тэргэн ый

По миру расходится поверье: застанешь полнолуние за стенами дома - никогда не вернешься обратно. О таких не слагают легенды - шепчутся в полумраке и молятся всем богам избежать худшей участи. Стайлз обрастает волками, собственной стаей, вой ложится на чернильное небо с плоским диском луны; Айзек идет за ним, сверкает из чащ голубыми глазами, приходит из темноты. Стайлзу не много надо: запустить руки в густую шерсть, коснуться горячей кожи, вести вперед. У зверей тяжелая поступь, у шамана - печать транса на бледном лице. Он разводит костры, обжигает ладони, ломано чертит линии острием наточенного ножа. В полнолуние все становится куда проще, волки пачкают морды кровью, отпускают себя, и где-то в опустевших домах слабый свет теплится до рассвета, а у Стайлза чернеют вены, улыбка становится шире, он ведет счет украденным душам. Они выходят из леса, в черноте неба тает полупрозрачный дым, и Стайлз не глядя опускает руку, ощущая холодный нос на своем запястье. В круглых волчьих зрачках плещется его отражение, и Стайлз на мгновение видит не капюшон, а звериную шкуру. Выдыхает глухо, бессмысленно шепчет и тянется вслед за стаей, не теряется среди них. Луна кажется родной и привычной, затянутой в красную пелену. В мире порой встречаются слухи: иногда, в полнолуние, ты можешь вернуться. Другим.