Мы долийцы

   Когда Серый Страж пригласила Зеврана в палатку в первую ночь после того, как сохранила ему жизнь, он думал, что понимает. Она была красивой долийкой, а в отряде больше не было никого из ее народа. Зевран же считался довольно привлекательным эльфом. Если согревать постель новой хозяйке — цена за жизнь, что ж, он мог придумать исход и похуже. На самом деле, постель он счел приятным дополнением.    Но когда Зевран откинул полы палатки, Страж по-прежнему была в доспехах и, казалось, еще не скоро собиралась их снимать.    Он сосчитал ее оружие и осмотрел палатку, ища следы большего, а потом признал, что пропустил как минимум четыре клинка. Если она захотела убить его сейчас, то ему будет трудно нанести ответный удар и сбежать, пока ее спутники не очнулись.    Зевран дал ей клятву и не лгал, произнося ее, но, как он сказал раньше — его верность доходит лишь до определенного предела. В частности, предела, когда господин ждет, что он ни с того ни с сего умрет, что он еще мог понять.    Страж, сложив ноги, с задумчивым видом сидела у дальней стенки палатки. Ее броня была сделана долийцами — ряд связанных между собой кожаных ремешков образовывал красивое и сложное целое. Длинные золотые волосы, хоть и не такие светлые, как у самого Зеврана, изящно оттеняли смуглую кожу. Жемчужные татуировки на лице придавали ей вид вырезанной из дерева статуэтки, что купалась в солнечном свете, или же создавалось впечатление, что она выскочила из кроны деревьев.    Ее звали Линой Махариэль, но Зеврану трудно было думать о ней, как о ком-то, помимо Стража.    Ему, по крайней мере, казалось, что она пришла из другого мира. Было ли это связано со вспышкой в зеленых глазах или в манере держаться, он сказать не мог. К долийскому или ферелденскому происхождению это тоже не имело отношения. Она была другой и отличалась от него, как долгоживущие эльфы из старых сказаний.    Она подняла руки ладонями вверх, показывая, что они пусты.    — Andaran atish’an, — произнесла она голосом, напоминающим падающую воду.    Зевран слышал это долийское приветствие раньше, когда был мальчишкой. Насколько он мог припомнить, оно означало мирные намерения.    Страж указала на место напротив нее, и Зевран сел, с легкостью подражая ее позе, не уверенный, основано ли такое сидячее положение на традициях. Нельзя ее обидеть. Пока он не поймет эту женщину лучше и что ей движет, он будет осторожен.    Или же пока не кончится терпение.    — Hamin. Ar’din nuvenin na’din, — продолжила Страж. — Emma isala him falon, — она улыбнулась губами, похожими на лезвие клинка.    Зевран машинально вернул ее усмешку.    — Честно говоря, моя леди, я понятия не имею, что ты только что сказала. Я не рос среди долийцев, и поэтому знаю лишь пару слов на их языке.    Страж нахмурилась — между бровей пролегла морщинка.    — Ты не знаешь Vhen? От тебя его утаили?    — Точно не утаили. Более того, редко кто за пределами долийского клана знает язык. Я мальчишкой провел какое-то время с долийцами, но через две недели Вороны пришли меня возвращать. Я ушел с ними добровольно, не хотелось видеть, как вырезали бы весь клан. И, честно, настоящая жизнь с долийцами не оправдала мальчишеских надежд. Ни тут, ни там, — уже забыв о молчаливом намерении не давать повода на обиду, Зевран распрямил ноги и изящно вытянулся. Так было удобнее и подчеркивались выгодные стороны его тела. — Можно спросить, что ты сказала?    Страж кивнула, поджав губы.    — Будь как дома. Моя безопасность — твоя безопасность. Вложи в ножны клинок, ибо я не хочу убивать тебя. Мне нужен тот, кто станет мне другом. Тот, кто станет другом, таким же хитрым, как Ужасный Волк.    — Прекрасно сказано, — отозвался Зевран, встречаясь с ней взглядом. — Мне жаль, что я не понял сразу. Значит, ты хочешь быть друзьями?    Возможно, его первые мысли были не так уж далеки от истины. Возможно, долийские дамы по-другому подходили к таким договоренностям.    Если Страж и заметила особое ударение на «друзьях», то не показала виду.    — Я не доверяю шемленам. Даже тем, которые зовут себя моими союзниками. Двое из их народа убили моих родителей лишь за то, что они были Elvhenan. Они грызутся даже перед угрозой Мора. Был бы ты шемленским убийцей, я бы на месте лишила тебя жизни.    Зевран склонил голову.    — Но я, как ты говоришь, не шемлен.    — Нет, — кинжальная улыбка появилась снова, персиковые губы приподнялись, обнажив белые зубы, клыки обращены в неестественное достоинство. Зевран был пленен. — Ты не шемлен. И у тебя есть Vallaslin.    Она протянула изящную руку и легонько провела пальцами по татуировке на щеке Зеврана. Он вздрогнул, кровь забурлила от страсти и чего-то еще, чему он не мог сразу подобрать названия. Волосы на затылке стали дыбом.    — Знаешь, что это означает? — мурлыкнула Страж, наклоняясь ближе.    Несмотря на годы тренировок и выискивание в темноте кинжалов, Зевран с трудом удержал глаза открытыми.    — Не знаю.    У Стража на пальцах были мозоли от лука. Ее дыхание пробегало по лицу Зеврана, и должно было бы доставлять неудобство, но нет.    — А ты хотел бы узнать, что это значит? — прошептала она. Ее взгляд скрывался под тяжелыми веками, а татуировки мерцали при свете ночи. Схватив Зеврана за запястье, она прижала его руку к своим татуировкам на щеке, вынудив его сдвинуться с места, и так они оказались на коленях друг перед другом, словно в любовных объятиях. — Я научу тебя, как мы живем, обучу нашим навыкам, расскажу наши истории и спою наши песни. Взамен я прошу лишь об одном.    Насторожившись, Зевран напрягся. У нее есть уже его преданность и клинки, ей не нужно его тело, по крайней мере, сейчас. Что еще он может дать?    — Что тебе от меня нужно?    Они были так близко, что теперь губами Зевран едва касался губ Стража, и у него возникло искушение обернуть близость поцелуем. Его остановила только лишь окружающая ее аура непохожести.    Она провела пальцем по его щеке.    — В сказаниях об Арлатане говорится, что ни один Elvhenan не может лгать другому на языке Vhen. Я не знаю, правда ли это, но у меня никогда не было причин сомневаться. Можно запутать, можно умолчать, но напрямую солгать… Ты уже поклялся мне однажды на языке шемленов. Поклянись снова на Vhen, и я поверю тебе. Поклянись, что мы lin, обещай, что мы род, и мы станем кланом, ты и я.    — Кланом?    Страж снова погладила Зеврана по щеке.    — Мне необходим тот, кому я смогу полностью доверять, и мне кажется, ты подходишь для такой связи. Мы станем кланом, а клан может полагаться только на другого.    Зевран удержался, чтобы не встряхнуться. Каким-то образом эта прекрасная долийка заворожила его, и для этого ей даже не пришлось раздеваться. Он был не так уж уверен, что она не маг. Или демон.    Могла ли она быть демоном?    — И мы будем только кланом? — услышал он себя. Вопрос едва оформился в мыслях, прежде чем сорваться с губ.    Теперь Страж рассмеялась, и в груди Зеврана сплелось что-то разбитое и великолепное.    — Я с радостью возьму от тебя больше, если ты захочешь дать, da’mi*. Но только если пожелаешь.    Зевран ухмыльнулся, с облегчением возвращая почву под ногами.    — О, я пожелаю.    Страж (его Страж), опередив Зеврана, прижалась к его губам и поцеловала так, как делала все остальное: точно, изящно и зная, чего хочет. Зевран застонал и запустил ладонь ей в волосы, пропуская пряди сквозь пальцы. Прижав своего Стража ближе, он перехватил поцелуй, показывая, что не только ей есть, чему учить.    Когда они оторвались друг от друга, его Страж задыхалась, и он заслуженно ощутил самодовольство.    — Поклянись мне сейчас, — потребовала она. — Поклянись мне, и тогда мы скрепим клятвы телами.    Зевран кивнул и прижался к ее лбу своим, проворно расстегивая пряжки, до которых удавалось дотянуться.    — Скажи мне слова, мой Страж.    Она улыбнулась, прижавшись губами к его щеке, и в этот раз в ней проявилось нечто мягкое, наполненное теплотой, а не злыми гранями.    — Конечно, lethallin.

***

Мы долийцы, Хранители утраченного знания, Шагающие по одинокому пути, Мы последние из Elvhenan, И никогда больше мы не покоримся.

*da’mi — короткий клинок