It never rains but it pours

За окнами лил дождь, обещая бесконечно серый промозглый день. Лениво потянувшись в постели Хьюга Неджи, семнадцатилетний гений клана, джонин Конохи и старший брат, медленно открыл глаза. В голове еще продолжали хаотично мелькать обрывки не то сна, не то боя — смутные картинки атак Джуби, лица решительно настроенной сестры, серьезного Наруто, плачущего Ли («Приснится же!») и других знакомых и незнакомых шиноби, вдохновленных волей огня Наруто и готовых отдать свои жизни в безумной атаке. Глаза постепенно сфокусировались на окружающей обстановке: он дома, в своей комнате, обычное позднее бесцветное утро. Последнее заставило его мгновенно отбросить оставшиеся крупицы сна — обычно в это время суток он один или с товарищами уже заканчивал утреннюю тренировку и приступал к небольшим миссиям. Или активно помогал сестрам в домашних и клановых делах. Неджи резко встал с постели. В теле боролись непривычные легкость и вязкость. Немного неуверенной походкой («Все-таки был бой и, вероятно, я был ранен», — подумал он) гений направился к умывальнику, рассудив, что холодная вода сейчас лучше всего поможет ему взбодриться. Над умывальником висело небольшое зеркало, отражений в котором Неджи обычно избегал. Но в это утро две детали привлекли его внимание: печать на лбу была забинтована как раньше в отрочестве («А вот и вероятное ранение», — успокоил себя Хьюга) и длинный седой волос, бросавший своим серебром дерзкий вызов предмету зависти и обожания доброй половины Конохи. Последний настолько диссонировал с мироощущением Неджи, что был тотчас безжалостно отправлен в небытие. «Надо бы заглянуть к Сакуре сегодня, снять бинт, — решил джонин, придирчиво ощупывая ставшую непривычной повязку и смутно припоминая, как одно из копий, выпущенных Десятихвостым во вчерашнем бою, сорвало с его головы протектор. — Хотя не похоже, что бой был вчера, погода далеко не октябрьская». Хьюга оторопел на мгновение, пытаясь понять или вспомнить, какой сегодня день («Слава Ками, хоть дома!»). Тишину нарушал лишь шелест дождя, совершенно не мешавший предстоящей утренней медитации. Неожиданно юноша уловил еще один звук — в доме, похоже, был кто-то еще. Со стороны кухни доносились звуки возни с утварью и обрывки женского голоса, негромко напевавшего давно забытую мелодию. «Хината — больше некому», — Неджи расслабленно закрыл глаза. — Неджи — ласково позвал голос с кухни. — Завтрак стынет, сынок. а где-то в людном мире без малого 6 лет все носит Химавари подсолнухов букет