. Зато теперь... Ренард прикрыл глаза, откинувшись на спинку кожаного кресла. Скоро, уже совсем скоро...