Улыбайся, это всех раздражает

Пахнущий терпким вином и соленым морским ветром Трафальгар Ло сказал, что у Кида короткий и тонкий член. Кид, скаля зубы, на всю таверну рявкнул, что у Ло такая растраханная задница, что корабельный якорь войдет. Ло мягко улыбнулся влажными, раскрасневшимися от выпивки губами. Коротко, без замаха врезал Киду, с тихим хрустом впечатал костяшки в его челюсть. Больно Киду не было, хмель глушил все ощущения, только во рту – горький привкус крови. Кид отшвырнул стол в сторону – грохот, звон, всплеск – и сцепился с Ло. Они дрались каждый раз. Каждый чертов раз, когда встречались на островах и архипелагах Нового или Старого мира, и начиналось с дешевого бухла, сквернословия и шуточек про член. Дрались некрасиво, с грязными приемчиками, но всегда врукопашную, без оружия и силы дьявольских фруктов. – Ублюдок, – Кида вело от выпитого, он тяжело повалил Ло на пол, прямо на осколки, ударил кулаком по ухмыляющимся губам. Ло продолжал улыбаться ему, а глаза были черные от расширившихся зрачков и загадочно смотрели вдаль – сквозь Кида. Всем своим худым твердым телом Ло вибрировал под Кидом, выгибался и дрожал – то ли хотел сбросить с себя, то ли притянуть еще ближе. Длинными ловкими пальцами пытался обхватить широкую шею, царапал кожу короткими ногтями, давил на кадык. – Всерьез сопротивляйся! – прямо в лицо ему заорал Кид, и положил на горло Ло свою левую механическую руку. – Дерешься, как девчонка! Ло извернулся и одним пальцем провел по его щеке, нажал на нижнее веко, цепляя ресницы и намекая, что может запросто выдавить глаз. Кид замер, но не потому, что ему жалко было для Ло глаза – пусть вырывает, да черт возьми, есть еще второй. Но любое неверное движение огромной металлической ладони, и Кид своротит Ло ключицы, сомнет позвонки, передавит гортань. – Что же ты остановился? Ло шептал хрипло, его теплое дыхание пахло красным сладким вином. Кид, как завороженный, не совсем понимая, что делает, сдавил его горло. Грудь Ло стала вздыматься частыми рывками, рука дрогнула и безвольно стукнулась об пол. Отшатнувшись, Кид разжал пальцы, задыхаясь так, словно сейчас душил самого себя. А Ло лежал навзничь на грязном полу среди осколков в темной луже спиртного и лыбился. И улыбочка эта не нравилась Киду – не такой она была пару месяцев назад на Сабаоди. Тогда Ло ухмылялся нагло и самодовольно, а сейчас блядские, красиво очерченные губы растягивались фальшиво и бездумно. Ло улыбался как человек, который стоит на пороге дома и прощается навсегда, но скрывает, что не вернется. Такого Ло даже не хотелось избить и запихнуть ему в глотку глупые шутки, чтоб подавился. На такого Ло было противно смотреть – от уныния челюсти сводило. Кид отвернулся и сплюнул сгусток крови. – Пошли, – сгреб Ло за шиворот. Накрапывал холодный дождь. Ночной ветер отрезвлял. Проулок у таверны тонул во тьме – разбитые фонари не светили. – Что, шлюху снял, капитан Кид? – смутно знакомый пират, сидящий на крыльце, указал на Ло и пьяно заржал, подмигивая своим собутыльникам. – Рожа ничего, но груди-то где, груди? – Я разберусь, а ты не лезь, – тихо сказал Кид, плечом отодвигая Ло. Черт знает почему, но за Ло всегда хотелось вступиться перед другими. Как тогда на Сабаоди, когда Кид хотел уйти с аукциона рабов раньше, чем появятся дозорные, но, конечно же, остался. И, конечно же, хотел сам разделаться с дозором – пусть Ло стоит в стороне и любуется, нечего ему лезть в драку. Не дело это – чтобы врач дрался, особенно хирург, еще пальцы повредит. Ло грубо двинул его кулаком под ребра и послал к морскому дьяволу. Они оставили живые верещащие головы пиратов на крыльце таверны. Спрятали два тела за мусорными баками, а одно дотащили до причала и скинули в черную, как мазут, воду. – Без всплеска ушел, – Ло отступил к свету тусклого рыжего фонаря, подставил под лучи свои татуированные руки, закатав рукава. Выдрал из предплечья бутылочный осколок. Пару мгновений разглядывал окровавленное острое стекло – лицо у Ло было застывшим, губы плотно сжаты. Кажется, мыслями он был далеко. – Давай что-нибудь сожжем, – Кид попытался поймать его мутный взгляд. – Зачем? – Тебе понравится. Чужой склад с контрабандой горел ярко, алыми всполохами разгоняя мрак. Пламя волнами света озаряло дома, отражалось и дробилось в волнах у причала. Влажные от дождя доски сильно чадили. Даже за несколько кварталов до пристани с плоской крыши высокого дома был слышен треск ломающихся стропил и рев пламени. – Видишь, побольше керосина, и – вот. А ты говорил – не загорится, – Кид ухватил Ло за плечо и почти орал на ухо. – Тебя возбуждает огонь. Ло больше не пытался улыбаться. Он оставался серьезным, мрачным и немногословным, даже когда Кид грубо рванул его на себя, прижался губами к прохладным мягким губам. Поцелуй вышел неловким и безответным. Вкусом – как мокрый пепел и талый снег. Кид понял: за те пару месяцев со встречи на Сабаоди что-то вспыхнуло в душе Ло и спалило дотла, выжгло изнутри. И больше не было того яростного запала, тепла и безбашенности, как прежде. – Собираю пиратские сердца, чтобы принести в штаб дозорных, – Ло не отстранился, но будто окаменел в руках Кида. – Мне нужно стать шичибукай. А потом ты долго меня не увидишь, капитан ублюдок Кид. Его низкое хриплое «долго» прозвучало как «никогда». – Я предлагаю тебе альянс, – Кид встряхнул его, да так, что с головы Ло свалилась дурацкая меховая шапка, и черные пряди волос теперь трепал ветер. – Засунь альянс себе в задницу. Натянутая гадкая улыбка Ло вернулась. Кид не выдержал – отвесил ему легкую оплеуху механической рукой и снова жадно поцеловал, и на этот раз губы Ло податливо разомкнулись. Они трахались каждый раз. Каждый чертов раз все начиналось с драки, пьяных шатаний и разбоя. И заканчивалось тем, что Кид всем весом наваливался на Ло, чтобы удержать его под собой, и нетерпеливо шарил руками по его телу – одной дрожащей от нетерпения человеческой ладонью и одной неуклюжей металлической. Шершавые каменные плиты крыши были мокрыми и холодными от дождя. Кид подстелил свой плащ, чтобы не валять полуголого хмурого Ло по камню – хотя подонок и не заслужил. – Ты не всунешь, – Ло лениво перехватил механическую руку и положил на свой пах, прижался твердеющим членом. Плавно раздвинул для Кида длинные ноги. Кид ему в шею горячо выругался – и правда, было так узко, что даже один палец его человеческой руки входил туго. Иногда Киду мерещилось, что Ло дает только ему, а склянку со смазкой таскает в кармане просто так – как амулет на счастье. Ради Ло всегда приходилось медлить, терпеть, неторопливо растягивать – каплями стекала пахнущая травами мазь. Сладкий запах календулы смешивался с горькой гарью пожара. В полумраке по телу Ло метались красные отблески пожара. Кид застонал, когда головка члена наконец с трудом протиснулась, жаркая тесная задница Ло обхватывала так плотно, что страшно было двинуться. Не шевелясь, Кид тяжело дышал, опирался на механическую руку, чтобы не задавить, не смять раскинувшегося под ним Ло. Обычно Ло вертелся под Кидом, издевательски шутил, командовал, сам подавался, насаживался. Ухмылялся от уха до уха и затыкался, только срываясь на короткие низкие стоны. Сейчас Ло молчал, как немой, и только осторожно трогал уродливые глубокие шрамы на лице Кида. Но наконец-то смотрел в глаза. Его неровные ресницы дрожали, под нижними веками лежали густые, черные в ночи тени. Трахать его такого было немного печально, мучительно и сладко. Кид смотрел, как Ло беззвучно стонет, и понимал, что увидел много лишнего. Наверное, на рассвете Ло расчленит его на части или вырежет язык, чтобы никому не рассказал. Кид всегда смеялся над тем, как Ло быстро кончает, если засадить покрепче, но в этот раз только поцеловал его, вздрагивающего от оргазма. Вытащил член и парой коротких движений ладони довел себя до разрядки, пачкая спермой пальцы. – Зачем ты вытащил? На щеку Ло упала крупная капля зачастившего дождя. – А ты хотел, чтобы я кончил внутрь, и ты потом ныл, что тебе неприятно и вообще болит задница? – Кид лег рядом, тяжело дыша. Холодные струи стекали по его разгоряченному телу. Пламя от склада угасало, лишь дым поднимался на фоне светлеющего неба. – Я оставлю тебе твое сердце – дозорные его не получат, – Ло сморгнул каплю со слипшихся ресниц. Его глаза из непроницаемо черных стали чистыми и прозрачными, зрачки сузились в точки. – Предложи дозорным свою тугую горячую задницу вместо всех этих сердец. Ло резко сел и со всей силы локтем врезал Киду в переносицу. – А чего бесишься-то так? – прорычал Кид, хлюпнул разбитым носом, утер кровь. Он даже не разозлился, словно ему, как тяжелая заразная болезнь, передалась холодная меланхолия Ло. Ло, ни слова не говоря, одевался, скрывая синяки от пальцев Кида, ежась под разошедшимся дождем. – Может, все-таки альянс? – негромко и серьезно спросил Кид, закашлялся, кровь забивала нос, заливала лицо. – Не связывайся со мной, понял? – Ло опустился на одно колено, склонился и провел ледяными пальцами по лицу Кида, исцеляя нос. – Просто не связывайся, ты ни черта обо мне не знаешь, – повторил, заглядывая в глаза. Кид грубо ухватил его металлическими пальцами за подбородок. – Я изобью тебя, ублюдок Трафальгар Ло, когда мы снова встретимся. – Мы не встретимся. – Мы встретимся, – упрямо процедил Кид. – Я... – И не улыбайся, – Кид зажал ему рот. – У тебя это в последнее время отвратительно получается. С шипением на них обрушился ливень, воздух стал таким влажным, словно они с головой окунулись в море – утонуть можно. Кид тогда и представить не мог, что только через два года увидит Ло, да и то – лишь его лицо на фото в газете. Гадко и фальшиво улыбающееся лицо. Крупный заголовок «Шичибукай Трафальгар Ло заключает альянс с Мугиварой Луффи». Газету Кид сжег. Ло совершено точно нужно было разыскать и избить. Кид ухмыльнулся.