Я скучаю по тебе

      Ничего другого Чонину не оставалось как уйти. Не хотелось чтобы это выяснение отношений коснулось беременного омеги, все-таки Кенсу ни в чем не виноват. Каю повезло, что Омега не был любопытным, не задавал лишних вопросов, хотя может он был таким лишь с ним. Их брак отсчитывал уже пятый год тихого ужаса, когда для посторонних казался семейной идиллией. Он и сам уже не помнил, когда началась эта безумная игра в семью, где каждый персонаж отыгрывал свою роль так реалистично, что становилось противно.       Когда-то он сам начал этот фарс, думая, что сможет удержать все под контролем. Он мог отказаться, и мир бы не рухнул, только вместо этого он впутал ни в чем не повинного омегу, заставил страдать и Кенсу и Лухана. Каждый день, будто новая сцена спектакля, сменялся тревожной ночью, наполненной бесконечной тоской. все настолько закрутилось, запуталось, смешалось, и катилось за ним снежным комом , которым давно предпочел бы быть заваленным. Но убойная смесь тоски, чувства вины и безысходности лишь преследует его, угнетая и без того истерзанную душу.       Резкий вскрик Кенсу заставляет альфу оторваться от собственных мыслей, только сейчас осознавая, что машина мчится по магистрали со скоростью превышающей предельно допустимую. От вида омеги, который судорожно гладит свой живот, пытаясь защитить еще не родившееся дитя, Чонин еще больше себя ненавидит. Ненавидит тот, день когда умер брат, ненавидит своих родителей и омеги, ненавидит неловкость, которая между ними, и ту ночь после которой она появилась. В какой момент все пошло не так, где он оступился? Когда пришел домой пьяным в первый день течки Кенсу, или когда спокойно смотрел как его же охранники вышвырнули Лухана, или когда дал то проклятое обещание. Flashback       - Кенсу? Как он?- зареванное лицо омеги само говорит за себя, он кивает в сторону палаты.       - он зовёт тебя... Чонин на ватных ногах входит в палату, когда его взгляду предстаёт брат лежащий в реанимационной кушетке с кучей прикреплённых к нему трубок. Он садится на стул рядом, чтобы они хорошо видели друг друга. Говорить было трудно, Сухо был дня него отцом, его опорой и его состояния сердце обливалось кровью. Он шевелил губами сквозь кислородную маску. Младший дрожащими пальцами оттягивает маску, чтобы расслышать тихий голос брата:       - тттты...       - тихо-тихо, Хен.       - пообещай мне, что позаботишься о них.       - я не ...- в следующее мгновение когда рука брата до боли сжала его запястье, палата наполнилась пищанием приборов.       - обещай,- хриплый голос, почему-то Чонину показалось что это последнее слово его брата. И без того бледная кожа брата стала белой, но он продолжал выжидающе смотреть на младшего.       - обещаю, Хен,- Чунмен устало прикрывает глаза, вздыхает и в миг хватка на его руке ослабла, противный писк стал резать по вискам, что-то оборвалось.       В суматохе кто-то его оттолкнул, от полного бессилия он свалился в ближний угол палаты. Его будто погрузили в вакуум, и поставили душераздирающий триллер про докторов, один из которых смотрел на часы фиксируя время смерти, другие которые снимали с умершего все аппараты. будто сквозь толщу воды слышал истошный крик Кенсу, кажется у него был припадок, с последующим обмороком. У Чонина нет сил утешить его, потому что он тоже потерял близкого человека. Когда персонал забирает омегу, Чонин забившись в том самом углу дает волю слезам, доктор фиксировавший время смерти так же оставляет его одного, смерив его сочувствующим взглядом.       Он впервые в жизни ревет внахлест. Впервые в жизни не отвечает на звонки Ханя. Будто безумный шепчет обещания холодному трупу. End of flashback       Наверное, именно в тот вечер все пошло не так.