Связь

      Из темноты показалось нечто. Он сразу понял: оно дикое, необузданное и голодное. Его голод он ощущал физически и как только подумал о том, что если не убежит, то все кончится прямо сейчас... Проснулся и тут же предпочел забыть о сне. Все в порядке и солнце давно горит, а теплое тело под рукой греет не хуже светила. Жуткий оскал из сна тут же забылся. - Чего не спишь? - ощутил кожей пробуждение близнеца. - А ты? - младший поцеловал его запястье и он окончательно забыл о глупом чувстве страха. Вот он, все в порядке. - Плохой сон, - ответил Том. - О чем переживаешь? - губы, еле касаясь кожи прошлись дальше по ладони и длинным пальцам, Том любил, когда младший так делал, это было настолько нежно, как будто кожи больше нет и ласка, настолько невесома, что превращается в почти боль. Билл хотел знать ответ. Если Том не ответит сейчас, то можно будет просто успокоить его. Билл давно изучил родное тело: он замирает, когда целуешь запястья и пальцы, расслабляется, когда гладишь его между лопаток, заменяя руки губами, возбуждается и шумно выдыхает, когда чувствительно прикусываешь шею, обхватывает сильными руками, когда целуешь губы, податливые и теплые. - Переживаю... Хм, - расслабляясь и прикрывая глаза, повторил Том, - Да так... Билл знал: не скажет. И сам уже мысленно умирал от переполнявшей нежности. Ответ был очевиден: Том знает - такая связь навсегда, но всегда будет бояться потерять, иногда на него находит, особенно если нужно разъехаться на пару дней. Он начинает хандрить и болеть душой. Билл и сам болеет, как будто его часть остается с Томом, в их общем доме, сердце сразу начинает сладко ныть, когда приходят смс-ки: "Позвони как долетишь"- Тома не волновало, что лететь всего-то два часа, "Тупица, ты вещи забыл" - Тома не волновал прогноз погоды, пусть там +23,все равно свитер возьми. "Я обедаю, ты, пожалуйста, тоже не ходи голодный"- точки Том не ставил, потому что за одной смс следовали еще десять. "Ебучее движение, Билл давай купим вертолет?" Знал Билл и то, что Том борется сам с собой, играет в поддавки с собственной терпеливостью. Овладеть новым музыкальным инструментом? Да не вопрос, пусть на это уходят дни и недели. Разобраться в новых программах и приложениях? Не вопрос, пусть на это хоть месяц уйдет. Дождаться пока Билл сам позвонит или напишет? Нет-нет-нет. Он забыл... Или что-то случилось? Именно это Билл всегда имел в виду под "Том нетерпеливый". Он спокоен всегда и во всем, он сосредоточен и внимателен, когда дело касается работы, но все это мгновенно улетучивается, как только речь заходит о Билле. При всем своем беспокойстве, о своих проблемах Том предпочитает говорить вскользь или не говорить вовсе. Потому что верит: Биллу нужна опора, тот Том который защищал от нападок в школе, тот Том который договаривался с учителями из-за пропусков младшего, тот Том, который вытащил его детскую мечту наружу и заставил поверить в себя, тот Том с которым не нужно беспокоиться об организационных моментах, тот Том, благодаря которому, в конце концов, весь мир теперь влюблен в них и их музыку. На Билла всегда накатывала глупая радость, сравнимая разве что с радостью заласканного щенка, когда он понимал - этот сильный человек принадлежит ему и открывает свои слабости тоже только для него. -Не позволяй себе даже на минуту задумываться о подобном, - сказал Билл, уже полностью перенося свой вес на близнеца. Рука в руке, осторожно сжимая пальцы, язык младшего медленно ласкает рот Тома, от ощущения его тела на своем просто сносит крышу. Как всегда ярко и невыносимо. - Сколько время? - Том пытается опомниться. - Семь, - Билл трется виском о висок Тома. - Мы поспали всего два часа? - Выспишься еще, - шепотом, прикусывая мочку уха говорит Билл. Том себя не контролирует, сжимает любимое тело, оставляет укусы на чувствительной шее, все для того чтобы Билл, глядя на себя в зеркало, смог вспомнить, как сильно чувство Тома к нему. Билл давно разгадал его страсть к "меткам" и с удовольствием делал тоже самое. - А я... В самолете... Ох, боже... Высплюсь. Такие "проводы", как их называл Билл, случались всякий раз когда кто-то должен был улететь на пару-тройку дней. За сутки до отлета все из дома близнецов просто сваливали, оставляя их наедине, и не потому что знали, что дом превратится в арену для игрищ двух влюбленных, а потому что близнецы резко становились молчаливыми и не охотно шли на всякие там тусовки, начинали разговаривать только исключительно друг с другом, как будто их вырезало из мира на время. За сутки они выматывали друг-друга так, что болело все, каждая мышца, каждый нерв ныл, но остановить эту сумасшедшую тягу ни один из них был не в силах. Обычно они не вели себя как сумасшедшие сексоголики, им всегда было достаточно коснуться плечом плеча,украсть поцелуй, сидеть рядом прижавшись бедром к бедру, Том иногда неосознанно закидывал на Билла ногу и никого это не волновало, достаточно было положить руку на один подлокотник и коснуться пальцами вскользь, этого всего вполне хватало чтобы чувствовать себя цельными... Но не тогда, когда теряешь ощущение любимого тела рядом на целые дни. Это был именно такой день. В четыре утра они решили что это был последний раз, пора и поспать, как всегда они обманулись, стоя в душе вдвоем и неизменно ища губами губы, скользя руками по бокам и бедрам. А потом все же сдались, сон победил, но всего на два часа. Сейчас Том снова ощущал себя Билллом и Билла собой. Ласкал, целовал, но все медлил, думая, что все еще можно остановить. Билл думал иначе, не дал Тому замешкаться, нащупал смазку, которая так кстати лежала на полу, совсем близко, чтобы не приходилось идти за ней. - Стой, погоди... - О боже, заткни-и-ись... Я хочу тебя в себе, - поцелуй. - Еще раз, - сопротивляться ему бесполезно и не хочется. - На рекорд идем, - заметил старший, перехватывая смазку из рук Билла. - Мы его за сегодня уже давно побили. Ох... Билл замолчал сразу же, как почувствовал настойчивые пальцы, смазывающие его анус. Требовательно укусил Тома за плечо: давай же. Проникнуть в Билла было не сложно, но тугие мышцы так обхватывали член, что казалось, можно кончить сразу же, от одного единственного проникновения. Но так не происходило. Билл двигался настойчиво, задавая нужный ритм, его взгляд становился сосредоточенным, на дне зрачков плескалась вся не высказанная нежность. Глаза в глаза. Лбом прижимаясь к его лбу. Покрываясь испариной. А мысли уже давно одинаковые: "Родной мой. Пусть не заканчивается... Никогда". И оно не заканчивалось даже после оргазма. Всепоглощающее чувство любви и благодарности, богу, дьяволу, вселенной, кому угодно, за то что пришел в этот мир не одиноким и никогда не будешь. - Не выходи из меня. Давай полежим так, - Билл щекой прижимался к разгоряченному телу, рукой поглаживал теплую грудь, под бархатистой кожей которой принимало свой привычный ритм сердце. Превратились в одно существо и задремали.

***

- Черт-черт-черт... - Да не переживай ты, успеваем мы, - Том завел мотор, как только Билл приземлился на соседнее сидение. - Я забыл что будильник отключил... - Я тем более, - глаза Тома сосредоточились на дороге, а потом он почувствовал руку Билла на своем колене, посмотрел в глаза близнеца, а там было все только для него: и безграничная любовь и ненормальная сумасшедшая нежность и озорные искорки. Том улыбнулся, зная, что в его глазах тот видит примерно тоже самое.

***

Георг и Густав пришли два часа назад, вели свои нехитрые разговоры, потягивали пиво и играли в икс-бокс. А Том не находил себе места, курил одну за одной. Брался за гитару и откладывал ее, пытался вести с ребятами обычные разговоры, но быстро терял интерес. Георг смотрел на него озабоченно, но не без легкой скуки, это состояние тоскующего близнеца было для него и для Густава не в новинку. Но на шестой сигарете Тома Георг не выдержал, забрал у него гитару, которую тот держал на коленях без особой цели. - Эй, отдай, - слабо возмутился Том. - Да не переживай ты, ничего с твоим сокровищем не случится, - сказал Георг, имея в виду Билла. - Ты конечно рукожоп, Хаген, но удержать сможешь, - огрызнулся Том, имея в виду гитару. - Он про Билла, гений,- Густав меланхолично добивал какого-то монстра в игре. - Мы же знаем, какой ты нервный любовничек. - Заткнись, - в Густава полетела диванная подушечка. - Зараза, я умер, - опечалился Густав, откладывая джойстик. - Да-да, нервный, опять будешь изводить его смс-ками, - хохотнул Георг. - Естественно, он опять забудет позвонить и... - Да он отсыпается просто, - заметил Густав. - Скорее всего, - подтвердил Георг. - Бедняжка Би дает тебе как перед концом света. Том чуть не задохнулся от возмущения. - Пожалел бы брата, ему три дня по незнакомому городу шататься с незнакомыми людьми разговоры разговаривать. - Густав просто издевался и не преследовал никакой цели кроме как поддразнить Тома. А Георг с удовольствием поддерживал. - Да-да Том, не бережешь брата, - Том не мог серьёзно злиться на такие замечания, прекрасно понимая что это просто дружеское подтрунивание, но для порядка делал вид как будто собирается убивать Георга и Густава долго и мучительно... Но от привычной игры спас телефонный звонок, Том сразу же подорвался. Георг и Густав в унисон засвистели и что-то проулюлюкали про нервного голубка и засмеялись, на что Том послал им фак. - Я соскучился, - вместо приветствия сказал Том. - Три часа прошло, - заметил Билл. - Кошмар, да? - Да. Как ты там? Как долетел? - Да все хорошо. - Спал? - Типа того, - тон Билла переменился на более интимный. - Фантазировал, что будет когда я вернусь... - Когда именно тебя отпустят обратно? - Думаю уболтать на два дня. Вообще через три.. - Что там делать три дня? - Заниматься сексом по скайпу! - подметил Георг, Густав поддержал его смешком. - Придурки...Передай им привет, - с улыбкой в голосе сказал Билл. - Я бы передал им... - не договорил, все не то и не важно. - Возвращайся быстрее домой. - Мне пора, люблю тебя. - Я тебя тоже. - Все в порядке с ним, угомонись уже, - хохотнул Георг глядя на то как Том набирает сообщение. Том только отмахнулся и продолжил свое нехитрое дело. "Выйди в скайп как закончишь сегодня :)".