Тайное хобби зельевара

Стать самым лучшим — такую цель поставил для себя Гарри и упорно добивался своего. Закончить школу авроров экстерном, да еще с самым высшим баллом? Не вопрос. Разорвать помолвку с Джинни, спрятаться от репортеров и обнаглевшего семейства? Легко. Получить одно из лучших распределений в Министерстве, а после послать министра лесом и отправиться в непроходимые южноамериканские джунгли «для прохождения практики»? Плевое дело. Для героя, победившего Волдеморта нет ничего невозможного. «Пророк» писал, что мальчик-который-выжил — тронулся умом, что для него приготовлена палата в Мунго. Гарри читал газету и смеялся. Только он знал правду и продолжал упорно идти к достижению своей цели. Чувства к Северусу не смогли заместить многочисленные тексты и сложнейшие заклинания. Не смогла боль физических нагрузок вытеснить боль от брошенного «Ты мне не нужен». Северус достоин самого лучшего и Гарри станет для него таким. Год, проведенный в джунглях, показался Поттеру вечностью. Вечная жара и влажность, погоня за полубезумным, но проворным магом, собиравшим ингредиенты для темных заклятий. Ядовитые, очень ядовитые и абсолютно ядовитые твари. Плотоядные лианы и папоротники, выпускающие отравленные шипы. Смерть принимала различные обличья, пряталась под листьями и корневищами, бросалась на него с зубами и когтям, испытывала Повелителя, когда-то не по своей воле собравшего все ее дары. Спать вполглаза, есть с оглядкой, вслушиваться во все шорохи — инстинкты обострились до предела, магическая сила возросла в разы. Он теперь посмеивался про себя — когда-то боялся Волдеморта, а сейчас… Одной левой бы скрутил того, кто возомнил себя величайшим темным волшебником. Гарри вернулся в Лондон. Первым делом он, как был, отправился в Министерство, доложить об окончании практики. Маги и ведьмы шарахались в стороны, завидев возмужавшего героя, его грязные ботинки, залатанные штаны и лицо, покрытое трехдневной щетиной. Взмахнуть палочкой и наложить Остробритвенные чары — дело минуты, но видеть шокированные лица министерских работников — поистине бесценно. Он остановился у двери Министра, громко стукнул по ней кулаком и, не дожидаясь приглашения, шагнул в кабинет. — Кингсли, я вернулся! — Какое счастье, сейчас расплачусь от умиления. — Выпить налей, — скомандовал Гарри, сбросив сумку на пол и устроившись в кресле, вытянув ноги перед собой. — Постеснялся бы, герой. Манеры как у подгребина*. — Это грязь, а не драконье дерьмо. Потрудись перенести площадку аппарации в местечко почище, тогда и поговорим. Кингсли все-таки поднялся и налил в два стакана огневиски, один подал Поттеру. Тот одним глотком выпил и вытер губы рукавом. — Слушаю, говори уже. — Аврорат возглавишь? — не стал расшаркиваться Министр. — Я? Да на кой-наргл оно мне надо? Прикинь, какой гвалт поднимется… — Да насрать мне на гвалт. Мне там твердая рука нужна, а то разнежились авроры. Туда где двое должны справляться, приходится посылать десять. А потом в Мунго латать половину. Гарри сверкнул глазами — темнил Министр, ох, не договаривал. — И свой маг над аврорами, как дополнительный приятный бонус. — Ну, и это тоже, — глазом не моргнул Кингсли. — Ладно, я подумаю. — Неожиданно для Министра почти согласился Гарри. Он остановился у двери, уже открыв ее. — Бумажки подпишешь о практике, то мне влом таскаться по кабинетам. — Ах ты… С нецензурной бранью, раздавшейся в его спину, Гарри был полностью согласен, что подтвердил кивком головы. Он почти выбрался из Министерства, был у камина, когда голос, так и не забытый, заставил его обернуться. — Мистер Поттер. Гарри обернулся и не смог сдержать улыбки — Северус Снейп, все так же закутанный в черное с головы до ног, стоял позади него. — Директор. Мое почтение. — Давно вернулись? — зельевар брезгливо осмотрел Поттера, его грязную, измятую одежду и щетину. — Только что. И тут же имею удовольствие видеть вас. — Для меня — сомнительное удовольствие. Что же, не буду спрашивать, как прошла практика — руки-ноги целы, голова тоже. А содержимое… Гарри шагнул и оказался опасно близко от директора Хогвартса. — Смею тебя заверить, остальные, жизненно важные органы, тоже не пострадали. — Эта информация для меня не имеет значения. — Приходи вечером на Гриммо. У меня для тебя есть очень редкий сюрприз. Очень-очень редкий. — И не подумаю! — Я открою камин. Снейп только открыл рот, чтобы извергнуть проклятье, а Гарри уже шагнул в камин, четко произнеся «Площадь Гриммо». *** До вечера Гарри много чего успел: понежиться в ванной и привести себя в порядок, разобрать сумку и отдать вещи ворчащему Критчеру, оставив себе лишь одну коробку. — Чего ты причитаешь, старый ворчун. Жив, здоров, в меру упитан, — Гарри разглядывал себя в большом зеркале. Юношеская угловатость исчезла, сменившись широкими плечами и узкими бедрами. Мышцы бугрились под кожей, проступали, стоило немного напрячься. Гладкий пресс c четко выраженными кубиками на нем — нигде нет и намека на жировые складки, молодое и сильное тело, покрытое ровным слоем загара. — Волосы немного длинноваты… Так это не беда… — Хозяин! — Критчер проквакал неожиданно, и Гарри резко вскинулся. — Хозяин. Директор Хогвартса просит принять его, хозяин. — Принимаем, — Гарри широко улыбнулся. Негоже принимать директора с голым задом. — Акцио, штаны. — Мистер Поттер… — Северус запнулся, явно не ожидая увидеть хозяина дома полуголым. — Добро пожаловать, директор. Я вас смущаю своим внешним видом? Простите, я только из ванной. — Избавьте меня от столь интимных подробностей, — Снейп смущенно отвернулся. Это дало Гарри возможность сделать то, о чем он целый год мечтал душными тропическими ночами — он молниеносно приблизился к предмету мечтаний и, одним рывком развернув его лицом к себе, поцеловал. Прильнул к таким желанным губам, одной рукой удерживая директора за плечи, а другой за затылок. Целовал томительно долго, задыхаясь от близости, боясь, что в любой момент Северус оттолкнет. Видимо, зельевар оцепенел от наглости мальчишки, потому, что Гарри оторвался от него и не скончался в муках тут же от Непростительного заклятья. — Северус, — шептал ему Поттер, прижавшись, — Северус. — Поттер. — Что, мой хороший? — Отпустите меня. — Совсем? — Совсем. — Не могу. Я так скучал, Северус, ты даже представить себе не можешь. Родной мой, любимый… — Поттер! Да отпустите меня, рог взрывопотама вам в задницу! — Это намек или предложение? Зельевар змеей извернулся из объятий бывшего ученика и отскочил на безопасное расстояние. — Настоящий Слизеринец. — А вы — Гриффиндорец, прете напролом. — Как ты оказался в ресторане Дамблдора? Снейп поморщился — Гарри не ожидал от язвительного директора откровенности, но любопытство пересилило. — Бывший слуга двух господ. После смерти Альбуса и Реддла образовалась какая-то пустота. Раньше я всем был нужен: шпионить, дезинформировать, докладывать. Постоянно держал маску. Однажды я встретил Аберфорда, мы разговорились, слово за слово и вот, я — сотэ́ шеф. — Северус пожал плечами. — Подожди, я же тебе сюрприз обещал! Гарри бегом бросился в соседнюю комнату и через несколько секунд вернулся с коробкой. — Поттер, существует очень простое заклинание Акцио. — Знаю, но так интереснее. Открывай! Снейп закатил глаза — мальчишка, хоть и вымахал. Осторожно открыл и с удивлением поднял бровь. — Это что такое? — Это внутренности малого перуанского псевдокрыла. Внизу сами крылья, еще зубы и чешуя. Я сам его добыл, для тебя. Классификация Министерства — 5 Х**. Еще вот, толченный рог крюкорога***. Снейп не удержался и присвистнул от удивления. Говорили, что последнего псевдокрыла поймали еще лет пятьдесят назад, на рынке иногда появлялись искусные и не очень подделки, но настоящих не видел никто. И вот он, профессор зельеварения, стал обладателем целого состояния! — Право, Поттер, я не могу принять настолько ценный трофей. — Ерунда. Если не возьмешь — я его выкину. — Куда?! — На свалку, конечно. На кой мне эта фигня? — Фигня? Да… Я… — Снейп задохнулся от такого вопиющего невежества. — Вот и забирай, хватит скромность изображать. — Спасибо. — Будешь должен. — Что вы потребуете в долг и как скоро? Гарри ухмыльнулся — директор довольно скоро пришел в себя. — А вот прямо сейчас и потребую. Я хочу, чтобы ты сделал мне… Снейп напрягся и Гарри еле сдержался, чтобы не расхохотаться в голос — только можно представить что придумал Северус после поцелуя. — Что? — севшим от волнения голосом спросил зельевар. — Тот обалденный белый соус. Я в жизни ничего вкуснее не пробовал. — Соус? — Да. Мясо я как-нибудь пожарю, а вот остальное… — Хорошо, будет тебе соус. Ингредиенты… — Критчер достанет все, что нужно. — Не подглядывать. Не подглядывать не получилось. Не за тайным рецептом директора, за самим директором. Он колдовал на кухне, как ожившая эротическая фантазия, весь в черном, сосредоточенный, стройный и грациозный. Гарри старался реже моргать, запоминая каждое его движение. Вот как можно было столько лет находиться рядом и не замечать такое сокровище? Закопаться по уши в детские комплексы, заглядывать в рот Дамблдору чтобы оставаться слепым и глухим? Его надо завернуть и спрятать от всего мира, ревностно оберегать. Холить и лелеять, потакая всем капризам, зацеловать каждую морщинку, облобызать тонкие пальцы, заставить забыться в ночной неге. Любить до потери сознания, отдавать всего себя без остатка… Живой, близко настолько, что стоит протянуть руку чтобы ощутить человеческое тепло. Язвит, но лишь глубоко въевшейся по привычке, видно же, что он стал совсем другим. — Поттер! Вы оглохли? Готово. — Уже? — Это не Оборотное зелье, оно месяц варится. — Знаю, — буркнул Гарри. — Естественно знаете, в туалете для девочек на втором курсе… — Ладно, что было — то прошло. К столу? Снейп пожал плечами: — Почему бы и нет? Критчер расстарался: стол был сервирован по всем правилам, Гарри даже немного растерялся от обилия тарелок, вилок, ножей и бокалов. Пока они сели эльф подал ужин. Гарри, наплевав на правила, тут же притянул соусник к себе поближе и зачерпнул ложкой, тут же отправив содержимое в рот. — Поттер! — Прости, не смог удержаться. Вкус просто великолепный! Снейп зарделся от похвалы. — Клянусь бородой Дамблдора — это правда. Каждый укус псевдокрыла стоил этого… — Укус? — Угу. — Он же ядовит! — Угу. А еще кости ломает. Не маленький был. И не один. На счастье, у меня в школе был отличный учитель по зельям. Безоар в сумке нашелся, готовое кроветворное и Костерост. Провалялся недельку и как новенький. — Это полное безрассудство! — Поверь, оно того стоило. — Мистер Поттер! — директор развернулся на стуле и был готов начать отчитывать собеседника, будто тот снова нерадивый второкурсник, только избежавший увечий от Гремучей ивы. Гарри его опередил — соскользнул со стула и опустился перед профессором на колени, смотрел на него снизу вверх. Одним движением выдернул заправленные под пояс полы рубашки и припал губами к животу. Северус напрягся, но отталкивать не спешил, только чуть вздрагивал под прикосновениями. Не отталкивал, словно ждал этого. Пришел по своему желанию, никто его не силил. Мог бы проигнорировать, заставить Гарри мучиться неведением, но решился, прошел через камин, прекрасно понимая, что последует дальше… Гарри поднимался выше, попутно расстегивая мелкие пуговицы и, расстегнув последнюю, широко мазнул языком по голой шее, от кадыка до подбородка. На мгновение задержался, начал целовать с уголка губ. Захлебывался в ощущениях — от собственной смелости; от выбивающего дух запаха его тела; от нетерпения и близости такого желанного, такого любимого… — Северус. Ладонями жадно скользил по спине, притягивая ближе. Боялся только одного — что сейчас Северус передумает, оттолкнет и, выдав очередную колкость, исчезнет в зеленом пламени камина. И больше никогда не даст шанса даже приблизиться, не то что поцеловать. Именно поэтому Гарри не отрывался ни на мгновение, дрожащими пальцами расстегивал пуговку на штанах. Гладил длинные стройные ноги. И не верил собственным ушам, когда, вобрав в рот почти весь член Северуса, услышал его протяжный стон. К себе даже притрагиваться не стал, и так стоял, причиняя приятную боль, и требовал разрядки. Изредка смотрел на своего профессора — откинул голову назад, сглатывал, отчего кадык дергался. Его пальцы давно зарылись Гарри в волосы, направляя его. Поттер оторвался от Северуса, чтобы окончательно избавить его от одежды и потянул за собой, на толстый ковер. Теперь пришла очередь Гарри принимать ласки от Снейпа. Тот целовал его медленно, оставляя влажные следы после губ и языка. Приподнял бедра, когда Северус стягивал с него штаны и сам развел ноги в стороны. Снейп лукаво улыбнулся — именно той самой улыбкой, с которой все началось на кухне ресторана… Северус лег рядом и теперь уже он целовал Гарри, едва двигая бедрами. Поттеру хотелось кричать от нетерпения, получить все и сразу, но Снейп умело растягивал удовольствие, доводя своего любовника до исступления ласками и поцелуями. — Сев… прошу… хочу… Северус щелкнул пальцами и поднялся, устроился между широко разведенных ног героя. Гарри не почувствовал боли, он тонул в ощущениях, в прикосновениях, в собственном желании. Подавался вперед, когда Северус проникал в него и задыхался, когда тот начал медленно двигаться. Глаза закатились и под веками вспыхивали яркие фейерверки удовольствия. Поттер изогнулся до хруста в спине, когда Северус обхватил рукой его член, водил по нему в такт своим движениям внутри. Вместо стона вырвался лишь хрип, пальцами заскреб по ковровому ворсу. А Снейп наклонился, впился в губы и застонал, кончая. — Мне кажется, в спальне было бы удобнее, — глухо подал голос зельевар. Гарри обнял одной рукой любовника и немедленно аппарировал на кровать. — И что, никаких колкостей, профессор? — Минус десять очков с Гриффиндора. За совращение преподавателя. — Всего десять? Ладно, убью еще одного василиска и добавлю сотню. На будущее. Снейп хрипло рассмеялся. А Гарри любовался им. Думал, что после того, как они окажутся в одной постели станет легче. Не стало. Даже тяжелее. Как его отпустить теперь? Что он придумает себе, какие найдет причины, чтобы больше никогда не видеться? — Северус, я ведь не шутил тогда. В переулке. Я люблю тебя. — Знаю. Ты таким испуганным был. Меньше даже тогда, когда подозревал, что это я хочу украсть философский камень. — Почему тогда пришел? Почему не оттолкнул? — Любопытство, наверно. А там, внизу… Магия рода Блеков размазала бы меня тонким слоем по стенам, попытайся я причинить тебе хоть малейший вред. А еще, ты настырный, жизни бы не дал… — Все значит, наигрался? Выходит, я вынудил тебя трахаться со мной? — Гарри рывком поднялся, замотался в простынь, будто прячась. — Можешь быть свободен. Отвернулся и закусил губу, сдерживая предательские слезы. Так больно не было даже тогда, когда псевдокрыл вцепился в ногу, кроша кости… Тогда у Гарри была цель чтобы выжить, а теперь ничего не осталось. Решение пришло мгновенно — вернуться назад, в тропики. Насрать на аврорат, на вопли Кингсли. Остаться там и встретить смерть лицом к лицу, а не прозябать в угрюмом Лондоне, изредка встречаясь на светских мероприятиях, терзаться еще сильнее и медленно выжигать себя изнутри. — Поттер, я не перестаю удивляться: почему ты себя считаешь круглым дураком и всех ровняешь под себя? — Что-о? — Думаешь, я не знал об этой особенности дома на Гримо? Я живу дольше тебя и знаний у меня на порядок больше. Ты не подумал, что я не оттолкнул тебя не потому, что боялся, а потому, что хотел не меньше твоего? — Правда? — Мандрагора тебя оглуши! Когда ты уже начнешь думать головой? Гарри снова забрался на постель, счастливый, прижался к Северусу сбоку. — Минус десять очков с Гриффиндора. За непроходимый идиотизм его отдельных личностей. — Хоть двадцать. И еще наказание. Для профилактики. — Ну, что с тобой делать? Горе ты мое, возмужавшее. Учить тебя еще и учить. Поцелуй меня… Гарри охотно принялся за исполнение «наказания». Чувствуя, как руки Северуса гладят его по спине, опускаясь все ниже, он пообещал себе, что обязательно всему научится. Ведь у него теперь самый превосходный профессор, из всех известных. И, главное, безраздельно, его собственный.