Народное средство

В день свадьбы с шерифом Ноттингемским леди Мэриан Найтон выглядела счастливой невестой, а обитатели замка и окрестностей искренне радовались новой хозяйке. Да и Вейзи заметно подуспокоился. Перед самым венчанием он еще слегка нервничал, но следующие две седмицы стали для горожан, крестьян, слуг, стражи и разбойников настоящим раем. Даже коровы, лошади, куры и псы были благостны, что привело к увеличению удоев, количества жеребят и снесенных яиц и заметному уменьшению числа покусов. Милорд практически не покидал замок в целом и спальню в частности, направляя свой бурный темперамент на молодую супругу. Робин с Гаем тоже вздохнули спокойно, получив, наконец, возможность беспрепятственно бить друг другу морды, после бурно мириться, затем снова сцепляться и так до бесконечности. В общем, всем казалось, что наступил золотой век, и для полного счастья не хватало только манны небесной. Однако вскоре над Ноттингемом начали медленно, но верно сгущаться тучи. Леди Мэриан точно подменили: она раздражалась по малейшему поводу, и слугам от нее теперь прилетало ничуть не реже, чем во времена одиночного правления Вейзи. Утешало бедняг только то, что рука у хозяйки была все же не такой тяжелой. В чем крылась причина этих перемен, не знал никто. Леди мрачнела все больше и даже попыталась перебраться в отдельную спальню. Однако Вейзи подобной вольности не допустил и после первой же попытки супруги улизнуть проявил немалую доблесть, залюбив ее буквально до обморока. Добудились ее только к вечеру следующего дня. За прошедший день шериф успел переделать кучу дел, построить обитателей замка, написать принцу Джону донос на двух баронов, чьи земли граничили с владениями Найтонов, а также подкрепиться бараньей лопаткой и парой бутылок доброго вина. Увидев на пороге бодрого и готового к любовной схватке мужа, Мэриан застонала и зарылась в подушки. Вейзи извлек ее оттуда, трижды исполнил супружеский долг, чмокнул в курносый нос, назвал "солнышком", сгреб в охапку и захрапел. Собственно, в этом и крылся корень всех бед. Поначалу Мэриан нарадоваться не могла на любвеобильного и ласкового мужа и воспринимала его храп как неизбежное зло, прилагающееся ко всему хорошему. Конечно, она могла бы поспать и днем... Но помимо собственных желаний у Мэриан были обязательства перед жителями графства. Раз уж она обладала немалым влиянием на шерифа, нужно было присматривать за ним, следить, чтобы он не обижал крестьян, не повесил кого лишнего и поменьше общался с принцем Джоном, который толкал его на путь зла. И с каждым днем это было все труднее и труднее. Храп у Вейзи был поистине богатырский. Храпел он так же, как и любил: мощно, свирепо и умопомрачительно громко. Мэриан злилась, пыталась сбежать... Все безрезультатно. Засыпал Вейзи, только заключив любимую в объятия и пригревшись на ее пышной груди. Советы замужних дам и служанок, с которыми Мэриан поделилась своим горем, не помогали. Прищепка на нос слетела в считанные секунды. Подуть в ухо не получалось. Далее последовали кулинарные рекомендации, но и они не возымели эффекта. Если на печеную морковку Вейзи еще согласился (одна из служанок шепнула по секрету, что она помогает от храпа и для увеличения мужской силы), то настой бузины отверг наотрез, поначалу для пробы напоив двоих слуг. Бедняги провели в нужнике целый день, а потом смотрели на Мэриан печальными собачьими глазами. Попытки толкаться и пинаться для пресечения храпа лишь пробуждали Вейзи, который воспринимал это как заигрывание и, зевая и ворча нежности, приступал к ублажению возлюбленной. Спустя еще седмицу Мэриан сдалась. Выждав, пока дражайший супруг проснется и отправится вершить зло, она извлекла из тайника под половицей костюм Ночного Дозорного и сбежала в Шервуд, к бывшим. — Я так больше не могу-у-у! — рыдала Мэриан на груди смущенного Гая. — Храпит же, сволочь! А ты, ты!.. — она всхлипнула и стукнула его кулаком по плечу. — Негодяй! Даже не предупредил! — А откуда я мог знать? — так искренне удивился Гай, что нахмурившийся было Робин мгновенно оттаял. — Я же с ним не спал. Мэриан зарыдала еще горше. Все попытки ее утешить потерпели крах, а предложения отравить и пристрелить Вейзи любящая супруга с негодованием отвергла. — Вот и все, господа мои, — раздался вдруг со стороны небольшой хижины пропитый мужской голос. — Печке вашей теперь сносу не будет. — Это еще кто? — захлюпала носом Мэриан, глядя на сухонького всклокоченного старикашку с узелком на плече. Нос его цветом мог поспорить со свеклой. Робин махнул рукой. — А, это печник наш, из Йорка. Джон его привез, поселил в Локсли. Идите сюда, дядюшка Джек! Старикашка приблизился, с любопытством глядя на заплаканную Мэриан. — А с тобой-то что приключилось, госпожа красивая? — сочувственно поинтересовался он. Леди хлюпнула носом и стыдливо потупилась. Гай, всем видом выражая сострадание, погладил ее по голове. — Дед, а ты, случаем, не знаешь средства от храпа? — полюбопытствовал он. — А кто храпит-то? Мужик али баба? — печник сгрузил узелок на землю и уселся прямо на него. Выслушав трагический рассказ Мэриан, он задумчиво пожевал сморщенными губами. — Да ты, госпожа моя, как уснет твой супружник, его на спину переверни да ноги раздвинь. Все трое потрясенно вытаращились на него. Старикашка подхватил свои пожитки, невозмутимо взял из рук Робина заработанное серебро и бодро потопал по тропинке. Еще через седмицу посвежевшая и похорошевшая Мэриан прибыла в Шервуд с увесистым мешочком золота. К ее удивлению и радости старый печник гостил у лесной братии, и она лично вручила ему награду с соответствующей благодарностью. — Вы же мой брак спасли, — Мэриан со свойственной ей сердечностью обняла старика. — Я ведь его люблю, и он меня слушает, исправляется. Но только скажите мне, дедушка Джек, как так? Что за волшебство? — Ох, госпожа моя, — старик довольно зашамкал, — дык никакого волшебства тут и нету. Я ить печник, вот и рассуждал как печник: ноги раздвинул — яйца упали, яйца упали — жопу закрыли, жопу закрыли — тяги нет, тяги нет — храпа нет.