Dance me to the end of love

Бармен лениво протирал бокалы за стойкой. Посетители тихо переговаривались, не обращая внимания на мужчину, наигрывавшего что-то блюзовое на сцене. В приглушенном свете черты размывались, и казалось, даже сами звуки стирались, тонули в полупустых бокалах. Тревельян прислушался. Мужчина играл Коэна. Тревельян любил Коэна, любил саму атмосферу в таких заведениях. Ему казалось, что вот она – старая добрая Америка – в этих барах с редкими посетителями, ленивыми мелодиями, тягучим алкоголем. Взявшая перерыв в дневной гонке за мечтой, стоило опуститься сумеркам. Все сложнее становилось найти подобное тихое место, чтобы заказать бокал бурбона и расслабиться, поддавшись неспешному ритму. Тревельян обвел взглядом помещение. Слева от него за стойкой сидела женщина. Тридцать с небольшим, прикинул он, короткие темные волосы, шрам на левой щеке и упрямо сжатые губы и ссутуленные плечи. Она смотрела на свой бокал с вином так, будто не знала, что с ним делать. Явно не привыкла к подобным местам, не привыкла отпускать дневные заботы. Тревельян не был сторонником отношений на одну ночь, он не считал себя красавцем и довольно тяжело сходился с людьми. Обеспеченные родители, хорошая позиция в фирме отца, не большая шишка, но на аренду студии и вечерние посиделки в барах хватало. Контакты в адресной книге телефона были в основном деловыми, его пассия ушла полгода назад, заявив, что он женат на работе, а ее замуж звать, кажется, не собирается. Тревельян собирался, но после ее ухода с удивлением понял, что не потерял ничего кроме регулярного секса. Однако, отношений с тех пор заводить не хотелось. По отношению к любви он был скорее агностиком – не исключал, что она существует, но лично не сталкивался. Женщина заинтересовала его, пожалуй, только потому, что слишком резко выделялась на фоне общего текучего спокойствия, скованная и вцепившаяся обеими руками в свой бокал. Она не замечала его взгляда, не заметила и его самого, когда он, взяв с собой бурбон, подошел к ней. - Нечасто бываете в таких заведениях? Женщина вздрогнула, сжав бокал. Оцепенение спало, и она перевела на Тревельяна все еще расфокусированный взгляд. - Нечасто, - она ответила слишком резко и как-то сипло, тут же смутившись, но почти успешно прикрыв это, снова поджав губы и взглянув Тревельяну прямо в глаза. Он оглядел ее. Пиджак, брюки, туфли на низком каблуке – не самая подходящая одежда для бара. Фигура в целом неплоха, хотя ей недоставало изящества. Тревельян подавил смешок, он еще сам не понимал, зачем подошел, но явно не затем, чтобы соблазнить и затащить в постель. - Может, потанцуем? - Нет. Я не танцую. - Напрасно. Коэн слишком хорош, чтобы не танцевать. Мужчина начал наигрывать “Dance me to the end of love”. В зале раздались редкие хлопки. Тревельян прищурился. Он любил эту песню. Она идеально подходила для того, чтобы отдаться на волю легкого тумана, шумящего в голове, и кружиться в дымном зале под тусклым светом абажуров. - Вы не уйдете, если я не соглашусь? - Зависит от того, насколько категорично вы откажете. Женщина вздохнула и неловко слезла с высокого стула. Тревельян улыбнулся и протянул ей руку. Ее рука оказалась шершавой и неожиданно сильной. Он потянул ее за собой к небольшому свободному пятачку перед сценой. «Dance me to your beauty with a burning violin Dance me through the panic 'til I'm gathered safely in…» Тревельян обнял партнершу. Он не умел танцевать, но ему не было важно. А вот она, казалось, отпустила себя, двигаясь плавно в такт мелодии. Спина под его пальцами расслабилась, разгладилась морщина на лбу. Тревельян снова поймал ее взгляд, который стал на пару градусов теплее. Цвет ее глаз было трудно описать – морской песок, зеленое бутылочное стекло, карамель… Определенно, это бурбон подталкивал его к подобным сравнениям. «Oh let me see your beauty when the witnesses are gone Let me feel you moving like they do in Babylon Show me slowly what I only know the limits of…» Он и не заметил, как начал подпевать. «Touch me with your naked hand or touch me with your glove Dance me to the end of love…» Песня кончилась, и женщина дернулась, вывернулась из его объятий и широкими шагами пошла обратно к стойке. Тревельян хмыкнул. Определенно, она не была похожа ни на одну из его знакомых. Он догнал ее. - Максвелл. Лучше просто Макс. Она отвернулась и сделала большой судорожный глоток из своего бокала. Тревельян вслед за ней прикончил остатки бурбона и махнул бармену. - Повторите. И вино для дамы. Тот молча забрал пустые бокалы, не удосужившись даже кивнуть. - Что вам от меня нужно? – она четко выговаривала слова, будто вела деловые переговоры. - Вы, возможно, удивитесь, но – ничего. - Тогда зачем вы вообще ко мне подошли? - Я люблю Коэна. Мне хотелось танцевать. - Да, но почему именно я? - А вам нужно было танцевать. Ваше выражение лица диссонировало с общей атмосферой. - Да как вы… Бармен с громким стуком опустил на стойку полные бокалы – вино и бурбон со льдом. Женщина кинула на них возмущенный взгляд. - Вас не касается ни то, с каким выражением лица я тут сижу, ни то, что я вообще здесь сижу. Не нужно вина. - Бросьте, я же уже сказал, что мне ничего не нужно. Танец и бокал вина – пустяки. Просто… мне хотелось вас развеселить. Я часто прихожу сюда, чтобы отдохнуть, послушать хорошую музыку, понаблюдать за людьми… Многих здесь я уже знаю в лицо, но вас увидел впервые. И вы – первая, к кому я здесь подошел, не считая бармена. Поверьте, если бы я хотел затащить кого-то в постель, едва ли мой выбор пал на вас. Женщина вспыхнула и как-то внутренне сжалась, но потом гордо, как ей, вероятно, самой казалось, вскинула голову. - Вы считаете, я не достойна того, чтобы затащить меня в постель? Тревельяну стало откровенно смешно. Он поймал себя на мысли, что совсем не против того, чтобы провести с ней ночь, а может даже и не одну... В ней плескался поразительный коктейль из наивности и темперамента, и ему стало действительно интересно, что бы она могла предложить ему в спальне. - Я немного не то имел в виду. Вы просто не из тех, кто легко сдается, верно? - Теперь вы утверждаете, что я могу заинтересовать мужчину только этим. - Она отчаянно краснела, и голос ее дрогнул, то ли от ярости, то ли еще от чего. Максвелл не смог удержаться и расхохотался. - Простите, я не хотел вас задеть. Вообще, я не утверждал подобного. Но для начала мне бы хотелось узнать ваше имя. И настоятельно рекомендую вам выпить вина, все равно оно уже оплачено, а сам я больше по бурбону. - Кассандра. Тревельян открыл было рот, но женщина перебила его: - Вот только не нужно шуток про пророческий дар. - Вообще-то, я хотел сравнить вас с прекрасной принцессой, а себя с Аполлоном… Кассандра неловко улыбнулась, но одернула его: - Вы же утверждали, что не собираетесь делать со мной ничего… такого… - Я все еще не собираюсь, но это не мешает мне говорить комплименты красивой женщине, верно? Она суетливо схватила свою сумочку и начала искать в ней что-то, отведя глаза. Нашарив там телефон и взглянув на часы, она слезла со стула. - Мне пора. Уже поздно. Тревельян подавил тоскливый вздох. Черт его дернул подойти к ней. Все женщины, с которыми он имел дело, были просты, как монета в пять центов, они радовались предложенной выпивке, хихикали над комплиментами и сами вешались к нему на шею. Высокие или не очень, с большой или маленькой грудью, блондинки или брюнетки – все они были одинаковы. С ними не хотелось разговаривать, их с первой минуты было видно насквозь. Напоил – привез к себе – обещал позвонить наутро. И не позвонил. Тут его накрыло внезапной идеей. - Кассандра! – Она была уже у дверей и раздраженно обернулась на его голос, как и добрая половина посетителей. Он спрыгнул со стула и подбежал к ней, по пути зацепившись за угол какого-то стола. - Номер. Телефон. Оставьте мне свой телефон. - Зачем? Тревельян опешил. Он не знал, он действительно сам не знал – зачем. Может, потому, что он чувствовал – за маской эдакой сушеной воблы прячется что-то действительно интересное. Но озвучить эту мысль прямо он не мог, поэтому ляпнул первое, что пришло на ум: - Буду звонить вам и говорить комплименты. Кассандра закусила губу, крепко сжав дверную ручку. Потом выдохнула. - Записывайте…