Торжество любви и справедливости

Так. Все. Хватит. Больше так продолжаться не могло. Ладно принцесски там всякие, не говоря про остальных ледЕй. Но увлечение принца Артура афроальбионской служанкой — это уже вообще ни в какие ворота! Он-то чем хуже?! *** — Вставай с улыбкой! — Мерлин… — недовольно буркнул Артур, закапываясь головой поглубже в подушку. Вот зафига слуги, скажите на милость, если они поспать даже не дают, припираются с утра пораньше, зверски раздергивают шторы, суют в зубы рогалик — типа так и надо?! Но что-то насторожило Артура. Что-то было… неправильно… Как-то не так. Очень не так! Выдернув невыспавшуюся башку из вожделенной подушки, принц сфокусировал взгляд на Мерлине. На какой-то смутно знакомой и при этом абсолютно незнакомой прелестной стройной девушке в до рези привычных заспанному глазу шмотках (второй упрямо продолжал спать и наотрез отказывался открываться). На Мерлине. На незнакомой красавице с распущенными по хрупким плечам длинными волосами цвета воронова крыла. На Мерлине! На незнакомке! — Это я, Артур. — еще более длинные, пушистые и густые ресницы знакомой незнакомой красотки дрогнули, щеки окрасил нежный румянец смущения, — Не представляю, что со мной случилось. Колдовство какое-то. — Вижу, — кое-как выдавил оторопевший Артур Пендрагон, напрасно убеждающий себя, что это такой сон. Обалденный, кстати, сон! У принца аж второй глаз тоже широко и заинтересованно распахнулся. — Это я, Мерлин. — повторила тонкая станом красавица, встряхивая вороновой гривой до кругленькой аппетитной попы, так удачно подчеркнутой штанами, а не спрятанной под юбками. Артур попытался отвести зажегшийся взгляд, но так уж оно получилось, что тот задержался на лебединой шее, еще более изящной и нежной, чем всегда. А потом надолго застрял в области груди. — Простите, ваше высочество, что я с неприбранными волосами. Не получилось заплести с непривычки… — Проклятье, Мерлин! Убью того, кто это с тобой сделал! — заставил себя принять надлежащий тон разомлевший и очарованный принц Артур, одним скачком вылетая из-под одеяла, вторым запрыгивая обратно. Моветон, однако. Мерлин же больше не парень. Как же ему это идет… Нет, нет, нет, и думать о таком… эдаком… немыслимо! Вот только не о чем больше напрочь не думается! — Это же я, Артур. Не нужно ничего стесняться. Так случилось, что уж теперь… Мерлин печально вздохнул и опустил свои невозможно длинные и красивые ресницы с заблестевшими на ними бриллиантиками слез. Пряча счастливо вспыхнувший лукавый взгляд. *** Какой уважающий себя принц не поспешит утешить прекрасную плачущую незнакомку! Особенно когда она твой лучший друг.